Солнце, что светит в ночи

Юный гений Учиха сейчас совершенно по-обыкновенному хотел отгородиться от реальности. Он разглядывал металлическую полосу, приковавшую к бетону вывернутую руку друга, и считал ползущие по ней капли крови - лишь бы не видеть в родных чёрных глазах правды. Итачи понимал, что ведёт себя, как малый ребёнок, но принимать случившееся всерьёз было ужасно. Хоть уши не заткнул... пока, и то можно считать достижением. Предательство одного из близких - не то, с чем сталкиваешься каждый день. На это невозможно реагировать спокойно. - И ты, серьёзно, думал, что тебе сохранят жизнь? С чего бы вообще? Коноха - не то место, где любят держать обещания. - Они запустили проект "Ковчег", - голос прибитого к стене Шисуи давал знать о повреждениях его лёгких. - Есть возможность оставить нескольких из нас и позволить пить кровь из медпунктов. Не даром, разумеется. - Это само по себе жалко и вызывает отвращение. Променять же на такое семью... - Итачи помотал головой и наконец взглянул в равнодушные глаза друга. Он разве что вслух не кричал: "Пожалуйста, оправдайся! Наплети мне с три короба, расскажи правдоподобную историю, и я поверю. Посмейся надо мной и скажи, что всё это - хитрый план, и ты всё ещё нам предан!" - Ксо, это же оборотни. Их слова легковесны. Они убили бы тебя, как только ты стал бы им не нужен. В жизни не поверю, что ты этого не понимал. Взгляд Шисуи потяжелел, и в нём неожиданно сверкнула такая горечь, что друг показался кем-то другим. Незнакомым. - Да мне, по сути, почти всё равно, - прошептал он очень тихо и отхаркнул сгусток крови. В его грудной клетке что-то забулькало. - У нашего клана, у нашей расы нет будущего. Тебе простительно не знать об этом и верить, что всё образуется, что мы идём к успеху, просто медленно, а поражения - временное недоразумение. Итачи... Я прожил в несколько раз больше тебя и видел в детстве столько вампиров, что ты удивишься, назови я число. Всего лишь полвека назад! Тогда было ещё больше молодых, обнадёженных, пылающих энтузиазмом. И я был таким же. Только вот пятьдесят лет, как, видимо, и всё последнее тысячелетие, наши дела даже не шли, а катились лишь в худшую сторону. Я только и наблюдал торжества врагов, неоправданную гибель наших, уничтожение кланов... - И поэтому ты решил, что наш клан станет следующим?! - Почему нет? - Шисуи выпрямился, насколько мог в его положении, и хрипло вздохнул. - Чем раньше - тем лучше. Наше сопротивление - лишь продление мук агонии. Когда мы исчезнем, весь мир вздохнёт с облегчением. Спроси себя - разве тебя устраивает жизнь травимой крысы? Тебе по душе такое существование? А другого нам и не светит. Юный гений сильно прикусил губу, на которой под клыками тут же выступили капли холодной тёмной крови. Он понимал семпая. Но согласиться не мог. - Мы не крысы, а волки, как ни странно это прозвучит. И да, я рад тому, что жив. Потому что могу защищать свою стаю, помогать отцу, оберегать брата. И если всё так плохо, как ты говоришь, я предпочту стараться это исправить, делать хоть что-то по мере возможностей. А ты сдался. Я чувствую презрение и жалость. Казалось, Шисуи готов был спорить, но вместо этого усмехнулся и проговорил: - Тогда тебе стоит поторопиться. Они уже идут. Итачи, мгновенно охваченный ужасом, дёрнулся было, но тут же ощутил слабость. Прошло несколько дней с тех пор, как он в последний раз пил человеческую кровь, а только что ему пришлось сражаться со старшим товарищем - тот, как теперь казалось, не бился в полную силу, но Итачи и того, что он показал, хватило с лихвой. Чакроистощение, несколько ран, кровопотеря, усталость... В нынешнем состоянии юный гений вряд ли смог бы даже бежать достаточно быстро, не говоря уж о том, чтобы участвовать в серьёзном бою. Времени на нормальную охоту, вероятно, не было, и осознав, что должен сделать, Итачи не удержался от стона. За что ему это всё? Однако он отбросил колебания, зная, что никогда не простит себя, если из-за его промедления случится катастрофа. Он шагнул вперёд и, оттянув голову Шисуи в сторону, впился в вытянутую шею. Тело словно пронзил ток после первого глотка холодной, тягучей, совсем не приятной жидкости, а потом вдруг нестерпимо захотелось глотать ещё и ещё, несмотря на то, что от вкуса Итачи чуть не стошнило. В мыслях всплыли жуткие легенды и рассказы о вампирах, пристрастившихся к крови себе подобных. Ужаса и отвращения оказалось недостаточно, чтобы остановиться, и только высосав тело почти досуха, Итачи рывком отшатнулся и судорожно вытер кровь с подбородка. - Катон: Великий огненный шар, - прошептал он, складывая печати. Труп должен быть взят с собой или уничтожен, это одно из основных правил, которым даже сейчас нельзя пренебрегать. Постаравшись отбросить мешавшие мысли и эмоции, наследник Учиха устремился в поселение своего клана со всей возможной скоростью.

