The Memories We Share

Miley Cyrus — Stay

У него есть ключ. В Нью-Йорке была глубокая ночь, освещённая фонарями на редких улицах, когда Алек подскочил на кровати второй раз за сутки. Наконец-то слова Магнуса дошли до него. Он тихо выбрался из комнаты, где Магнус его лечил, и быстро пошёл в свою спальню. Там он включил свет, открыл верхнюю полку тумбочки и достал маленький серебряный ключик. Алек посмотрел на него и почувствовал, как глаза становятся влажными. Сжав ключик в кулаке, он активировал руну невидимости и пошёл к выходу из Института.

***

— Куда мы идём? — Магнус крепко держал ладонь Александра вот уже почти час с тех пор, как тот появился дома и сразу же потащил его обратно на улицу, ничего не говоря и выглядя абсолютно счастливым. — Я же сказал — сюрприз! Магнус приостановился. — Я не люблю сюрпризы. — О чём ты? — Алек развернулся к нему и усмехнулся. — Ты король сюрпризов! Когда ты начинаешь махать руками, я никогда не знаю, что по итогу появится передо мной. Он пошёл вперёд, и Магнусу ничего не оставалось, как двинуться вслед за ним. Наконец через пару секунд он окончательно остановился. — Так… Я хочу кое-что сделать, — сумеречный охотник достал из кармана небольшой замочек в форме сердца. — О, ты хочешь посадить меня в клетку, — Алек нахмурился. — Думал, ты уж никогда не попросишь! Тот улыбнулся. — Нет, нет… Помнишь, мост в Париже, который ты мне показал на прошлой неделе? Где люди вешают такие замочки. — Чтобы доказать их вечную любовь. — Да, — Александр прошёл ещё немного вперёд, указывая на большой забор из сетки, где складывалось слово «любовь» и сердце. — Есть такое место здесь, в Нью-Йорке! Я знаю, это глупо… — Магнус перевёл удивлённый взгляд с забора на своего парня. — Но я хочу, чтобы и у нас был такой замочек. Алек положил серебряный замочек на ладонь, и маг, улыбнувшись, подул прямо на него. На поверхности появились слова золотого цвета. — Что тут сказано? — Aku cinta kamu, — произнёс Магнус и посмотрел в любимые голубые глаза. — «Я люблю тебя» на индонезийском. Алек расплылся в улыбке и коротко поцеловал Магнуса. Отстранившись, он закрепил их замочек на заборе и счастливо выдохнул. Несколько секунд они смотрели на эту маленькую вещицу, которая как будто закрепляла их любовь, хотя они оба понимали, что это не так, ведь она бы туда просто-напросто не поместилась, а потом одновременно потянулись за ещё одним сладким поцелуем.

