Голодная любовь

Все началось с желания сфотографировать очередной редкий цветок. В этом путешествии Томас ни минуты не расставался с камерой, приобретя даже несколько запасных карт памяти. Он никогда не бывал заграницей, и едва выпросил у родителей помощи, чтоб насобирать на поездку в Монголию, вместе со студенческой группой. В желании запечатлеть каждый момент, брюнет и свернул в сторону, полез по крутым камням вниз, ради очередного снимка. Строгая природа этой страны завораживала, но он получал удовольствие созерцая ее. Но ему и в голову не могло прийти, что куратор может оставить тут хоть кого-то, даже Соню, на которую ругался постоянно! Но их все ещё не нашли. В маленькой пещере, больше смахивающий на широкую расщелину между скалами, нельзя было и ноги вытянуть. Предыдущая была просторней, но это было лучше, чем в первую ночь - просто забившись под какой-то гранитный козырек, прячась от промозглого ветра. Мор сидел, сгорбившись и обняв себя за колени. Стоило лишь немного ещё наклониться вперед, и он коснулся бы Джо. Они хорошо общались в университете, можно было назвать даже своеобразными друзьями, что не лезут в жизни друг друга дальше очерченных границ. Ларсен явно был зол и хмурился. Но и такой компании нельзя было не порадоваться. Да, и без этого хмурого светловолосого типа, он уже точно бы свернул себе где-то шею, оступившись. Над хребтом Хан Хухэй бушевала гроза. Незадачливый фотограф кутался в куртку. Ушиб на лбу уже не болел и перестал кровоточить, а вот желудок горестно напоминал о себе. Взятый с собой перекус закончился вчера вечером, а воды оставалось ровно по два глотка каждому, как бы парни не старались сэкономить ее. Томас молчал, чувствуя вину, понемногу теряя надежду на спасение. Взглядом Джо наткнулся на трясущегося парня рядом. Его было жалко. Но что делать он не знал. Они находились в одинаковом положении. Желудок уже бурчал от голода, но Ларсен старался отвлечься от этого сосущего чувства. Развёл полы куртки, приглашая Мора к себе. -Иди, так теплее будет. Когда-то ему мать говорила, что его стремление защищать других никогда не будет оценено, и он получит только кучу проблем вместо благодарности. Сейчас, сидя на мокром камне, в чертовой пещере эти слова звучали в ушах набатом. Капюшон промок, за то время, которое они бежали, что бы укрыться тут и раздражающе холодил. И если ему мутация и не позволит заболеть, то его товарищ по несчастью может легко. А это не то, что нужно в такой стрёмной ситуации, что с каждым днём все больше пахнула обреченностью. У Ларсена всегда была интонация, что словно он говорит: " подчинись или я разобью тебе голову", или же все ее так воспринимали, из-за сурового выражения лица. Томас знал, что его друг классный чел, толковый и надёжный, но сейчас, от его голоса, виновато вздрогнул. Склонив ниже голову, он шустро перебрался поближе к Джо, и пару мгновений, поколебавшись, обнял его, греясь. Все же было слишком холодно, чтоб спорить, или строить из себя непробиваемого мужика. Извинения закончились на третий день, и сейчас студент просто ловил чужое тепло, своими холодными руками, проглатывая очередное:" Прости". -Нужно будет, как гора высохнет, забраться наверх. Может, ручей какой то будет... Или птичье гнездо с яйцами. Жрать нещадно хочется. Знаешь... Говорят, когда люди попадают в такую жопу, то буквально через неделю они готовы сожрать даже своих друзей. Наверное, я бы не смог даже сейчас. Мы уже сколько тут бродим? Дней десять? - А может все же вниз? Должны же быть какие-то поселения скотоводов. - Мор вздохнул и тоже признался, - Мне тоже есть хочется. Хуже только то, что у нас вода заканчивается. Громовой раскат. За ним - тишина из капель дождя и едва слышный стук удара капли о пустую пластиковую бутылку, что брюнет оставил у входа и закрепил камнями, в надежде скопить в ней ещё немного воды на завтра. - М-меньше. - короткая пауза на мысленный подсчет, - Около недели должно быть... Но это не точно. Я немного сбился со счета. Врожденная регенерация, в разы мощнее чем у любого живого существа на Земле, работала отменно, согревая организм мутанта. Джо сгреб холодную тушку своего товарища в объятия, прижимая к себе по ближе, чтоб этот придурок не заболел. - Они там могут быть. А могут и не быть. За то на таких горах или ручей, или снег. Не зря, я что ли в универе чемпионом по скалолазанию был. Мне нужно часа два, чтобы забраться будет, и чуть больше, чтобы спустится. Подождешь внизу. Вода в любом случае более необходима, чем еда. Дождь только усиливался. Его шум отражался в горах. С очередным раскатом грома, сверху свалилось несколько камней. Как по инстинкту, Ларсен поддался вперёд, закрывая собой Томаса. Вздохнул от боли, сцепляя зубы. Но ощущения так же быстро прошли -- ткани уже начали восстанавливаться. Лишь щипало. Сев обратно, парень устало откинул голову. От страха брюнет забыл, как дышать, мертвой хваткой вцепившись в футболку Джо, что, видимо, на адреналине не заметил, как по нему попали камни, острой гранью проехавшись по спине. В таких условиях любое ранение могло закончится фатально. И Томас побледнел, переживая за друга, осторожно пробираясь дрожащими пальцами к его спине, чтоб хоть приблизительно понять, насколько все серьезно. У него в рюкзаке еще осталась перекись и какая-то мазь от ушибов, но хватит ли этого - он не знал. - Хм. Убьюсь со скалы, сможешь перекусить. Когда оба попадём в ад, расскажешь какой я на вкус. Как то не весело сказал он, но посмеялся над своим чёрным юмором. - Не шути так, идиот! - хотелось стукнуть Ларсена, но Мор лишь прикрикнул на него. Все же тот его снова спас. От шутки друга замутило, уж слишком ярко все нарисовала фантазия. -Шутил и буду шутить. Что ещё делать в такой говняной ситуации. Но вообще в каждой шутке лишь доля шутки. Я не против, можешь съесть, если я сорвусь. Сам Джо прекрасно понимал, что не умрёт, и буквально за минуту снова встанет на ноги. Хотя, он также понимал, что вполне может покормить Томаса, срезав часть своей плоти. Все равно она нарастет, пусть это и будет чертовски больно. Но за то они не умрут, и будет достаточно сил, чтобы двигаться дальше. А вот уже согревшиеся ладони, что так ненавязчиво скользили по коже, напрягали. Мор смотрел Джо в лицо, а сам осторожно