Chan of love

Это день настал. День бракосочетания Блоссом и Купер настал. Он настал. Была ли Элизабет подавленна? Очень. Была ли Элис радостной? Естественно. Каков был Джагхед? Он просто сказал, чтобы после свадьбы Элизабет протащила гребанный пулемет и все. Никаких эмоций. Равнодушие.

За два дня до торжества...

Элизабет красили. Да, красили волосы и брови, да, в рыжий. Вообще, намеревалась красная свадьба, по тем причинам, которые мы с вами, дорогие читатели, знаем. Блоссом. По договору, Элизабет должна была взять фамилию Шерил, так что все происходит именно в красных тонах. Платья тоже были красными. Точно так же и у гостей, и у подружек невест. Элизабет крупно повезло, что у нее светлые волосы. Если бы были темные, мучения волос были бы дольше. Платье было подобрано давно. Оно было по-настоящему роскошно. Красный лиф, белая юбка с переходом в красный. Выбрала его Купер, потому что у нее было два варианта: красное или бордовое. Девушка выбрала третий, официально несуществующий вариант. В этот же день Элизабет была записана на наращивание ногтей. Покрытие должно было соответствовать стилю свадьбы.

За день до торжества...

— Нет, нет, нет... - словно мантру повторяла Элизабет. - НЕТ! - взорвалась она и в стенку полетела бутылка вина. Она была куплена для употребления на одиночном девичнике с одним человеком, — самой Элизабет — но видимо, не судьба. У нее была истерика, психоз и стадия отрицания. Если простым языком — психика вышла покурить. В дверь позвонили и резко застучали. Девушка проверила задний карман, в котором был заряженный отцовский кольт. Она поплелась к двери и открыла ее. — Не могли бы вы потише?! - визгливо спросила женщина в возрасте. Глаза Элизабет зажглись недобрым огнем. — Не могли бы, - огрызнулась девушка. — Да как вы... Да как вы смеете?! - противно воскликнула женщина. - Я вызову полицию! — Боюсь, вы не сможете, - мило сказала Купер и достала кольт, направив его на соседку. В глазах женщины появился страх. — У м-м-меня д-д-дома д-д-дети, - заикаясь, сказала она. - Они меня будут искать. - уже смелее сказала она. — Ваши глаза, мадам, говорят об обратном, - вежливо ответила девушка и нажала на спусковой крючок. Раздался грохот. Начали открываться двери соседей Элизабет. Представьте себе такую картину: в одну из квартир открыта дверь. В проеме стоит рыжеволосая девушка с мокрыми глазами, безумной улыбкой, с огнестрельным в руках и перед обмякшим телом какой-то женщины. Очевидно, мертвой. Что бы Вы сделали? Позвонили бы в полицию или бежали?<i> Люди застыли, глядя на эту картину. Наступила гробовая тишина. Через пару секунд рыжеволосая девушка, стоящая в дверном проеме залилась безумным смехом и начала стрелять по всем, кто осмелился высунуться. Кто-то пытался бежать, но не смог — страх мешал это делать. Вскоре участь трупов настигла всех, кто был в коридоре. Элизабет развернулась и направилась к себе в квартиру после выполненного грязного дела. —Хорошая работа, - послышался родной насмешливый голос за дверью квартиры. Девушка захлопнула дверь. — Джагги! - завопила она и кинулась парню на шею. Джагхед опешил от такого. — Что ты собираешься делать с трупами? - спросил он, похлопывая девушку по спине. — Возьму уже собранный чемодан и отправлюсь к Элис. Мы с ней договаривались о том, что я переночую у нее. — Вот так, уйдешь не убравшись... Одобряю, - ухмыльнулся он, оставив засос на шее и выпрямившись оглядел содеянное оценивающим взглядом. Она приподнялась на цыпочки, чтобы помочь ему, чтобы понравиться ему, ее губы раскрылись навстречу вкрадчивому нажатию его рта, когда он начал углублять поцелуй. Она чувствовала, как его руки ласкают ее спину, уверенно продвигаясь к груди. Его пальцы обняли высокие крепкие холмики ее груди, и она замерла, прислушиваясь к новизне этого касания. – Все в порядке, – прошептал он у ее губ. – Не отодвигайся от меня. В ее широко открытых глазах он прочел легкую боязнь и любопытство. – Это… что то новое, – прошептала она. – Мужская ласка? – тихо спросил он. – Или моя? – И то, и то, – призналась она. Его пальцы взобрались выше, и он смотрел на ее лицо, когда они нашли твердые пики и успели нежно погладить их прежде, чем его руки поглотили бархатную роскошь и стали сдавливать ее теплыми чувственными пожатиями. – Как тебе, Бетти? – спросил он глубоким медовым голосом. – Хорошо? Эта ласка подействовала на нее как колдовство, она вцепилась ногтями в кожу на его груди и тихо застонала. Она даже не обратила внимание на «Бетти». – Не надо было… разрешать тебе, – шептала она. – Конечно, не надо… – согласился он, прижимаясь еще тесней. – Скажи мне, чтобы я перестал, Бетти, – шептал он. – Скажи мне, что тебе не нравится. – Если бы я могла… – еле слышно промолвила она. Он целовал ее закрытые веки, нос, высокие скулы, а руки его, как бешеный душ, обрушившийся на обнаженную кожу, вызвали блаженные содрогания. Его рот стал нежно покусывать ее губы, и череда этих дразнящих прикосновений вызвала у нее крик. – Господи, какая же ты сладкая, – хрипло шептал он. – Нежная, как шепот, когда я глажу тебя. – Я все представляла себе, как это будет у нас с тобой во второй раз, – робко призналась она. – С того самого вечера, когда произошел первый… – Я знаю, – шепотом ответил он. – Я увидел это по твоим глазам. Меня это тоже перевернуло, Купер, и я тоже все представлял себе, как оно будет между нами. Она испустила глубокий прерывистый вздох, приподнимая тело навстречу его искусным уверенным рукам. – Джей?.. – простонала