***

Саске был раздосадован тем, что аники снова куда-то умотался, да ещё и опять вместе с этим Шисуи. Ревность и обида давали о себе знать. Почему Итачи не мог посвятить свободное время младшему брату? Сидеть одному в комнате очень скучно, а Итачи постоянно бывал за пределами убежища и мог рассказать очень много вещей, о которых Саске в его одиннадцать мог лишь строить далёкие от истины догадки. Брат преодолевал сотни километров, побывал во многих странах, сражался с беспощадными врагами и бывал на роскошной охоте в крупных городах. В те редкие часы, когда аники всё же удосуживался уделить ему немного внимания, Саске, вдыхая острый запах клочьев оборотневой шерсти и слушая краткое описание битвы, пытался представить настоящий бой. Для того, кто видел огненную технику лишь в виде аккуратного шара над озером и пил в основном полуостывшую кровь из пакета, задача являлась очень сложной. Самый младший Учиха знал о том, что его брат случайно оказался в четыре года на поле боя и там чудом не погиб. От пережитого шока и благодаря сочетанию генов, подарившему ему талант, Итачи очень быстро рос и взрослел, и в десять лет, случалось, давал советы и заставлял задуматься самого Фугаку. В тринадцать, против обычных двадцати, у него совершенно перестало биться сердце. Саске помнил, как в растерянности прикладывал ухо к груди грустно улыбавшегося брата и тайком щупал собственный пульс. По обычаям вампиров, ребёнок в этот момент переставал считаться таковым. У Учиха же это значило ещё и возможность пробудить додзюцу, которое Итачи продемонстрировал изумлённым родственникам в без малого четырнадцать лет - после смерти подруги Изуми. Такое быстрое развитие негативно отражалось на здоровье наследника клана. Наблюдался опасный перекос духовной энергии в чакре, хрупкость органов и всяческие неприятные феномены. Сейчас большинство скверных симптомов сошли на нет, но многие называли это чудом. А потому с младшим сыном Фугаку предпочитал не рисковать. Вот Саске и сидел почти безвылазно на территории кланового убежища всю свою ещё не долгую жизнь. Он, конечно, был умницей и всё понимал... но, Ками-сама, как иногда бесился! Сейчас он, впрочем, более-менее довольный, потихоньку пытался преобразовать чакру в пламя. Она слушалась плохо, но всё же время от времени показывала огненные всполохи и язычки. Плевать на боль, на мелкие ожоги, заживавшие за десяток минут. Главное - у него получалось! Очаг зреет и формируется, можно на хорошем основании выпрашивать техники. Вдруг пламя взметнулось вверх на целый метр, и Саске, вздрогнув, через пару секунд обалдения оборвал поток чакры, после чего вскочил с пола и, схватив за край тяжёлую плотную штору, резко взметнул её и хлопнул, чтобы потушить. Сначала это будто удалось, но ткань тут же вспыхнула опять. Срывая штору и топча её босыми ногами, мальчик не вслушивался в то, что происходило за стенами и под окном с закрытыми ставнями. Юный вампир не замечал, что в маленькое поселение стремительно ворвалась и нарастала тревога. Поэтому он удивился, когда дверь в комнату с треском распахнулась, оставив одну доску с замком на косяке и явив старшего брата в крайне нервном состоянии. - Нии-сан! - негромко воскликнул Саске, смутившись. - Ничего страшного, я тут, никакого пожара... всё под... Ох. Что с тобой? Что случилось? Внезапно разорвавший воздух нестройный многоголосый вой заставил замереть, медленно осознавая происходящее. Итачи понял, что враг гораздо многочисленнее, даже не считая точно. Да, он успел добраться до своих и впопыхах объяснить, в какой они... яме. Но при звуках воинственного клича нападавших, которые поняли, что застать Учиха врасплох не удастся, он содрогнулся. Тут было не меньше сотни оборотней против чуть более, чем сорока вампиров. И хоть многие из его соклановцев, как и он сам, стоили нескольких врагов, итог битвы