ощупывал его спину. Сердце снова испугано забилось у горла, и он срывающимся голосом попросил: - Покажи спину... -Э. Че это за облапывания? Все нормально у меня со спиной, по касательной проскользнуло. Руки убери. А то у меня ещё встанет, потому что я не дрочил ещё с начала этой сраной поездки, и ты сбежишь от меня с криками "Пидорасы атакуют! ". Томас знал, что видел, и приблизительно догадывался какие последствия должны были ожидать Ларсена. Но он нащупал лишь ровную кожу и от этого ему в голову приходили совсем страшные мысли. Рожденная непониманием паника, подкатывала комом к горлу. Память подбрасывала различные суеверия, мифы, сказки, что могли бы объяснить ситуацию. Но не сделать ее менее пугающей. Нелюдь. Монстр. Но он спас жизнь незадачливому фотографу. - Я видел, как камень упал. У тебя спина должна кровоточить... - он заикался, и все же спросил, - Кто ты, Джо? У Мора сел голос. Он отполз, вжимаясь в противоположную стену, и смотря глазами полными ужаса на друга, не зная, что ему делать. Джо понял, что его раскрыли. Но и допустить, что бы парню раскроило голову камнями -- он не мог. В мыслях звучал только отборный мат, свидетельствующий о полной обреченности. -Урод, мутант, монстр. Называй, как хочешь. Но у меня нет суперсил, я не летаю, не управляю погодой или металлом, не зажарю тебя взглядом и не жру младенцев по ночам. Единственное мое отличие -- мощная регенерация, которая может восстановить моё тело буквально с нескольких клеток. И всё. Поэтому я всегда подставлялся вместо тебя. Я не хотел рождаться таким... Но лучше ведь, если я просто стерплю боль, чем ты останешься калекой. А теперь давай ты не будешь страдать хуйней и вернешься греться. Ещё воспаление подхватишь. Господи... Схуяли я такой добрый! Последнее уже было сказано беззвучно, одними губами. Тирада произнесенная с такими до боли знакомыми выражениями и интонацией, снова заставили всколыхнуться вину. Брюнет опустил голову, и шмыгнул носом, вздрагивая от очередного раската грома. Без теплого бока Джо быстро стало холодно. - И с чего ты только такой добрый... - пробормотал Томас, неуверенно подползая ближе. - Из-за меня же тут оказался... Ему не хотелось, чтоб Ларсен снова пострадал, ощущал боль и получал травмы. Даже если он мутант. Мор слишком много задолжал ему и за общение и за регулярное спасение собственного зада. Джо и сам задавал себе этот вопрос, не находя на него ответа. Но ответить, что-то было нужно. -Потому что ты мой друг. Он снова прижал к себе дрожащее тело, укутывая полами, немного большой ему, куртки и опустил голову на костлявое плечо, напротив. - Мог бы и не лезть за мной... Проблем было бы меньше. Сидел бы сейчас в тепле, ел и не рисковал раскрытием своей тайны... - очередной раскат грома и где-то вблизи упавшие камни заставили в страхе прижаться плотнее к чужому телу. Брюнет выругался. - Господи! Ну и пошутил же ты на до мной. Том мог бы рассмеяться от иронии судьбы. Но на душе слишком паршиво стало. -Серьёзно? Ты настолько хуевого обо мне мнения? Если бы даже я не заметил, что ты ушёл фоткать, то еще в автобусе устроил бы сраный кипеш и заставил этих блядей вернуться за тобой, искать тебя в этих сраных горах, и первый бы шёл в составе экспедиции. Да и щас не дам твоей жопе тут подохнуть, даже если ты потом на каждом углу будешь орать что я мутант. -- Ларсен рассмеялся, даже стер выступившую слезу. Этот хохот немного попахивал истерикой. Но он так же быстро и стих. - Обо мне ты тоже не лучшего мнения. - обиженно пробурчал Мор, - Не собирался я никому говорить. А вот мне мог и раньше сказать... -Чёрт... Не ерзай так. Я не шутил про то, что у меня может встать. Мор сглотнул ком в горле, понимая, что не знает, как отреагировал бы тогда. Хотя времени подумать и точно для себя все решить в спокойной обстановке, было явно больше. На следующую фразу брюнет грустно улыбнулся. Когда-то он даже думал подкатить к Джо. Только стрёмно было, что может дружбу похерить. Вот так и ходил, мучался, пока с Соней его и не увидел. Тогда все стало на свои места, а желания были засунуты подальше. Но не съязвить он не мог. - А ты еще пару раз скажи об этом и поцелую, чтоб уж точно встал. Подрочишь и, может, быть подобреешь. Каких-то особых предпочтений по внешнему виду Джо никогда не имел. Он был из тех людей, кому больше важно, чтобы партнёр испытывал удовольствие, а что у него там между ног, совершенно не важно. Конечно, он заглядывался на своего друга, которого так ни разу ни с кем и не увидел. Но что-то каждый раз останавливало. А теперь, когда Томас так трепетно к нему прижимался в поисках тепла, Ларсен посмотрел на него по-другому. Такая беззащитность, даже болезненная бледность после стольких дней жёсткой диеты вызывали не только жалость, но и какую-то странную нежность. Он аккуратно убрал прядь, что нависла на лицо Мора, и перевёл взгляд на чётко очерченные, обветренные губы. Привкус должен быть отвратительным, ведь зубы они так и не почистили. Но желание сделать это, пересилило отвращение и собственное, некстати, возникшее смущение. Наклонившись, он прижался к губам товарища, мягко, не настойчиво целуя, что бы тот мог отпрянуть в любой момент. Свободную же ладонь вплетая в вихрастые волосы на затылке, массируя, но не нажимая. Том приоткрыл один глаз, намереваясь не то спросить, что от него нужно, не послать к Морфею друга. Он никак не ожидал поцелуя. Возможно, это и вовсе сон, или Ларсена сильно ударило по голове и тот не соображает, но такой момент парень просто не мог упустить, более настойчиво отвечая. Всего один раз. Пусть даже такой, но всяко лучше немого ожидания более удобного случая. Прижавшись, почти распластавшись на друге, он едва заставил себя оторваться от его губ. - И кто теперь должен убегать с воплями:" Пидорасы атакуют?" Том улыбнулся. Смущенно, неловко и радостно. Романтикой, и прочими милостями, что он любил даже не пахло. Зато ощущалось амбре нечищеных зубов, под аккомпанемент бурчащих желудков. Но Мор должен был что-то ещё сказать, чтоб это наваждение не осталось просто моментом. Но в голове как назло был всякий бред. Наверное, если бы Томас не оторвался первым, Джо продолжил бы, потому что не смог бы остановится сам. И это могло вылиться в некоторые нежелательные последствия. -Ты. Потому, что