***

На город постепенно опускалось утро. Не обращая внимания на осенний холод в это время суток, Алек быстро дошёл до нужного места. У него заняло около минуты, чтобы найти заветный замочек, вставляя в него ключ, открывая и снимая. Он взял в руки холодный металл в форме сердца и посмотрел на него, затаив дыхание. Медленно поглаживая выгравированные Магнусом буквы, он прошептал их в тишине нью-йоркского утра: — Aku cinta kamu. Одинокая слеза покатилась по его щеке, неся в себе нахлынувшие воспоминания, которые, увы, с Алеком больше никто не разделял. Сумеречный охотник всунул руки в карманы своей осенней куртки, не выпуская замочка, и двинулся в сторону берега. Океан был особенно красив в это время суток. Лёгкий ветерок ласкал его поверхность, где появлялись медленные волны, такие беззаботные, словно больше ничего в этом мире не существовало, кроме них. Алек присел на лавочку, прикрывая глаза и прислушиваясь к шуму воды. Раньше они с Магнусом любили встречать рассвет на берегу. Теперь всё, что у него осталось от Магнуса, был чёртов маленький металлический замочек, который он сам купил в переходе за несколько баксов. И ему было страшно. Так страшно, как он и представить себе не мог. И сидя здесь, на берегу океана, ранним осенним утром, Александр Гидеон Лайтвуд, готовясь предстать лицом к лицу со своим самым большим страхом — окончательно потерять Магнуса Бейна— чувствовал себя самым одиноким человеком во всех существующих вселенных. Он набрал воздуха в лёгкие, напрасно надеясь хоть как-то заполнить пустоту внутри, и достал из кармана самые важные для него сейчас предметы. Алек вновь вставил ключ в замочную скважину и медленно повернул его. На поверхности затанцевали голубые искры — магия Магнуса — и перед ним появился сложенный листочек бумаги. Не желая больше тянуть время, парень развернул его. Здравствуй, Александр. Что ж, если ты сейчас видишь это, значит, я не зря откинул идею спалить этот замок к чертям. Дорогой, ты знаешь, как сильно я люблю драматичные появления. Что ж, по всей видимости, настало время не менее драматичного ухода. Что сказать? Я люблю тебя? Бессмысленно, ты знаешь это. Я не могу и не хочу жить без тебя? Я тебе повторил это десятки раз в тот день. Я люблю тебя, я не хочу и не могу жить без тебя, поэтому я перестану мучаться и сотру все наши воспоминания? В точку. Сегодня, в день, когда я пишу эти строки, ровно пять месяцев с тех пор, как мы расстались. Ты знал, что маги сильнее переживают боль? Я точно знаю, потому что я не могу нормально дышать уже пять месяцев. Ты не представляешь, сколько раз я убеждал себя, что просто прохожу мимо Института, имея природную возможность создавать порталы. Не представляешь, сколько раз я набирал твой номер, снова и снова попадая на голосовую почту и сбрасывая, потому что всё, что мне было нужно, — это услышать твой голос, но ты и этого не позволял. И я не хочу, чтобы ты даже представлял то количество людей, которыми я пытался заменить тебя (а через пару попыток просто тепло твоего тела, но, чёрт возьми, даже и это не помогало). Сколько там нужно на восстановление после расставания? Полгода, год, полтора? Если учесть факт моего бессмертия, то эти цифры кажутся ничтожными. Но я больше не могу страдать, Алек. Может, ты был прав. Может, мы не подходим друг другу. Мне надоело каждое утро говорить самому себе, что я отпустил тебя, и каждую ночь скатываться вниз по стене в ванной, чувствуя, как моё сердце разбивается на мелкие кусочки снова и снова. Поэтому я сдаюсь, Александр. Я никогда не был таким же сильным, как ты. Никогда не относился к жизни так же серьёзно, как ты. Наверное, мы слишком разные. Но, отбросив всю гордость, обиду и боль, я скажу одну вещь: ты всегда будешь в моём сердце. Я никогда никого не любил, как тебя, и, больше чем уверен, никогда никого и не полюблю. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Александр. И я тоже хочу попытать счастье хотя бы минимально приблизиться к тому, что было у нас с тобой. Поэтому сегодня я освобожу от этих цепей нас обоих. Ты можешь жить спокойно, отпустив меня. И я начну собирать по крупицам свою новую жизнь.

Надеясь хотя бы на маленькую частичку твоего сердца, твой первый, Магнус.

***

Говорят, начинаешь ценить только тогда, когда теряешь. Относится ли это к Магнусу и Алеку? Чёрт его знает, ведь всё, о чём думал Лайтвуд, говоря своему парню те проклятые слова, было счастье Бейна. Потому что имея Александра Лайтвуда, главу нью-йоркского Института, в качестве спутника по жизни и Клэйв в качестве правительства, жизнь достаточно далека от спокойствия, умиротворения и счастья, которого заслуживал Магнус. Сделал ли Алек правильную вещь? Или, как и всегда, допустил ошибку? Будет ли так лучше? В любом случае, уже слишком поздно. Магнус видел Алека. Магнус спас Алека. Магнус больше не знает Алека.