казался ужасно предсказуем. Братишка смотрел на Итачи, широко раскрыв глаза, и, видимо, уже понял, в чём дело. - Саске. Ты сделаешь всё, как я скажу. Ясно? - Тот кивнул. - А значит, будешь спокойно сидеть и не пытаться убить кого-то. - Но!.. - Саске, это не твой бой... - Я не смогу! - вскрикнул мальчишка, на чьих глазах были готовы показаться слёзы. - А что если.. вас всех... тогда я должен прятаться и слушать?! - Да, - твёрдо сказал Итачи. - Ты будешь прятаться и, если придётся, как-то пережить наши смерти. Пожалуйста, отото. Ты тоже должен быть сильным. Так, как можешь. Саске стоял, стиснув кулаки и зубы и стараясь проглотить обиду. Злость на собственную слабость и на Итачи, её подчеркнувшего, была бессмысленна и глупа, но не подавляема. - Зато ты сильный по-настоящему и должен драться, а не торчать тут со мной. - Обязательно, но чуть позже. - Брат подошёл к окну и широко раздвинул ставни. В комнате сразу стало светлее. Солнце с минуты на минуту должно было подняться и рассыпать по округе лучи, лишая вампиров многих возможностей. Разумеется, они не селились на открытой местности, так что вокруг убежища был густой лес, но всё же. Итачи нагнулся к выступу на стене, который был незаметно шире лоджии, находящейся вроде бы на том месте. Он открыл люк, покрытый той же черепицей, что и весь выступ, и выпрямился. В укрытии, похожем на коробку, мог бы поместиться человек. Без слов поняв брата, Саске снова раздосадованно шикнул, но вскочил на подоконник. Уставившись в глаза Итачи, он требовательно процедил: - Ты не умрёшь, ладно? И папе с мамой не позволишь! И вообще, разумеется, клан победит. - Ничего не ясно, - покачал головой брат и протянул руку для щелчка по лбу, от которого Саске не попытался увернуться. - Но мы все очень постараемся. Слезай. И Саске скользнул по стене вниз. Устраиваясь на досках, он слышал, как Итачи приладил обратно крышку люка и кинулся из комнаты обратно в дом. Волчий вой становился громче и ближе. Больше не перед кем и незачем было храбриться, так что мальчик съёжился и уткнулся лицом в колени, прикусывая губы и часто моргая. Ками-сама, пусть всё будет хорошо. *** Многие сородичи предпочитали не думать о перспективах и будущем, а просто выполнять свой долг здесь и сейчас. Неджи Хьюго к таким не относился, он ненавидел и одновременно любил размышлять, копать в размышлениях глубоко, а глядеть далеко. И всё, что он видел, лишний раз доказывало, что его вера в судьбу не напрасна, хотя и приносит отчаяние. Их расе суждено сгинуть, она изжила себя и лишилась своей, так сказать, экониши. Не ясно, как и когда точно, однако всё в мире стремилось именно к такому исходу. Неджи считал, что это может быть наказанием за страшные проступки, когда-то совершённые предками. Их суть никто не помнил и никто из пострадавших от них не жил ныне, но их потомки продолжали ненавидеть и уничтожать кровопийц. Люди и оборотни оказались едины в этой ненависти, отчего вампиры могли полагаться лишь на себе подобных. И то не всегда - предатели, пытающиеся спастись в одиночку, этакие корабельные крысы, становились всё меньшей редкостью. Их судьба, в основном, была незавидна, но кому-то наверняка удавалось скрыться до поры, до времени. Неджи не испытывал желания следовать их примеру. Он собирался в самом конце встать плечом к плечу с оставшимися к тому времени вампирами. Находиться рядом с главой своего клана и сражаться по его приказу в битве с предрешённым исходом, зато изо всех сил. Потому что такова его судьба, это его предназначение. А сейчас Неджи с сожалением оглядывал то, что осталось от поселения Учиха. Его клан только что обрёл статус сильнейшего и доминирующего, но радости сей факт не доставлял. Видят боги, никто из Хьюго не хотел достичь этого такой ценой. Союз лишился одной из важнейших составляющих - этот удар определённо стал тяжелейшим за последние