это моя рука сейчас лезет в твои трусы. Пальцами мутант уже расстегнул потертые, местами зеленые от пятен травы джинсы, и теперь пробирался в нижнее белье, чтобы вынуть оттуда ещё немного мягкий член и погладить заросший жёсткой щетиной лобок. Освободив и свой орган, Ларсен прижал их друг к другу, невольно отмечая почти одинаковый размер и начал размеренно подрачивать, размазывая выступающую с головок смазку. - Интересно... Я бы когда-то признался, если бы не эта ебанутая ситуация... Хм. Как думаешь? Томас понял, что по нему тоже что-то попало и он теперь валяется в отключке и смотрит свои грезы, и только вся их неприглядная реалистичность, доказывала - правдивость ситуации. Тихий выдох сорвался с обветренных губ , а на щеках выступил румянец. - Я так и не решился. А теперь можно даже умирать смело! - брюнет залихватски улыбнулся, полностью веря в свои слова, хотя теперь наоборот хотелось жить и скорее вернуться в цивилизацию. Тогда бы он точно решился пригласить друга на свидание или ещё что-то. Под умелыми пальцами Джо член наливался кровью. Мор же полез отогревшимися пальцами под побитую жизнью, немного дырявую, футболку рыжего, мягко касаясь кожи, очерчивая и поглаживая пресс. -Да кто тебе даст сдохнуть. Фыркнул Джо и сдержался, чтобы не закатить глаза как в каком-нибудь дешёвом фильме. Он умирать не собирался. Только выбраться из этой чертовой задницы и оттрахать одного беспечного фотографа, так что тот потом не сможет сесть на жопу несколько дней. Про свидания и прочую романтику он даже не думал, или из-за говняного и пессимистичного от природы характера, или потому что сейчас сперма слишком сильно била ему по мозгам, в его мыслях был только очень жёсткий секс. Рукой Ларсен начал двигать быстрее, сказывалось, что он не дрочил неделю. Вскоре стало откровенно жарко, от того что кровь быстрее потекла по венам. В ушах уже стучал пульс и, наплевав на все, рыжий снова поцеловал Мора. Но в этот раз жадно и похабно. Буквально вылизывая его податливый рот и имея его языком. Том, на этот раз, отвечал мягче, более податливо, позволяя Джо вытворять все что угодно. Ему и самому стало жарко, а осознание кто именно ему надраивает и вовсе сносило крышку. Он постанывал в жёсткие, властные губы, слегка толкаясь в ласкающую руку, а сам беспрестанно гладил друга везде, под его одеждой. Он и сам давно не дрочил, смущаясь это делать в общей спальне, что выделили для их группы, а потом как-то и не до того стало. И сейчас он готов был в любой момент позорно слить, всего лишь от пальцев да поцелуя. Оторвавшись, он облизал шею и мягко прикуси мочку уха Ларсена, не смотря на привкус песка на зубах. Просто до безумия хотелось быть ближе. После Мор вспоминал тот момент, видел в голодных снах ту возможность, когда можно было так легко укусить, оторвать хоть кусочек и съесть. Но брюнет просыпался и холодел от одной лишь мысли, что такое возможно. Стараясь как можно меньше смотреть на рыжего, и просто считать шаги, уже слабо понимая, куда он идёт и зачем. На второй день, после их совместной дрочки, он и вовсе перестал разговаривать с Джо, хоть по ночам и приползал к нему спать. Так было теплее. После той ночи студентам повезло найти воду, но, увы, не еду. Мор едва передвигал ноги, спотыкался в несколько раз чаще и все время грозился рухнуть в горную речушку, вдоль которой они шли последние полтора дня. Грозы прошли. С чистого неба даже немного припекало солнце. Надежда на спасение становилась все прозрачней и меньше. Голод откровенно давил на мозги. Сильнее чем все остальное. Даже чем затравленные взгляды Мора. Ларсен вполне разделял его мысли, понимая, что инстинкты упрямо возьмут верх рано или поздно. Он боялся, что может совершить непоправимое, и даже не касался друга без особой нужды. Уже не целовал, боясь почувствовать привкус крови и не сдержаться. Решение пришло очень неожиданно. Они грелись холодной ночью у костра. Из рюкзака мутант достал походный нож, который брал с собой почти всегда, и расстегнул пояс, спуская свои штаны. Он выбрал бедро. Там было меньше нервов, и проще было резать. А вот в том, что он сможет-таки это сделать-уверенности не было. Пальцы предательски трусились, как и голос, разрушивший тишину. -Не смотри. Это зрелище не для слабонервных. С земли, он поднял ветку, зажимая её между зубами, чтоб не откусить себе язык или не раскрошить зубы. Лезвие легко вошло в плоть. На глаза навернулись слезы, стекая по щекам. Движение одно быстрое и мучительный стон. Кусок он нанизал на клинок, не позволяя упасть в песок. После чего плоть начала восстанавливаться, принося облегчение. Хотя сильное жжение ещё не проходило. -Блять... Ох... Томас сидел в тупом оцепенении, не отводя взгляд от костра. Он очень медленно повернул голову на звук спущенных штанов, и голоса. Не сразу понимая смысл слов, но замечая блеск лезвия, он на миг приходит в себя и ужасается. Отвернуться уже не успел. Только зажал рот руками. Снова начинало мутить, но молчавший уже более суток желудок радостно заурчал, словно предчувствуя ужин. - Блять.. - сдавленно повторил за Джо Мор, не сводя с того голодного взгляда и даже не сильно обращая внимание на его удивительную регенерацию. Чуть дрожащими руками он полез в сильно похудевший рюкзак, вытаскивая оттуда кулёк с солью. Единственная вещь, что осталась из взятого с собой, когда-то продовольствия. То время уже даже начало казаться каким-то фантастическим и далёким. Брюнету было тяжело. Вид сырого, истекающего кровью мяса вызывал желание и отвращение. Голод боролся с моралью, установками, понятиями правильности и все это проигрывало ему. От сильной боли Джо немного начало подташнивать. Но буквально за пол минуты она прошла, позволяя начать трезво мыслить. Сырым мясо есть нельзя было, хотя Мор смотрел на него очень жадно. Поэтому парень опустил его на угли, слыша шипение испаряющейся воды. -Епт... Я думал будет хуже... Рукавом он вытер выступившую испарину на лбу. Его все ещё потряхивало от осознания, что именно он сделал. Не веря, что смог. Но произнёс надломленным голосом, натягивая джинсы обратно. -Правду говорят, что перестаешь нервничать за уже отрезанную часть тела. Запах жаренного мяса сводил с ума. Парни сглатывали голодную слюну, впиваясь отросшими, обломанными