она. – Чего ты хочешь? – Его темные глаза пылали. – Нет ничего, о чем бы ты не могла попросить меня, разве ты не знаешь? Чего ты хочешь, Би? Ее тело жгло какое то новое для нее ощущение, но она не умела выразить в словах, чего ей хотелось. Никогда с ней такого не бывало. Никогда! Даже в первый раз! – Я не знаю, как сказать, – призналась она беззвучным шепотом. – Джей… прошу тебя… Он наклонился, поднял ее своими большими руками и кинул на кровать в ее комнате. Потом опустился рядом с ней, и на его белом лице появилось какое то незнакомое выражение, поразившее ее. Она еще только начинала смотреть на парня как на любовника, и впечатление не поддавалось описанию. Она не умела справиться со смущением, отражавшимся на ее пылающем, полном ожидания лице, в ее зеленых-голубых глазах. – Я не сделаю тебе больно, – с нежностью произнес он. – Я знаю. – Она подняла пальцы к его твердым стиснутым губам и мягко обвела линию рта. Он улыбнулся, привстал и опустил на нее свой мощный торс, так чтобы их тела совпали – бедро с бедром, грудь с грудью. Она чуть не задохнулась от этой близости, впилась всеми пальцами в напрягшиеся мускулы его плеч. Его пальцы ласкали ее лицо. – Я слишком тяжелый, да, Би? – шептал он у ее податливых губ. Она вспыхнула при этом вопросе, но не отвела глаз. – Нет, – выдохнула она. Он прижался ртом к ее губам. – Сними футболку, Би, – прошептал он. – Джонс… Он целовал ее в закрытые веки. – Ты хочешь этого так же, как я, – задыхался он. – Сними ее… потом помоги мне снять рубашку. Она, дрожа, смотрела ему прямо в глаза. Она хотела его так, что желание жгло ее с головы до пят, но она догадывалась о близости, до сих пор ею не испытанной. Если это произойдет, пути назад не будет. – Ты не хочешь почувствовать меня снова? – ласково шептал он. – Чтобы мы все прекратили, все, что было между нами? Она подчинилась его влекущему рту, закрыла глаза. – Да, – простонала она, и даже голос ее задрожал. – О, Джаг, да, да!.. – Помоги же мне, – хрипло прошептал он. Дрожащими пальцами она приподняла край его желтой трикотажной рубашки и стянула ее с теплых твердых мускулов под ковром жестких черных волос, пальцы ее с наслаждением ощутили это прикосновение, а сердце застучало как сумасшедшее. Его рот ласкал ее открытые губы, наслаждался ими, теребил, гладил, пальцы нежно ласкали лицо. – Теперь я твой, любовь моя, – мягко настаивал он. – Тебе нечего бояться, ничего не бойся, я не сделаю тебе больно, не буду заставлять тебя силой. Она глядела в его темнеющие глаза, стягивая кофту с напрягшихся грудей, и с пронзительным ощущением блаженства почувствовала, как он снова вжимается в нее всем торсом, так, что ее острые соски утонули в темном тепле его груди. От этой близости у нее мутилось в голове, она задыхалась. – Господи, какая же ты страстная! – прозвучал в полной тишине беседки его напряженный шепот. Мощный торс медленно, чувственно вжимался в ее грудь. Ее пальцы задержались на твердом адамовом яблоке, бережно ощупали его. Ее глаза расширились; эта ласка вызвала у нее сердцебиение, к горлу подкатил ком. – Ты такой… теплый, – едва слышно всхлипнула она. – Еще бы не теплый, когда мужчина сгорает заживо, – отозвался он полушутя. Потом, не отводя взгляда, прижался к ней всем телом. – Все в порядке, – выдохнул он, успокаивая ее, потому что она непроизвольно замерла, ощутив еще большую близость его плоти. Его ладони легонько теребили ее волосы, предплечья удерживали тело на весу. Он пристально изучал ее. – Теперь я могу почувствовать тебя всю, – шептал он, – а ты – меня. Мы ничего не сможем скрыть друг от друга, когда мы так близко, правда? Ты знаешь без слов, как я хочу тебя, ведь знаешь? Она вся вспыхнула, когда до нее дошел точный смысл этих слов и она впервые отметила различие между своим и его телом. Наслаждение прорвалось в ней, как весенний сок в молодом дереве, она ощутила в себе пробуждение чувств и ощущений, дремавших до этой минуты в ожидании того, кто их разбудит. Ее пальцы гладили его лицо, его рот, его дерзкий нос, и, переводя дыхание, она ощущала тепло и тяжесть его груди еще ближе у своей обнаженной кожи. Под его тяжестью ее изнемогающее от желания тело совсем утонуло в мягких подушках, и она выпростала руки, пытаясь еще теснее прижаться к нему, когда он приблизил свои губы к ее губам для поцелуя. Ее пальцы теребили его волосы, а поцелуй все длился и длился. Его язык вонзился в ее рот, требовательный, умоляющий, алчущий, а руки скользнули под ее бедра и, приподняв хрупкое тело, прижали к его телу с такой сокрушительной силой, что она всем существом ощутила, как страстно он желал ее. Она извивалась, билась, металась под этим сладостным гнетом, и тяжкий стон вырвался из его груди, пока он целовал ее. По всему его большому телу пробежала мощная судорога. – Не делай этого, – шептал он ей в ухо. – Я хоть и не мальчик, но могу потерять голову, и тебе будет не до смеха. Она изумленно глядела на него. – Мне… мне нравится вот так лежать с тобой, – призналась она шепотом. – О Боже, и мне нравится, – простонал он. – Поцелуй меня, Би Кей! Его вожделение пылало между ними как греческий огонь. Не пытаясь больше ничего понимать, она растворилась, расплавилась в нем. Ее пьянила эта неутолимая жажда его рта, это долгое объятие, изнуряющий контакт с его властным телом. Казалось, его тепло сжигает ее везде, где бы ни коснулось. Ей хотелось, чтобы этот поцелуй никогда не кончался. Ей хотелось провести в его объятиях всю жизнь, удерживая его, любя его. Любя его!