несколько десятков лет, прошедшие с тех самых пор, как вампиры были объявлены вне закона в последней из стран, что так долго находились под их неявным контролем. Он активировал бьякуган и принялся без особого рвения разглядывать каждый из десятка домов, натыкаясь на всё новые неподвижные тела вампиров. Трупы оборотней, коих должно было быть немало, их сородичи забрали с собой. Внезапно Неджи вздрогнул и подобрался, а вглядевшись получше, ахнул и щёлкнул кнопкой рации. - Я нашёл выжившего. - И направился туда, не забывая сканировать путь на наличие ловушек. - Кто это? - слегка напряжённым тоном отозвалась чёрная коробочка. - Мальчик лет одиннадцати. Я ведь верно понял, кто он такой? - Наверное, да. Больше нет? - Я не видел, - с тяжёлым сердцем проговорил Неджи. Всё новые открывавшиеся ему картины удручали, вызывая безнадёжные мысли. Добежав до выступа и заскочив на него, Хьюго пинком отшвырнул крышку люка. Заглянув в укрытие, он натолкнулся на направленный снизу вверх взгляд чёрных глаз, выражавший тревогу и ожесточение. - Ты как? У ребёнка дрогнули губы, но он их плотно сжал и неопределённо качнул головой. Совсем не плохо держится, - отметил Неджи. Судя по всему, недавно мальчишка долго и горько плакал, впрочем, даже тогда сохранив полную тишину, иначе его бы услышали вовсе не союзники. Хьюго одобрительно хмыкнул и, наклонившись, протянул руку, приглашая вылезти. - Ты молодец. Более полутора суток оборотни не уходили далеко, мы только сейчас их отогнали. Ты погиб бы, если бы попытался вылезти. - Пауза. - Как твоё имя? - разумеется, Неджи не нуждался в ответе, но решил всё же спросить. Хотел, разговорив, проверить, насколько критично психическое потрясение. - Саске. - Мальцу нелегко далось выдавливание из себя пары звуков. - Идём, Саске. Я Хьюго Неджи. Наш клан о тебе позаботится. Ты ведь отдаёшь себе отчёт в том, что произошло? Последний Учиха вдруг всхлипнул и торопливо опустил голову, стыдясь капель, повисших на его ресницах. Неджи, на чьи серебристые глаза уже лет тридцать не наворачивались слёзы, вздохнул. Как они были бы кстати иногда... Пусть Саске плачет, пока может получить облегчение таким образом. В этом нет ничего зазорного. Взяв себя в руки, мальчишка перемахнул стенку укрытия и спрыгнул вниз на землю метров с четырёх. Прямо рядом с точкой его приземления лежало одно из особо отвратительно выглядящих тел. Женщина, несомненно знакомая Саске, лишилась головы, брошенной поодаль, и её грудная клетка была разворочена так, что торчали рёбра. Учиха застыл, но не отшатнулся. В его взгляде появилась жёсткость, и какое-то время он внимательно рассматривал изуродованный труп, словно хотел выжечь в памяти во всех подробностях. Скопировать, будто шаринганом. Неджи с возрастающим изумлением и даже зарождающимся уважением наблюдал за мальцом. - Покажи мне отца и маму. - Ты уверен? - Конечно. А брата... Да нет, его тоже. - Тела Итачи нигде нет. Вероятно, оно, как и некоторые другие, догорает вон в том здании. Мальчик повернулся, чтобы взглянуть на дымящиеся руины дома, выполнявшего роли места для собраний, храма и ритуального зала. - Ясно. Родители. Покажи мне их. Неджи пожал плечами и оказался на земле рядом с Саске.

***

- Ненавижу, - шептал последний Учиха, тяжело дыша и комкая простынь. - Убью... Твари, собаки. Если бы он мог, давно бы пробудил шаринган. "Глупое сердце. Твоё биение не нужно. Остановись. Не мешай". Первоначальные ужас и отчаяние дополнились и частично заменились лютой злобой, что приносило удовлетворение. Он не сломался. Он, выполнив веление Итачи, имел право ни в чём не винить себя - сумел выжить, выдержать выпавший на его долю ужас и хотел убивать кровных врагов. Он готов был становиться сильнее и мстить за всё, что сотворили с его семьёй и домом проклятые оборотни. Плакать больше не хотелось. Хотелось силы. "Сердце, стой..."