ногтями в ладонь. Боль немного отрезвляла, позволяя держать себя в руках. А божественный аромат дразнил и манил к себе. - Не верю. Не верю, что хочу сожрать кусок человечины. - хрипло прокаркал Томас, с трудом поднимая взгляд на Ларсена, и протянул тому соль. Боль отрезвляла. Джо лучше себя контролировал, ровно сидя, ожидая. Когда мясо хоть немного обжарилось, он разрезал кусок на две части, отдавая половину Мору. Свою же, посыпал солью и начал методично есть, запихивая в себя по маленькому кусочку и запил парой глотков воды, потому что собственная плоть оказалась достаточно сухой. Томас едва смог дождаться, пока можно будет есть. Жадно хватая свою часть, обжигая руки, стараясь все же не слишком быстро глотать пищу, лучше которой он, казалось, ничего ранее не ел. Порой, поглядывая на Джо как на божество и глотая слезы. Как только зверский голод немного отступил, начал душить стыд и отвращение к себе. " И чем мы отличаемся от зверей? Уже готовы друг друга сожрать с голодухи.." Тошнота подкатила к горлу, но Том не мог позволить себе выплюнуть съеденное, доставшееся такой жёсткой ценой, и усилием воли загнал его обратно в желудок. Насытившись Мор упал на спину. Он пытался отрицать произошедшее, и не мог выбросить из головы ужасающую картину кровавого мяса и затягивающейся огромной раны на ноге друга. Горестно сдвинув приподнятые брови, он негромко спросил у равнодушного холодного неба и беззвучно рассмеялся, содрогаясь всем телом, не издавая и звука. - Я не думал, что я такой вкусный. Не весело пошутил рыжий, облизывая нож от своей крови. После чего сложил его обратно в рюкзак. Теперь нужно было затушить костер и ложиться спать. Потому что утром им снова предстояло продолжить путь. Ларсен пересел ближе к своему товарищу, обнимая того и устраиваясь на ночлег, лицом к лицу. Не выдержав, он снова поцеловал желанные губы, уже не боясь, что может сорваться. Мор только замер, от близости Джо, не желая выдавать своего состояния. Привычно обнял его, и ответил на поцелуй, уже давно прекрасно научившись игнорировать запах немытых тел и зубов. А после уткнулся носом в грудь Ларсена, пробормотав " Доброй ночи", слушая хриплый шепот своего больше чем друга. -Ещё с того случая в ущелье хотел это сделать. Хороших снов. Прижав по ближе явно убавившее в весело тело, рыжий уткнулся в вихрастую макушку и заснул. Наконец-то не на голодный желудок. Томаса била нервная дрожь. Он думал, что не сможет уснуть, продолжая вытирать мокрые щеки о грязную пропитанную потом футболку, но после тяжёлого дня и на сытый желудок сон сморил его быстро. К счастью - без сновидений. *** Пока их, наконец-то нашли, Джо успел ещё несколько раз провести над собой экзекуцию. Не ради себя, а ради мучающегося Мора. Именно это давало ему силы снова брать в руки нож, резать себя, а на рассвете идти дальше. Они снова вернулись в универ. А это "приключение" вспоминалось как страшный сон, от повторения которого Ларсен просыпался по ночам в холодном поту. Да и без Томаса спать было странно, слишком одиноко и не привычно. Томас тоже отказался рассказывать любопытствующим о том происшествии в Монголии. Оно сильно его изменило, заставляя с криками просыпаться ночами, и избегать компании Джо. Без него было невыносимо, а с ним тяжело и стыдно. Именно поедая его плоть они оба не умерли с голода, и к общему смешанному коктейлю чувств, это обстоятельство обостряло чувство вины, благодарности и влюбленности, что, на удивление, не исчезла после пережитого. За пару недель с возвращения Мор так и не поправился, от недосыпа обзавелся кругами под глазами и бледностью, чем беспокоил родителей. Но собственные внутренние переживания, от которых в горах был лишь далёкий отголосок, теперь окрепли и съедали его. Он сходил с ума, порой видя галлюцинации, как вгрызается в сочный кусок, что еще недавно был ногой Ларсена. Но от мясной пищи теперь начинало тошнить каждый раз. И понимая, что больше не может этого выдерживать в одиночку, он направился в гости к другу. Ведь, он должен понять... Вечером Джо услышал стук в дверь. Поднялся с кресла, открывая незваному гостю. На пороге стоял Мор, которого рыжий, почему-то смущенно поприветствовал, пропуская в свою обитель. -Как раз думал о тебе. - П-привет.. Рыжий снова постригся. Почему-то сейчас именно эта деталь больше всего засела в резко опустевшей голове. Томас зашел на деревянных ногах, давя неуместный нервный смешок. Не отходя далеко от порога, словно оставляя себе шанс сбежать, он быстро выпалил: - Я не знаю, как мне сейчас жить. Я схожу с ума, видя тебя, вспоминая как ел... тебя. Это мучает, убивает и не дает спать ночами, а днём -- смотреть на тебя. Порой мне кажется, что я зря тогда вообще выжил… Ведь, хочу тебя! Все еще безумно влюблен в тебя, а боюсь... - он сглотнул, выдохнул и замолчал. Только сейчас фотограф осознал, что не понимает, чего боится, не может в слова оформить то темное и неизвестное, что, мучая его, пригнало сюда под вечер. Дверь Джо сразу закрыл, как будто отрезая какие-либо пути отступления для них обоих. Им стоило поговорить, а не избегать друг друга вот так трусливо, мучаясь от кошмаров по ночам. Внутри он боялся этого разговора, хотя и выглядел вполне спокойно, даже собранно, для человека, что почти не спал эти две недели. Рыжие волосы были встрёпаны, а под глазами залегли черные тени не хуже, чем у панд или того же Томаса, чью исповедь он молча выслушал, затаив дыхание. И понимание, что он это перенёс куда менее травматично, заставляло желать помочь своему другу... Или парню. - Ел. Это была необходимость. Я от этого не пострадал и не умер, даже шрамов не осталось. А ты ни в чём не виноват, не убил же меня исподтишка, чтобы оттяпать кусочек. Я сам кормил тебя, потому что не мог видеть, как ты мучаешься от голода. И я бы сделал это снова, если бы было нужно. В голове всплыла одна мысль, которой Ларсен искренне боялся, не смотря на свой уверенный тон. Он знал, что каннибализм просто так не проходит, и некоторые люди могут стать от этого зависимыми. В своем психологическом состоянии он не сомневался, а вот Мор... Прижав к себе исхудавшее тело, рыжий как бы в шутку сказал, прежде чем поцеловать. -Захочешь ещё кусочек, обращайся. На Джо было больно смотреть, и брюнет опустил голову, пряча глаза