После некорректного восстановления

Я шла рядом с Тактусом, стараясь не отставать. Вокруг было много рас, но это, наверное, только потому, что это был порт столицы, и здесь, в этом огромном здании, процветала международная торговля. Не знаю почему, но саларианцы мне так интересны… Какие любопытные существа. В общем, отвлекшись, я не заметила, как мой провожатый просто испарился. Остановившись, огляделась вокруг и всё равно не нашла его ни в толпе, ни где-нибудь рядом с отделами. — Тактус? — Встав на цыпочки и вытянув шею, я позвала его по имени и постаралась найти взглядом всё в той же толпе, но никаких изменений не произошло. Тогда я побежала по магазинчикам и лавкам вокруг, спрашивая, не видел ли его кто. Да и разве он сам не заметил, что меня рядом нет? Тоже мне герой войны – даже ребёнка в переполненных его коллегами доках найти не может! Ну, не ребёнка… меня. Никто по имени его не знал, даже приблизительно не слышал, так что я стала сомневаться в достоверности выданной мне информации об этом индивиде. Потеряв минут 20, я наткнулась на… существо, весьма отдалённо похожее на того, кто был мне нужен. — Извините, — подлетев, тут же затараторила я, чувствуя нехватку воздуха от волнения, — я ищу тур… тарелку… куртку… турка… да как там его?! — Ещё в детстве мать держала меня на таблетках, чтобы я справлялась с эмоциями, и сейчас я вдруг ощутила такую нереальную в них необходимость... Потому что истерика знатно накрывала. — Это, что, название твоей зверушки? — Хмыкнуло нечто передо мной неожиданно женским голосом. У неё были маленькие эти штуки у рта, словно бы защищающие ротовой разрез, кожа была белой и исчерченной красным узором на как раз «этих» штуках. Тёмно-карие глаза, коротенькие отростки на затылке, безразличный взгляд. — Это раса, — выпалила я, всплеснув руками и взвыв. — Тур?.. — Она задумчиво посмотрела в толпу военных и как-то отстранённо протянула: — А-а, турианец. — Усмехнулась, искоса взглянула мельком на меня и продолжила смотреть вбок. — Я сама турианка. Рассказывай, кто тебя такую потерял. — Тактус Ринт, — почувствовав надежду, я немного просияла и стала нервно заламывать пальцы, с нетерпением ожидая, пока эта… женщина вспомнит и укажет мне дорогу. — М-м-м, нет, — пробормотала и покачала головой, — не знаю такого. — И я видела, как ей глубоко плевать на мою проблему, но ужас и бешеное отчаяние, видимо, так чётко отразились на моём лице, что моя безучастная собеседница даже сжалилась и со вздохом добавила: — Опиши хоть как он выглядит, вдруг я могла заметить. И этот, казалось бы, лёгкий вопрос вверг меня в такой ступор, что и так широко раскрытые глаза я выпучила ещё сильнее, развела руками и неожиданно даже для себя взвизгнула: — Чо? Обычный турианец! Я, что, похожа на человека, каждый день видящего турианцев?! Мой громкий возглас неумолимо потонул в окружающем шуме, состоящем из негромкого гудения погрузочных машин и гула голосов на разных тонах и тональностях. Белолицая скривилась и недовольно фыркнула: — Духи, просто опиши внешность. Длина гребня, вид мандибул, узор пластинок на шее, цвет колониальной метки, глаз… — Чуть прищурилась. — Уж цвет-то ты должна была запомнить. Какой: тёмно-коричневый, бледно-песочный, серебристо-палевый?.. — Чего, блять? — Скривившись, пискнула я и снова повысила голос, неспособная совладать с эмоциями: — Они, нахрен, все серые! Страх снова наступал. Вот если не найду сейчас Тактуса, что делать? Можно, конечно, обратиться на пост охраны, но мне, вообще-то, сказали не светиться… Не успела эта тётка без груди (что я только сейчас заметила) хоть что-нибудь сказать, кто-то проходящий мимо зацепился рукавом за мой значок на боковом кармане рюкзака, и мне пришлось позволить утянуть себя вглубь куда-то идущего потока солдат. Отцепившись, я постаралась остановиться, но то и дело сталкивалась с кем-то и неустанно просила извинить. Твёрдо решив, что пора кончать, я резко остановилась, развернулась и сделала шаг против «течения». И тут же встретилась лицом с твёрдой холодной бронёй. — Простите, я случайно, — проблеяла, прикрыв инстинктивно нижнюю часть лица ладонью, чувствуя, как болит нос, и вскинула голову. Вау — ни больше, ни меньше. Меня встретили удивлённые насыщенно-голубые глаза, так гармонично сочетающиеся с чёткими синими линиями на лице: одна толстая горизонтальной чертой пролегла под волшебными глазами и пересекла переносицу, спускалась на «эти» штуки, разветвлением прочерчивая каждую из их сторон полностью. — Извините, — скорее повторила я, смущённо опустив голову, и поспешила уйти. К счастью, толпа немного рассеилась, и я смогла ускориться. — Шепард? — Неясно и совсем тихо донеслось до меня из-за спины, но прозвучало так тихо, что я было подумала, что мне показалось. Продолжая поиски потерянного провожатого, я потерянным взглядом оглядывалась по сторонам и прислушивалась ко всему, что творилось и говорилось. — …Они подходят под твою палевую кожу… — Сказал кто-то кому-то. Я обернулась и заметила турианца, похожего оттенком кожи, как мне казалось, на Тактуса. Поэтому у тех, кого спрашивала о нём, описывала как носителя именно этого цвета кожи. Вырвавшись в некий коридор, пребывающий в пустоте, я замедлилась и двинулась дальше задумчиво, размышляя, стоит ли мне повернуть назад. Впереди стоял ещё один коренной житель Палавена и смотрел на меня так, будто чего-то ожидал. Ладно, можно ещё у него спросить. Тут-то, наверное, мало кто проходил. — Извините, вы не видели здесь Тактуса Ринта? — Затараторила так быстро, как только могла, оказавшись не в силах подавить всё ещё бушующее волнение. — Такой серебристо-палевый турианец с… карими глазами, — честно, не помню какого они цвета, — и узорами… вот тут, — я указала на себе те места, где у этих гуманоидов расположены «эти» штуки. Я с нескрываемой надеждой смотрела в зелёные глаза собеседника и с замиранием сердца ждала, что он, наконец, скажет. Но тот неожиданно нахмурился, скрестил руки на груди и парировал: — Успокойся. Ты нашлась. — И полное обиды: — И я бледно-песочный!