<i>День торжества...

— Подарки молодоженам приехали? - ругалась с кем-то Элис, как только прибыла к дочери. - Что вы сказали? - угрожающим шепотом спросила она. - Вот-вот. Отбой. Женщина подошла к Элизабет. — Как ты, малышка? - спросила Элис дочь. — Никак. - не стала скрывать девушка. — Ты волнуешься, это нормально, - попыталась подбодрить дочь мать. - Я перед свадьбой тоже нервничала. Если бы ты знала, мама, что это не нервы... - подумала будущая Блоссом. Она натянуто улыбнулась. Элизабет была уже в платье. Сейчас ей делали прическу: небрежный объемный хвост. Затем должен быть простой макияж. — Главное - не упасть при выходе. Но ты не упадешь, я буду крепко тебя держать! - уверенно заявила Элис и свалила сраться с кем-то по телефону. На телефон Купер пришло сообщение с неизвестного номера. Жди шоу, Купер Не забудь от меня травануть семейку Блоссом, они те еще говнюки ( ˘ ³˘)♥ JJ Девушка ухмыльнулась своим мыслям. — МАААМ! - через чур громко (это был ор) позвала Купер Смит. — Подождите секунду... Что? - спросила Смит. — Красная свадьба - красный день. - поразительно серьезно сказала Элизабет. — Черт... - ругнулась Смит. Она начала рыться в комоде. - Держи. - вручила женщина тампоны дочери. — С-спасибо... - нервно сглотнула девушка и пошла в туалет. Не было никаких месячных. Не-бы-ло. Купер надо было подсыпать отраву в шампанское, которое будут пить перед церемонией, так как все приходят раньше. Это был не цианид, простое снотворное, только в большом количестве. К счастью, все было продумано заранее, и препарат лежал вместо тампонов. Элизабет сняла туфли, чтобы не стучать. Еще она подняла подол платья: вдруг, кто-то услышит шорох? Хотя... Нет, лучше перестраховаться. Когда таблетки в бокалах растворились, девушка ушла с места преступления незамеченной.