за челкой. Он с удовольствием прижался, позволяя себе признать, что чертовски соскучился по этому теплу. Выдох облегчения. Дрожь от неуместной шутки. Рука сама дернулась к шее друга, болезненно ее сдавливая. - Не смей! Такое. Говорить. Никогда. - злобно прошипел Томас и приходя в себя разжал пальцы, с отчаяньем целуя любимого мутанта. Сначала настойчиво, а постепенно и мягко, даже нежно касаясь чужих губ. Он причинил столько боли Ларсену, что желал ее загладить, пугаясь собственного желания переспать с ним жёстко и ярко. Внутри живота где-то появилась дрожь. Чертова не отпускающая, такая приятная, возбуждающая и волнующая дрожь. Именно когда Томас сжал его шею, начиная злится. После, он жадно ответил на поцелуй, скользя ладонями по гладкой, чистой коже. Помнил он её совсем не такой, поэтому сейчас просто упивался новыми ощущениями, желая получить как можно больше. Но он никак не ожидал, что Мор отпрянет от него, с таким мученическим выражением лица. -Прости меня, пожалуйста... за все. И за это тоже. - Мор вздохнул, едва выдавливая из себя эти слова и отходя еще на полшага, боясь, снова набросится с поцелуями. Как минимум с ними. -Простить? Прощу, когда тоже попробую тебя. Пока в голову парню не полезли глупые мысли, Джо опустился на колени, обнимая за бедра и шустро стаскивая брюки с товарища, чтобы кинуть на него горячий взгляд и провести по члену мокрым языком через ткань. Конечно, выглядело это не так эстетично, как хотелось, потому что морда рыжего была чутка помятой, после недосыпа. Нижнее белье тоже было стянуто до щиколоток, чтобы наконец-то взять плоть в рот, жадно заглатывая с утробным стоном. Томас считал, что Джо должен его ненавидеть, или как минимум испытывать неприязнь, после всего, что пережил по его вине. Он был рад, не услышав этого, и все же не ждал, после своих выходок ничего подобного. Брюнет не смел сопротивляться. Даже боялся дышать. Не веря и ликуя, видя жаркий взгляд, от которого бросило в дрожь. Он опёрся о стену, узкого коридорчика ведущего вглубь квартиры. Так было проще устоять на ногах. Нерешительно Мор запустил руку в рыжие волосы, не надавливая, просто гладя. Со спущенными штанами и стоящим членом, он как-то неожиданно ощутил себя совсем беззащитным перед Ларсеном. Но и находил в этом свою прелесть, жмурясь, ощущая горячую глубину горла, и постанывая. Джо понимал, что никогда в жизни не стремился, кому-то отсосать и при любой возможности избегал этого, когда оказывался с кем-то в постели. Сейчас же наоборот хотелось только сильнее насадится глоткой на уже твердый член, что бы её буквально распирало, чтобы чувствовать боль и нехватку кислорода, к которым он кажется уже привык за время их путешествия. Ладони легли на узкие бедра Мора, толкая их вперед, буквально трахая себя его болтом. Остервенело и жадно, как будто под каким-то наркотиком. Его личным видом зависимости был Томас, который сейчас еле стоял на ногах от переполняющих ощущений. По подбородку Ларсена, на грудь стекала слюна, из-за обилия которой, минет сопровождался похабными, мокрыми звуками. Но сглатывать её парень не собирался, мысленно кайфуя от происходящего. Даже не обращая внимания на слезящиеся глаза. Впервые за две недели после их спасения он позволил себе показать эмоции, и они накрыли его волной, которую невозможно было выдержать Это было ненормально, словно оба сошли с ума. В груди теснились, до боли, эмоции, невысказанные, задушенные, спрятанные поглубже. А тело плавилось в экстазе касаний. И Джо сейчас казался, самым прекрасным существом в мире, в котором все - от синяков под глазами и растрепанного вида, до мутации - идеально. Он не хотел, чтоб это заканчивалось так. Томас тайно жаждал. Но не так, не в одиночку. Ему трудно оторвать чужую голову от себя. Но просто упасть на колени рядом. Больно стукнувшись о пол. Протянуть руки, запуская пальцы в рыжие волосы и жадно поцеловать. Долго, мучительно, не отрываться, не давать вздохнуть даже себе. До цветных пятен перед глазами от легкого удушья. А ладонями скользить по-спортивному телу, осторожно и мягко, словно по святыне. Джо хотел было возмутиться, какого хера ему не дают закончить начатое. Но не успел, отвечая на поцелуй, дыша отрывисто и через раз, когда их губы размыкались на миллисекунды. Мор слизал солоноватые слезы со щек, и слюну с подбородка любимого. Прижался со всех сил, дыша загнанным зверем и не имея сил отпустить из объятий не то свою жертву, не то охотника. В голове ни единой мысли, но Ларсена хватает на то, чтобы поднять тощее тело любовника на руки и унести дальше, вглубь комнаты. Не до кровати... Туда идти сил нет. До стола, что стоит ближе. Усадив угловатую задницу на лакированную поверхность, рыжий снова целует, так и не отдышавшись после прошлого раза, на столько страстно, что сердце начинает покалывать. Тем временем руки разрывают мешающую одежду. Она кажется, каким-то ужасающим препятствием на пути к желанному. -Безумие... Шепчет он, отрываясь на секунду, чтоб облизать свои пальцы. Второй он исследует торчащие ребра Томаса и немного западающий живот. Думая, что нужно того откормить. Помня, как аппетитно Мор вгрызался в кусок мяса, который недавно был его ногой. И это было не страшно. Он боялся того голодного взгляда, который товарищ на него кидал особенно холодными ночами в той чертовой Монголии. Он боялся, что произошедшее неотвратимо изменило их обоих. Все сопротивление было бессмысленно. Как и тогда, голые инстинкты взяли верх над здравым смыслом. И Томас им сдался. Раздевая любовника. Целуя и словно от боли, нетерпеливо постанывая. Желая быстрее, сильнее, жёстче. Словно сейчас снова разразиться гроза и будет уже не до долгих ласк, что ранее Мор любил. Сейчас он может только прижаться щекой к груди Джо, потереться об нее, пока его растягивают, и провести языком по шее. Он знает, каков на вкус Ларсен. Помнит ярче собственного имени. Это наваждение пугает своей силой. Брюнету нужно сбежать. Отдышаться. Успокоиться. И перестать, наконец, вылизывать друга, как обожаемый в детстве новогодний леденец. Хребет Хан Хухэй изменил их обоих. Заразил своей немногословностью. Сломал о свои жестокие скалы всю изнеженность и требовательность выросших в комфорте детей. Одарил жестокой жаждой, необходимостью быть