***

— Катарина! — Алек звонил в дверь уже несколько минут, но та никак не открывалась. — Открой, прошу тебя! Наконец, замок щёлкнул. Перед ним появилась женщина, которая явно только что была жестоко им разбужена, и по её взгляду было ясно, что просто так она ему этого не простит. — Ваше Величество Глава Нью-Йоркского Института, вы, вашу мать, время видели? — она сдула упавшую ей на глаз прядку растрёпанных волос. — Что-то случилось? Почему ты пришёл сюда лично? Он прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Это насчёт Магнуса… После этих слов у неё сон как рукой сняло. Она раскрыла глаза и выпрямила плечи, качая головой. — Нет, нет, нет, нет. Ты и Магнус… Вы расстались. Он… двинулся дальше! — Но… — Никаких «но», Алек, ты бросил его почти полгода назад! Он… еле пережил это! У него новая жизнь! Он… отпустил тебя! Глаза парня снова стали влажными. — Я всё знаю. Она замолчала на несколько секунд. — Всё — что? — Всё. Я знаю, что он стёр воспоминания. Алек облокотился на бетонную стену, закрывая глаза. Он не знал, зачем пришёл сюда, а не вернулся в Институт, выплакивая все глаза и срывая голос на плече у Иззи. Ноги сами принесли его к этой квартире. Сюда, где они часто проводили выходные, когда Алек пёк яблочный пирог, а Магнус исподтишка исправлял все его кулинарные ошибки магией. После чего Медзи обязательно тащила их за собой, создавая снежные горы прямо в гостиной, имитируя себя Эльзой, а Алеку почему-то всегда выпадало быть Анной. Катарина всегда говорила ей быть осторожнее, каждый раз хохоча, когда сумеречный охотник отбивал свой зад. А в конце дня Магнус обязательно брал его за руку, и они вместе шли домой пешком, разговаривая обо всём на свете и любуясь самым прекрасным городом на планете. Кстати, о маленьких волшебницах… — А где Медзи? — Она спит, — женщина вздохнула и добавила: — Алек, мне правда жаль. Он не знал, что ответить, поэтому просто кивнул. — Я пойду. — Нет, стой, — он посмотрел на неё. — Ты же не будешь пытаться вернуть его? Он бы соврал, если бы сказал, что сейчас не обдумывал уже четвёртый по счёту план о том, как заставить Магнуса вспомнить и простить его. Но он прекрасно понимал, что жизнь не диснеевский мультик, который они с удовольствием посмотрели бы с Медзи. Здесь не поможет волшебный поцелуй или песня. Да он даже петь не умел. Его молчание послужило Катарине ответом. — Алек, ты бросил его. — Я знаю. Эти слова были как удар по лицу. Особенно от того, что правда. — Он не вспомнит тебя. А эти выбивали весь воздух из груди, равно как и землю из-под ног. Алек до боли закусил губу, стараясь сдержать рыдания, рвущиеся наружу. — Прости, — она пыталась подобрать правильные слова. — Пойми, Алек. Ему было так больно, как никогда, — сердце парня сжалось. — Он сделал осознанный выбор. — Выбрал забыть меня, — подытожил он. Катарина подошла к Алеку и крепко его обняла, выдыхая. — Ненавижу говорить это, но между сумеречными охотниками и нижемирцами всегда была разница. Мы не равны. И мало у кого получается сохранить отношения. Особенно с магами. Тот не хотел слышать этого. Он всегда был уверен, что они с Магнусом не относятся к этой категории. Они должны были стать той самой сильной парой, которая доказала, что любовь сильнее стереотипов. Не получилось. — Пожалуйста, пообещай мне, Алек. Пообещай мне отпустить его. Парень всхлипнул у неё на плече. — Слишком поздно… Так будет лучше, — женщина гладила его по спине, пытаясь утешить. Алек попытался собраться, но получилось у него это только через пару минут. Просто унять слёзы. Чтобы выполнить то, что просила Катарина, ему бы не хватило и всей жизни. — Я давно не видел Медзи… — это правда, он слишком скучал по своей маленькой подруге. — Я приведу её как-нибудь в Институт, хорошо? Алек кивнул. — Теперь мне точно пора. Спасибо за всё. Прости, что потревожил, — он попытался улыбнуться, застёгивая свою куртку, резко почувствовав холод, и направляясь к лифту. — Алек! — Да? — обернулся он. — Не стоит тебе идти, — решительно сказала Катарина, взмахивая рукой и создавая портал. — Спасибо, — произнёс парень, шагая внутрь и оказываясь в холле института через мгновение. А ещё через пару секунд на него набросилась Иззи, крепко обнимая. — Где ты был? Мы так волновались! — он поднял голову, и сестра увидела его заплаканные глаза. — Алек, что случилось? Но Алек не мог ответить. Что можно сказать, когда сердце сжимается от боли, потому что вся твоя сущность желает одного единственного человека рядом, которого ты больше никогда не получишь? Иззи аккуратно взяла ладонь брата в свою, ведя его в комнату. Там он снял куртку, разулся и сел на кровать, пытаясь понять, как жить дальше. Изабель села рядом, ничего не говоря. Но ей и не требовалось, потому что они понимали друг друга без слов. И именно поэтому по лицу Алека начала скатываться слеза за слезой. А через минуту рыдания сдержать было уже невозможно. I need you/ Ты мне нужен. And I love you more/ Я люблю тебя больше, Than I did before/ Чем раньше, And then today I don't see your face/ Но сегодня я не вижу твоего лица. Nothing's changed/ Ничто не изменилось, No one could take your place/ Никто не занял твое место, It gets harder every day/ И мне все тяжелее с каждым днем.