Я скучаю.

Утро было обычное, как все остальные в Хоукинсе. Но Уилл уже не там. Не там, где Майк обнимал его просто так. Не там, где было более тысячи воспоминаний с Майком. Просто не там. Миссис Байерс уже приготовила блинчики, по своему рецепту. И да, они получались просто отменно. Оди проснулась буквально десять минут назад, а выглядит уже очень красиво. Не зря они с Макс накупили кучу одежды и обуви. Уилл был по прежнему грустный и красный от слез, хотя он пытался отмыть водой красные пятна. Не получилось. Он не хотел разговаривать не с кем, а просто уйти и все. Разве он многого просит? Как на зло мисс Байерс заметила его печаль и решила спросить, сын все-таки. — Сынок, дорогой, что случилось? — Женщина беспокоилось, ведь он молчал весь завтрак. На что мальчик, просто закатил глаза, будто его раздражает собственная мать. — Мам, все правда хорошо. — Тихо ответит Уилл, чтобы его никто не смог услышать, но миссис Байерс услышала. — Малыш, я правда понимаю, переезд, новая жизнь, сестра вон у тебя какая хорошая, а друзья…вы будете видеться часто. На Рождество, дни рождения, и лето. — Ладно, спасибо за завтрак, я пошел. — Уилл быстро встал и направился в свою комнату, будто там «его» Майк. Он достал свой секретный альбом, который лежал по кроватью. Там он рисовал Майка Уилера. С разных ракурсов, настроением и это его…вдохновляло? Майк был его вдохновением. Его веснушки, шоколадные глаза, длинные ресницы, пальцы, ключицы… Уилл нашел в одних из этих рисунков фотографию, где они с Майком держатся за руки. Посмотрев на почерк, он понял что сам это написал. Подпись: " Я и мой лучший друг Майк Уилер. Он очень классный и добрый. Я рад что мы познакомились. Мы будем дружить вечно». Кажется по щеке потекла горячая слеза, но такая чувствительная и горькая, как пепел. И зачем он только влюбился, если чувства не взаимны? Он как трус! Боится своих чувств, закрылся в себе. Ну, а Уилеру плевать на его любовь, на то, как смотрит на него Уилл. Просто плевать. Он видит не Уилла, а Оди. И так всегда. Раздался звонок в телефоне. «Наверно миссис Уилер» — подумал Байерс, ведь их мамы с Майком лучшие подруги с самого детства. — Оди, милая, это Майк. Он просил передать тебя, — крикнула мисс. Ну вот, так примерно думал Уилл, когда уезжал. Пустое место, как говорится. Сейчас он просто хотел пропасть, как в ту ночь с Демогоргоном, но увы… Кажется они болтали пол часа, может час, но тем не менее очень долго, как показалось Уиллу. — Братик, иди сюда, — честно, быть братом Одиннадцатой, это просто ужас, хотя прошло только два дня с их отъезда. Байерс оторвался от рисунков и послушно пошел вниз. Оди протянула ему трубку. — Это Майк, он просил тебе передать. Майк? Ему? Смешно и глупо. Но телефон все-таки взял. — Да, алло. Привет, Майк. — Сухо ответил Уилл, было обидно и грустно. А разговаривать с Уилером, еще хуже. Уж спасибо, не надо. Наверняка, Оди попросила его поговорить с Байерсом, потому что просто так, не ну просто тупо. — Привет, Уилл. Это, я хотел сказать… Мы приедем завтра к… Оди. Ты не против? — Кажется это предложение раздалось эхом, в его сердце. — Да, конечно. Приезжай. — Не успел сказать и слова Уилер, как Байерс сбросил трубку. Он побежал в комнату, не смотря на то, что ему кричала сестра, на подобии… " Ну что, вы поговорили? " Он не слышал, он зашел в комнату, взял свои рисунки и пошел на задний двор сжигать Майка Уилера вместе с листами и простым карандашом, изображенным на бумаге… На улице было холодно, а Уилл не одел куртку — плевать. Ему кричали в ответ, чтобы он не выходил — плевать. Просто плевать! Главное — жеть рисунки ко всем чертям. Спички на ладони, руки трясутся, от холода или от обиды — непонятно. Спустя минут пять, остался только пепел. Уилл вспоминал, как старательно выводил черты лица, рисовал дни и ночи — старался черт подери, а все впустую? Да. Байерс сидел на траве и плакал, тихо, но плакал. Полил последний летний дождь, Уилл мокрый и весь в слезах. — Что же ты сделал, Майк?