Сатана под чем-то

После того неожиданного события напряжение между Иисусом и Сатаной достигло своего апогея. Прежде они не были лучшими друзьями, способными после тяжёлого рабочего дня расслабиться в шумной компании и поговорить по душам, но между ними царила некая стабильность. Теперь же ситуация изменилась. Они, казалось, молча ненавидели друг друга, но не показывали неприязни, ведь они были деловыми партнёрами. Как говорится, добра без зла не бывает, и наоборот. Никто не поднимал тему насчёт их первого раза, хотя она у одного остро стояла где то глубоко внутри тела, а у другого в паху. И вот, сидя за длинным столом, за которым решаются дела божественные и дьявольские, в воздухе витала атмосфера тяжёлой неловкости. Сын божий поправил свои длинные каштановые волосы за ухом, потеребил край одеяния и, как немая рыба, открывал и закрывал рот, намереваясь что-то сказать. Но в последний момент он останавливался, грустно смотрел куда-то сквозь Сатану и отводил взгляд. Иисус не был слабым и робким, ни в коем случае. Он был настоящим мужчиной — непоколебимым, решительным, сильным и умным. Однако сейчас его громкий, но беззлобный, бархатный голос не мог произнести ни слова. «Позорище», — думал Христос, куда делась вся его решимость. В последнее время он вообще чувствовал себя весьма слабым и уязвимым. Он стал нервным, дёрганым, и, казалось, всё могло выбить его из равновесия. Повелитель ада же, в свою очередь, на первый взгляд, выглядел совсем невозмутимым и даже от всего отстранённым, он не смотрел на Иисуса. Не мог, просто не мог. У него сразу же вставал Сатанюга младшенький. С того злополучного дня он каждый день мастурбировал в адски горячей ванне. Разнообразные позы, дьявольские игрушки. Делал он это и так, и эдак, пытаясь хоть немного приблизиться к тем незабываемым ощущениям их первого раза. Всё без толку. Про свой горячий гарем позабыл вовсе, никто больше не мог поднять Сатанюгу младшенького, никто, кроме сына Божьего.  Всё-таки Иисус набрался сил прервать давящую тишину первым. Два раза кашлянув, он произнес: — Многоуважаемый Владыка Ада, — с насмешливой интонацией начал Сын Божий. — Не соблаговолите ли объяснить, почему это ваша дьявольская свита так поднасрала моим последователям вчера вечером? — Иисус грозно сверлил Сатану свирепым взглядом, но никак не мог поймать его золотистых, диких, словно звериных глаз. — Ах, как же так? Я ничего об этом не знал. — Произнес противник небесного порядка. В его медовом голосе отчётливо слышалась ложь и ни капли раскаяния, но он вовсе не был злобно настроен, наоборот, все шалости, которые он поручал своей свите, были направлены на то, что Иисус позовет его за стол переговоров. — Богом клянусь! — наконец-то Сатана сцепляется взглядом с Иисусом, и между ними пробегает искра, но та самая ли? — Перестань! — Яростно крикнул кареглазый мужчина, громко ударив кулаком об длиннющий стол. Стол покрывала черная скатерть с золотым украшением, простирающимися до самого пола. Поверхность стола блестела так, будто ее отполировали несколько часов назад. На столе, в самой середине, была ваза с цветами, которая от удара подпрыгнула, а приземлившись, не удержала равновесия и с треском упала на пол. Сын божий встал и начал яростно кричать. — Я не хочу даже слышать о тебе, чёртов ты красномордый козёл! Хватит изводить меня своими тупыми выходками! Ты хоть представляешь, что ты со мной наделал? — Иисус вдруг опомнился, где находится, и, упав на стул, прикрыв свое красивое личико руками, тихонько заплакал. Сатану эта сцена сильно удивила, кажется, он первый раз в своей долгой жизни почувствовал укол где-то в глубине души. Его глаза округлились, и он с беспокойством подскочил со своего места и подошёл к расстроенному богу. — Иисус, Иисусик. — с тревогой залепетал Сатана. — Ну прости! Ну ты чего? Я не думал, что это тебя так задевает, мне казалось, что та наша встреча понравилась в конце нам обоим. И действительно, может вначале Сатана взял его насильно и жёстко, в конце они со страстью ласкали друг друга. И не один раз. — Дурак. — промямлил Иисус. — Я беремен. — Сын Божий закрыл свое лицо руками, желая провалиться сквозь землю, и попасть прям в Ад. Конечно, ведь он согрешил. Эта неожиданая новость выбила Сатану из колеи. Он испытал бурю эмоций, хотя неожиданно преобладала непонятная ему радость и чувство полной готовности нести за это ответственность. Сатана крепко обнял Иисуса, поцеловал его в макушку и прошептал: — Дал Бог зайку, даст и лужайку.