рядом, ближе, чем товарищ. Опаснее чем просто любовник. Том разводит ноги шире, готовый ко всему и ищущий боли как искупления своего греха и желаний. В порыве мазохизма даря нежный поцелуй, вместо полного слепой страсти, жаркого и настойчивого. Он держит себя в руках. Пока еще может. Сразу два подрагивающих от нетерпения пальца входят в почти не сопротивляющееся отверстие. Уже когда они засажены до костяшек, мышцы сокращаются вокруг. Но поздно. Джо, не смотря на свой грубый характер, всегда был достаточно нежным в постели, но сейчас так не получалось. Он почти намеренно причинял боль и с таким же наслаждением получал её. Чувствовал себя оголенным нервом, когда Мор облизывал, ставшую в один миг чертовски чувствительной, кожу. Рыжий где-то на уровне подсознания ждал, что тот вгрызется в его плоть, так же, как и до этого, в том богом забытом месте. Спустя пару гулких ударов сердца, это выплывает в сознание ярким, четким образом, от чего внизу живота сводит судорогой предвкушения. Ларсен понимает, что он теперь полностью конченный. Потому что он только сильнее возбуждается в ответ на эти кошмарные для кого-то другого фантазии. Вместо пальцев, в не совсем подготовленную дырку входит член. Даже без презерватива. Их у рыжего даже нет. Он сам шипит от боли и втискивается до самых яиц. Чувствует, как рвется уздечка, и двигаться становится легче, хотя кровь — это хреновая смазка. Но сейчас плевать. Плоть зарастает быстро, и он начинает безумные толчки, вглубь желанного тела, с каждым разом все сильнее, так что дубовый стол мучительно скрипит, грозя развалится. Боль отрезвляет. Оглушает. Заставляет кричать и хрипеть. Но не отступать. Все заслуженно, так и должно быть. Том только позволил себе крепче вцепиться пальцами в плечи Ларсена, словно это спасательный круг, что нифига не спасает. Его снова затягивает в пучину собственного безумия, когда тело выгибает, словно он одержим. Запретным, неправильным удовольствием. Звука больше не было. Только скрип несчастной мебели, острые шлепки тел друг о друга и едва слышный всхлип эйфории. Мор не выдерживает и вгрызается в трапециевидную мышцу. Отрывается, оставив кровавый след. Он и не думал, что у него настолько острые зубы. И не знал, как сладка свежая кровь Джо. Внутри все разрывается, не только от вбивающегося члена. Мучительная агония, нисколько не убавляет возбуждения. И парень снова слепо ищет губы рыжего, целуя как в последний и как в первый раз на далёкой скале, во время грозы, с риском для жизни, безопасно для убитой психики. Отвечая на поцелуй, Джо почувствовал привкус своей крови. Укуса он и не заметил. Но это сработало как катализатор, вынуждая его уронить Томаса на столешницу, вжимая его в деревянную поверхность, не позволяя даже рыпнуться. Член парня оказался зажат между их телами, и терся об сухую кожу, пачкая её терпкой смазкой. Сложив Мора почти пополам, рыжий двигался жёстко, остервенело, с маньячным блеском смотря в красивые глаза напротив, что тоже начинали слезится от переизбытка ощущений. Томас обнимал ногами любовника, выгибаясь, касаясь лишь лопатками жёсткой столешницы, что явно стирала кожу, от трения об нее. Он не кричал, только, требовал ещё. А боль пьянила, туманя и без того потерянный разум, что впору было бы испугаться. Но страха больше не было. Уже кончая в горячий, судорожно сжимающийся анал, Ларсен понял, что шептал что-то мало связное, но похожее на требование, даже не просьбу, остаться с ним. Мор кончил одновременно с Джо. Глаза лихорадочно полубезумно блестели, а рот открывался в немом смехе. Его все еще потряхивало, пусть он и ощущал, как понемногу начинает нарастать боль в теле. И это все было абсолютно неважно. Он получил все что заслужил и желал. Самое время попробовать по ймать, неуловимое последние две недели, спокойствие. Не выходило. Когда Джо покинул хрупкое, измучанное тело, то заметил, что сперма, стекающая с раскрытого анала, имела розоватый оттенок. Но сейчас он не чувствовал себя виноватым за причиненную боль. Впервые. Это было прекрасное чувство. Как и осознание, что он действительно любит Томаса. Брюнет все еще был напряжённой пружиной - тронь и она распрямиться вверх. Он не понимал, каким чудом находит в себе силы мягко гладить Ларсена по рыжим волосам, хрипло бросая на его требовательную просьбу: - Останусь. Наверное Подставляясь под нежные поглаживания как дворовая собака, Ларсен снова поцеловал любовника. В этот раз нежно и бережно. В один момент чертовски захотелось спать, и поцелуй был прерван смачным зевком. -Прости. Но точно останешься. Потому что я наконец-то могу поспать. И да, ты теперь со мной встречаешься. На помыться уже сил не было, и парень уволок Мора на кровать, обнимая как коала всеми конечностями и моментально заснул. Сопротивляться тоже сил не было. Брюнет и сам почти засыпал, не смотря, на все ещё колотящее изнутри будоражащее чувство. Там, в далёкой Монголии, в объятиях Джо он чувствовал себя в безопасности. Даже когда был голоден и хотел умереть. С возвращения ничего не изменилось. Ему все еще было уютно и не смотря на боль, он быстро уснул. А главное - безмятежно. *** Томас, конечно, знал, о решительной натуре своего друга, но не думал, что вся инициатива в отношениях так просто перейдет к нему. Безумие, сжигающее после хребта Хан Хухэй, отступило, спряталось в далёкие глубины подсознания. Пусть им и пришлось сделать перерыв после их первого секса, и нормально спать получалось, только прижавшись в рыжему, но брюнет искренне считал, что в его жизни все начало образовываться лучшим образом. Он снова носился по всему городу, фотографируя всякую всячину, и радостно делился ими в компаниях. Вел себя как беззаботный влюбленный придурок, что начинал снова тайно засматриваться на своего парня и с гастрономическим интересом. Осознание пришло внезапно. И теперь оставаясь в одиночестве, Том позволял себе забиться в угол, обнять голову руками и беззвучно трястись от желания съесть хоть кусочек любимого и от ужаса повторить содеянное однажды. Он чувствовал, как снова начинает сходить с ума. Все чаще уходил, не предупредив, куда-то один, старался избегать Джо в университете, меньше касаться его, лишь бы соблазн не был так силен. И только ночами сдавался, подползая ему под бок и стараясь уснуть