***

I am not afraid anymore Я больше не боюсь, Standing in the eye of the storm Стою в самом центре шторма, Ready to face this, dying to taste this sick sweet warmth Готова встретиться с этим лицом к лицу, жажду вкусить это приторное тепло. I am not afraid anymore Я больше не боюсь, I want what you got in store Я хочу увидеть, что ты припас. I'm ready to feed now, get in your seat now Я готова насытиться, займи же свое место. Halsey - Not Afraid Anymore Саундтрек «50 оттенков серого».

Именно эта песня играла до церемонии. Именно под эту песню пропускали приглашенных на торжество. Именно эта песня нравилась Шерил. Желание Элизабет не учитывалось. И вот, последние гости проходят в зал. Звучит традиционная свадебная мелодия. Выходит Шерил под руку с Джейсоном. Она отказалась от сопровождения отца потому, что с Джесоном ей комфортнее. И вот, Блоссомы доходят до алтаря. Выходит Элизабет под руку с матерью. Она натянуто улыбается, но никто не придает этому большое значение: все знают о трагедии в ее доме. Девушка доходит до алтаря и мелодию выключает ди-джей. — Итак, - начинает священник. - мы собрались сегодня для бракосочетания этих двух волшебных девушек. Шерил Марджори Блоссом, согласны ли вы оберегать свою будущую супругу, быть с ней и в горе и в радости? — Да, - без сомнения ответила Шерил. — Согласны ли вы, Элизабет... - священник не успевает договорить, так как действие снотворного начало работать. Причем, стремительно. Все, кроме Шерил заснули — невесты ничего не пили. — Что происходит? - недоуменно спрашивает Блоссом. Элизабет широко улыбается. Двери в зал распахиваются. В помещение входит Джагхед. — Не ждали? - спрашивает он и заливается хохотом. Шерил переводит взгляд с Купер на Джонса и обратно. — Так вы... Так вы вместе? - выпалила Блоссом, о чем тут же пожалела. Джагхед стремительно подходит к Шерил и срывает с нее платье. Блоссом прикрикивает. — Джаг, что ты делаешь? - спросила Элизабет. — То, что давно собирался сделать — отомстить! Парень разрывает трусы Шерил, при этом держа ее со всей силы — девушка пыталась вырваться. Он стягивает с себя джинсы и боксеры, резко входя в нее. Джагхед разрывает лифчик девушки и грубо мнет груди. Элизабет в отвращении отрывается. Жаль, что заткнуть уши нельзя — ногти мешают. — Нет, нет, нет! - кричит Шерил. - Прости! Я знаю, кто ты! Форсайт Пендлтон Джонс третий! Элизабет поворачивается в сторону парня. Она задает немой вопрос возлюбленному. Парень достает нож из кармана куртки и сильно надавливает его на шею Шерил. Он резко выходит из нее и натягивает боксеры и джинсы. Тело падает. — Форсайт... Пендлтон... Джонс... Третий... - улыбается Шерил в последний раз. — Что она сказала? - переспрашивает Элизабет, без сожаления глядя на бездыханное тело. Джонс опускается рядом с телом, рисуя на животе свои инициалы. — Уши плохо чистишь? - усмехается Джагхед и встает после проделанной работы. - Она сказала правду. Я - тот, на кого ты не обращала внимание. Я - изгой. Я - Форсайт Пендлотон Джонс третий. Он близко подходит к Купер и приставляет нож к шее, не надавливая. — Зачем жить с убивающем чувством - любовью? - задает риторический вопрос Джагхед и со всей силой надавливает нож на горло. Тело девушки падает, на пол стекает кровь. — Я тебя люблю... - хрипит в последний раз она. Джонс лишь грустно улыбается, глядя на тело.