После того неожиданного события напряжение между Иисусом и Сатаной достигло своего апогея. Прежде они не были лучшими друзьями, способными после тяжёлого рабочего дня расслабиться в шумной компании и поговорить по душам, но между ними царила некая стабильность. Теперь же ситуация изменилась. Они, казалось, молча ненавидели друг друга, но не показывали неприязни, ведь они были деловыми партнёрами. Как говорится, добра без зла не бывает, и наоборот. Никто не поднимал тему насчёт их первого раза, хотя она у одного остро стояла где-то глубоко внутри тела, а у другого в паху. И вот, сидя за длинным столом, за которым решаются дела божественные и дьявольские, в воздухе витала атмосфера тяжёлой неловкости. Сын божий поправил свои длинные каштановые волосы за ухом, потеребил край одеяния и, как немая рыба, открывал и закрывал рот, намереваясь что-то сказать. Но в последний момент он останавливался, грустно смотрел куда-то сквозь Сатану и отводил взгляд. Иисус не был слабым и робким, ни в коем случае. Он был настоящим мужчиной — непоколебимым, решительным, сильным и умным. Однако сейчас его громкий, но беззлобный, бархатный голос не мог произнести ни слова. «Позорище», — думал Христос, куда делась вся его решимость. В последнее время он вообще чувствовал себя весьма слабым и уязвимым. Он стал нервным, дёрганым, и, казалось, всё могло выбить его из равновесия. Повелитель ада же, в свою очередь, на первый взгляд, выглядел совсем невозмутимым и даже от всего отстранённым, он не смотрел на Иисуса. Не мог, просто не мог. У него сразу же вставал Сатанюга младшенький. С того злополучного дня он каждый день мастурбировал в адски горячей ванне. Разнообразные позы, дьявольские игрушки. Делал он это и так, и эдак, пытаясь хоть немного приблизиться к тем незабываемым ощущениям их первого раза. Всё без толку. Про свой горячий гарем позабыл вовсе, никто больше не мог поднять Сатанюгу младшенького, никто, кроме сына Божьего. Всё-таки Иисус набрался сил прервать давящую тишину первым. Два раза кашлянув, он произнес: — Многоуважаемый Владыка Ада, — с насмешливой интонацией начал Сын Божий. — Не соблаговолите ли объяснить, почему это ваша дьявольская свита так поднасрала моим последователям вчера вечером? — Иисус грозно сверлил Сатану свирепым взглядом, но никак не мог поймать его золотистых, диких, словно звериных глаз. — Ах, как же так? Я ничего об этом не знал. — Произнес противник небесного порядка. В его медовом голосе отчётливо слышалась ложь и ни капли раскаяния, но он вовсе не был злобно настроен, наоборот, все шалости, которые он поручал своей свите, были направлены на то, что Иисус позовёт его за стол переговоров. — Богом клянусь! — наконец-то Сатана сцепляется взглядом с Иисусом, и между ними пробегает искра, но та самая ли? — Перестань! — Яростно крикнул кареглазый мужчина, громко ударив кулаком об длиннющий стол. Стол покрывала чёрная скатерть с золотым украшением, простирающимися до самого пола. Поверхность стола блестела так, будто её отполировали несколько часов назад. На столе, в самой середине, была ваза с цветами, которая от удара подпрыгнула, а приземлившись, не удержала равновесия и с треском упала на пол. Сын божий встал и начал яростно кричать. — Я не хочу даже слышать о тебе, чёртов ты красномордый козёл! Хватит изводить меня своими тупыми выходками! Ты хоть представляешь, что ты со мной наделал? — Иисус вдруг опомнился, где находится, и, упав на стул, прикрыв своё красивое личико руками, тихонько заплакал. Сатану эта сцена сильно удивила, кажется, он первый раз в своей долгой жизни почувствовал укол где-то в глубине души. Его глаза округлились, и он с беспокойством подскочил со своего места и подошёл к расстроенному богу. — Иисус, Иисусик. — с тревогой залепетал Сатана. — Ну прости! Ну ты чего? Я не думал, что это тебя так задевает, мне казалось, что та наша встреча понравилась в конце нам обоим. И действительно, может вначале Сатана взял его насильно и жёстко, в конце они со страстью ласкали друг друга. И не один раз. — Дурак. — промямлил Иисус. — Я беремен. — Сын Божий закрыл своё лицо руками, желая провалиться сквозь землю и попасть прям в Ад. Конечно, ведь он согрешил. Эта неожиданая новость выбила Сатану из колеи. Он испытал бурю эмоций, хотя неожиданно преобладала непонятная ему радость и чувство полной готовности нести за это ответственность. Сатана крепко обнял Иисуса, поцеловал его в макушку и прошептал: — Дал Бог зайку, даст и лужайку.