побыстрее, чтоб раньше проснуться и смотреть на него, а после будить, уже не совсем поцелуями, почти откровенными облизыванием. Затем он приходил в себя, и снова становилось страшно. Мор понимал, что однажды он просто набросится на любовника. Но не хотел это. Но жаждал вкусить его снова. Он решил все закончить. Отдалиться больше, лучше насовсем, и подальше. Так, даже если он окончательно сойдёт с ума, рыжий не пострадает. И сегодня, когда вернётся с тренировки, он уже не застанет в их квартире его. Только записку на столе: " Нам пора расстаться." Томас перекидывает сумку через плечо, открывает дверь, кого-то ней задевая. Выглядывает из квартиры и с отчаянием встречается с до боли знакомым, любимым, обожаемым, почти всегда хмурым взглядом Джо. Сердце на миг замирает. Хочется бежать. Но он не в силах. Джо думал, что жизнь начала налаживаться. Пока не понял --он боялся своего, уже, парня, который иногда смотрел на него как на вкусную вырезку. Такой же взгляд был тогда в Монголии. Да и его странные поцелуи наводили на подобные мысли. Произошло то, чего он не хотел больше всего, и что породил сам. Его любимый Том, стал чертовым каннибалом. Нужно было поговорить с ним. Именно это и собирался сделать Ларсен, когда тренировку отменили, и он вернулся домой раньше. Но встретил Мора с сумкой, тихо выходящего из их квартиры. Глаза рыжего опасно прищурились, и он достаточно грубо втолкнул парня обратно в коридор, закрывая за ними дверь. -И как это понимать? Я блять переживаю, думаю, что делать с твоей зависимостью. Или ты надеялся, что не замечу? А теперь ты втихую сваливаешь. Кроме того, первого их раза, Джо всегда был аккуратен. А сейчас от его толчка, Мор влетел в квартиру, больно ударяясь спиной о стену. Сумка упала на пол, и наклоняться за ней никто не стал. Он понял, что попал и сейчас придётся объясняться. За все. Глупо было предполагать, что рыжий ничего не заметит. Всегда ведь был умным и наблюдательным. - Вот именно потому и ухожу. - брюнет судорожно вздохнул воздух и заставил себя посмотреть прямо в глаза парню, - Я опасен для тебя. Томас чертовски устал все пытаться скрыть, тихо сходить с ума и делать счастливый вид. Он хотел все закончить первым, пока Ларсен сам не решил вычеркнуть его из своей жизни. Бросить или сдать в психушку - не важно. Все равно будет больно. И он уже точно не сможет сдержаться. Сбежать первым было идеальным вариантом. Рыжий, так же, скинул свою сумку, со спортивной формой, на пол. Уперся руками по обе стороны от головы Томаса, как будто окружая, не давая и шанса сбежать. Он смотрел грозно, обещая все библейские кары на конкретно одну, уже, хоть немного откормленную задницу. А после, просто поцеловал. Жадно, глубоко, снова вымещая всю злобу. -Ты видимо меня иногда слушаешь жопой. Я тебя люблю. О какой опасности речь? Я бессмертный, блять, мутант. И не один раз кормил тебя своим мясом, чтобы ты жил. Если нужно, я буду делать это снова и снова. Джо даже не заметил, что последнюю фразу он просто проорал в лицо любовника и потащил того на кухню за шиворот, как нашкодившего котёнка. Точно так же резко усадил на барный стул возле столешницы. И с какой-то странной, свойственной совершенно обдолбанным наркоманам манерой, спросил. -С чем приготовить? Овощи, пюре, соус? И какой кусок меня ты желаешь в этот раз? Казалось бы, давно пора привыкнуть к напору Ларсена. Но брюнет все равно не смог сдержать судорожный вздох, начиная злиться, что любимый идиот тоже слушает своей крепкой подкаченной задницей. - Бессмертие твое не доказано. И боль ты, все равно ощущаешь. А если я сорвусь и перегрызу тебе в порыве страсти глотку? Ты вообще подумал, как мне быть. Каждый раз смотреть на тебя и помнить, что я причина твоих мучений! Мор вскочил со стула, с желанием что-то кинуть в этого долбанутого рыжего. Слов не было. Только соблазн воспользоваться щедрым предложением. Первым под руку попалась солянка, она же и полетела в голову Джо. Записка, мягко спланировала на пол. Сейчас, он жалел, что убрал абсолютно все со столешниц на кухне, не находя, что метнуть еще. - Да не могу я тебя есть!! Не могу! - проорал Том, и тише добавил, - Даже если с ума схожу, как хочу. От солонки, Джо даже уклонятся не стал. Она разбилась, встревая несколькими керамическими кусками в череп. Кровь потекла, но застыла буквально через мгновения, не успев даже пролиться. Боль отрезвила, заставляя реагировать спокойнее на эту ситуацию. Вытащив куски, из головы, Ларсен кинул их в мусорку. Посмотрел уже адекватнее на своего любовника. -Нет, доказанно. Когда я только узнал, что родился таким... Я бросился под поезд. Мне отрезало голову. В итоге я встал, просто поставил её обратно. Это было давно, ещё в детстве. Так что даже если ты захочешь сожрать мои внутренние органы, я вполне могу это позволить. Я не раз даже их сдавал людям для пересадки. Да, боль вещь не приятная. Но после произошедшего в Монголии... Мой болевой порог сильно упал. И ты не причина моих мучений. Ты повод, почему я не ищу способы умереть. Понял? Рыжий едва заметно дёрнул бровью, в некотором вопросительном жесте. -Я не могу тебя отпустить. В кухне повисла тишина. Джо занял выжидательную позицию и сложил руки на груди, смотря на своего парня, что сидел на полу. Конечно ему не хотелось каждый раз резать себя и чувствовать боль, но это казалось малой платой за их общее счастье и тем более за хотя бы относительное психологическое здоровье Томаса. Кровь ярким пятном ударила по глазам, хлесткой пощечиной приводя в себя. Томас рухнул там, где и стоял. Неверяще переводя взгляд с осколков на собственные руки. - Прости меня... Голова начинала нещадно болеть. Мор схватился за нее, медленно начиная раскачиваться со стороны в сторону. Несколько долгих минут, в тишине, он боролся с собой, размышлял, взвешивал каждое слово Ларсена. С трудом поднявшись, он подошёл к нему. Обнял, укнувшись лбом в плечо. Помолчав ещё с минуту, неуверенно потянулся за поцелуем. - Я боялся, что из-за этого желания стану противен тебе. Ларсен обнял его, прижимая к себе и целуя в висок, а потом и в губы. - Тогда и я себе должен быть противен. Я же тоже ел, правда у меня желания повторить нет. Но я не против тебя кормить, или разделить с тобой ужин. Приготовлю какой-нибудь соус, гарнир. У меня припасена бутылочка вина. Можем даже зажечь свечи. Ты же любишь романтику. И мы хотя бы частично станем единым целым, а потом эта часть меня в тебе растворится. Какой кусочек меня ты считаешь самым аппетитным? Губы дрожали после поцелуя. Стыд жёг щеки, но отказаться не было сил, и парень медленно, нерешительно кивнул, допуская, что возможно, так будет лучше. Да и романтику он правда любил. Возможно, в подобной атмосфере ему будет не так противно от себя. Сомнения душили. Томас зажмурился, на миг, прижимаясь крепче и отступая на шаг. Он отвёл глаза и дрожащим голосом сказал: - Б-бедро.. Мор знал, что Джо сильнее его не только физически, добрее, смелее. Он ощущал себя недостойным такого друга и любимого, но не мог не смотреть исподтишка на него влюбленным горящим взглядом. Свечи были в коробке на холодильнике. Он достал их, пока, сложив на столе, чтоб не мешали. Руки дрожали. Но не от страха. От предвкушения. Джо не думал, что когда-то в своей жизни будет снова уговаривать сожрать кусок своего мяса. Это казалось чертовым безумием, от начала и до конца. Но Томас наконец то согласился, и рыжий снял с магнитной ленты острый нож. Положил рядом на стол и стянул с себя сначала толстовку, а потом и штаны, оставаясь полностью обнаженным. Нижнее бельё он как всегда не надел. -Отвернись. Томас покосился на нож, затем на идеальное, по его меркам, тело и послушно отвернулся. Хотя и так знал что произойдет. Уже видел. И та картина до сих пор всплывает в кошмарных снах. Руки Ларсена немного потряхивало, но не было того мучительного мандража как в первый раз. И резать было проще. Но в этот раз он задел вену, и крови было больше. Под ногой образовалась целая лужица, прежде чем регенерация сработала. Отложив стейк на разделочную доску, рыжий наконец-то выдохнул, и начал дышать глубоко, что бы было проще перенести это послевкусие. -Видишь... Я даже не орал и палка не понадобилась. Это уже не так больно. Протрешь тут все? В ванной хлорка есть, чтоб пятен на кафеле не осталось. Мор не поворачиваясь кивнул, и вышел с кухни. Только скрывшись за поворотом коридора, он смог позволить себе сползти на пол и с полминуты просто глубоко дышать, отгоняя воспоминания и неповторимый запах крови. Дальше уже все было проще. Он взял из ванны нужное, и пока Джо готовил, тщательно вымыл пол, убирая даже фантомные следы, что виделись ему везде. Руки он тоже тёр беспощадно, словно сам резал своего парня. А желудок предвкушал. Разум же мучался и не хотел возвращаться на кухню. Но Мор все же вернулся. Нерешительно остановился у порога, смотря на спину и голые ягодицы Ларсена, сглатывая слюну. Хватило всего несколько шагов, чтоб прижаться к нему со спины и шепнуть - Люблю. Что бы отдышаться, Джо понадобилось пару минут. После чего он начал разделывать достаточно большой кусок мяса на аккуратные стейки, которых получилось целых четыре. Два из них он положил в контейнер и бросил в холодильник, что бы потом просто приготовить. Объятия со спины оказались неожиданными, Ларсен даже вздрогнул. Но обнял в ответ, откладывая нож. -Я тебя тоже. "... Так что даже себя кромсаю." -- мысленно продолжил он, начиная мыть овощи. -И даже могу предложить тебе руку и сердце. С любым гарниром на твой выбор. -рыжий рассмеялся с собственной шутки, понимая, что собственно не уверен в том, что это шутка. - На день святого Валентина, м? Том побледнел и сильнее вжался в спину Джо. Эти шуточки начинали уже пугать, пусть он и понимал, откуда они берутся и зачем. Но легче не становилось. - Не надо. - прохрипел в ответ, понимая, что это может стать реальность. Отступив, он начал расставлять свечи и доставать красивую посуду, для грядущего романтического ужина каннибала и его жертвы. В готовке он полностью полагался на любимого, сам же пытаясь не смотреть на ещё не готовое мясо и не так явно сглатывать выделяющуюся слюну. Сам себе он уже пообещал научиться это контролировать. Пока Джо рассуждал о том, что Томас всё-таки прав, и сердце с рукой готовить не нужно, он размахивал ножом и даже почесал им висок. А потом подытожил. -Согласен. Это звучит только мило. А на практике должно быть не вкусно, никогда не любил ливер. Так что обещаю день святого Валентина пройдёт без таких сюрпризов. - Джо, а ты мазохист. - усмехнулся Мор, - Хотя, я думал наоборот, после того, как ты меня так шикарно выебал, прямо на этом столе. Помнишь наш первый раз? Брюнет невесело рассмеялся. Понимая, что захочет снова таким же образом своеобразно искупить вину перед Ларсеном. Болью. Обернувшись, пока овощи жарились, а мясо тушилось на сковороде, мутант с улыбкой посмотрел на любовника, что аккуратно расставлял тарелки. -Я и мазохист, и садист. Это не взаимоисключающие понятия. - Какая у нас экстремальная и опасная любовь. Подрочить в горах, во время грозы, или после секса выглядеть, словно долго избивали ногами. Том все еще безумно улыбался. А Ларсен поморщился на напоминание, как он был жесток в первый раз. Вины он не чувствовал, но и понимал, что это неправильно. -Такого больше не будет. Я тогда просто крышей тронулся. Две недели не спал, и вообще хуево осознавал, где реальность. Ладно, я пойду быстро обольюсь, пока мясо не дожарилось. Оставив невесомый след губ на щеке, рыжий скрылся в ванной. - Жаль. - тихо отозвался брюнет. - Я был бы не против. Вторую часть фразы, о том, что он заслужил боль, была предусмотрительно проглоченная. Медовые глаза немного с грустью посмотрели вслед рыжему. А он остался на кухне, следить за мясом и овощами, принюхиваясь к вкусным запахам. Требовалось немалое усилие, чтоб напомнить, чье это мясо в сковороде и снова испытать почти привычную мучительную вину. Томас сел на стул и обхватил голову руками, пытаясь успокоиться. - Жуть какая... Томас, ты просто чудовище. - сам себя укорил Мор. Он слышал тихое шипение под крышкой, шум воды из ванной и собственный пульс шумевший в ушах морем или проклятой травой ковыль в монгольской степи. Когда Джо вернется на кухню, все будет окончательно готово и разложено по тарелкам. Каннибал найдет ту саму бутылочку вина, и наполнит им протёртые бокалы. На кухне потушен свет и зажжены свечи, бросая причудливые, словно взятые из головы безумца, тени. И сам зачинщик всего этого безобразия, скромно сидел, ожидая свою любовь.