Аltera fabula

На следующее утро на Тисовую был совершен налет. Совы были повсеместно. И манна небесная наличествовала, то есть, конечно, удобрения, да. Старшие Дурсли в темпе рок-н-ролла собирали чемоданы. Чинно сидящие рядом мальчишки наблюдали за этим с тоскливой безнадежностью во взоре. — Никогда больше не буду стрелять в сов, — доверительно прошептал кузен. — Думаешь, это они из-за того, что обиделись? — Гарри поправил лямку школьного рюкзачка. — А фиг их знает. Гарри скорчил грустную рожицу и кивнул. Дадли вздохнул. Показываться на улицу ему совсем не хотелось. — Да, — продолжил рассуждать Гарри. — Если они адрес знают, то и лицо, наверное, запомнили? Пугать кузена он вовсе не хотел, скорей наоборот. Надо бы его как-нибудь прикрыть, ведь письмо-то он для него добывал! — Может, шляпу какую наденешь? — предложил он Дадли, глядя, как дядя Вернон, пыхтя, тащит в машину здоровенный чемодан. — Или зонт возьмешь? Дадли фыркнул, но на подставку, где стояло целых пять зонтов, покосился. Мимо прошла хмурая тетя Петунья с двумя большими сумками, на мальчиков она не взглянула, даже на собственного сына. Помогать себе взрослые почему-то запретили. Дадли потянулся к вешалке и снял с нее бежевое канотье с темной ленточкой — часть формы его новой школы — и нахлобучил его себе на голову. — Дурацкая шляпа, — нахмурился он, глядя на свое отражение. — Пусть лучше шляпа пострадает, чем голова, — возразил Гарри. — Я бы прикрыл тебя, но… сам понимаешь. Они посмотрели в зеркало, в котором было совершенно четко видно, что Гарри за Дадли спрятаться удастся без проблем, даже место останется, но уж никак не наоборот. — А ты, оказывается, ничего. Когда не шипишь, — вдруг прокомментировал кузен, глядя отражению Гарри в глаза. — Да и ты ничего. Когда не дерешься. — Расскажешь, как ты зубы отращиваешь? — перешел Дадли к самому интересному, полагая, что скоро им станет не до того. Гарри покосился на братца. — Тебе правда интересно? — А тебе бы не было? — Мальчики, быстро в машину! — воскликнула миссис Дурсль, открывая входную дверь с улицы и звеня ключами. — Бегом! Ждать себя они не заставили. Дадли рыб… ой, нет, пушечным ядром пролетел по дорожке и запрыгнул на заднее сиденье качнувшейся от его напора машины. За ним рыбкой нырнул Гарри — он следовал за братом почти шаг в шаг. Совы, к счастью, их полностью проигнорировали. Зато когда машина стартанула, дружно снялись и полетели за ней. Мистер Дурсль выругался себе под нос и разогнал машину до максимально разрешенной скорости. Тетя Петунья молча сжалась на переднем сиденье. Примерно через полчаса птицы отстали. — Как думаешь, надолго? — Дадли, которому после совиного эскорта было немного не по себе, весьма интересовал этот вопрос. — Черт их знает. Ты бы лучше дядю спросил, куда мы едем, что ли. Дадли спросил, но остался без ответа — его отец сидел в позе гонщика, напряженно вцепившись в руль. Машина вырулила на скоростное шоссе, и ее хозяин останавливаться не собирался. Бегство продолжалось. Пока Гарри шепотом рассказывал кузену, как и что он делает с зубами и как тренировался исчезать и возникать неподалеку от места, где стоял, время понемногу шло. К разговору начала прислушиваться миссис Дурсль, но ничего против не говорила — видимо, колдовство из писем все еще действовало. Мальчишки успели обсудить, как быстро из старших может выветриться «эта дрянь», а Гарри дал слово сам себе, что, когда попадет в школу, первым делом постарается узнать, что эта пакость собой представляет и как от нее избавиться. Вот только самому бы в подобное не вляпаться. Он посоветовался с Дадли — с кем еще-то? Тот вошел в положение и начал вспоминать всякие меры защиты, но из доступного их оказалось не так и много. Ничего не есть и не пить, не смотреть в глаза… а, да, еще намотать на нос марлю и дышать через нее. М-да. Хорош он будет первокурсничек. Но должны же у волшебников, если это в самом деле они, быть какие-то… о! — амулеты! — вспомнил слово Гарри. Но тогда где их взять? Он поделился этим с братом, а тот довольно здраво предположил, что такие вещи могут входить в школьный набор. — В письме этого не было,— засомневался Гарри. — Ну ты все равно же пойдешь покупать всякие там… — На какие шиши? — вскинулся Гарри. — Ты соображаешь, что говоришь? Они глубоко задумались. Время летело быстро, машина не останавливалась, а им обоим уже давно хотелось в туалет и покушать. Наконец, когда Дадли вздохнул мечтательно насчет поесть, Гарри вспомнил, что благоразумно выгреб с собой немного своих старых припасов, и зарылся в свой рюкзачок. Так что они похрустели сначала сухариками, потом сахарком, потом снова сухариками… — Мама, я хочу пить! — заявил Дадли капризным голосом, но та не отреагировала. Мальчики переглянулись, пихнув друг дружку локтями. — Что, совсем никакой воды нет? — почти безнадежно произнес Гарри и… получил бутылку с водой. — Она теперь больше тебя любит, — пробормотал Дадли в полной прострации, глядя, как Поттер открывает бутылку минеральной воды и тут же жадно к ней прикладывается. — Не думаю, что это надолго, — Гарри обтер горлышко, передавая бутылку брату. — Не огорчайся, пей давай. И мне оставь, пожалуйста, я только три глотка сделал. Они все ехали и ехали. Дядя Вернон несколько раз круто разворачивался, что-то бормоча насчет того, чтобы кого-то сбить со следа, но мальчишки точно проверили — «на хвосте» никого не было. Даже сов. После того, как они едва не хором сообщили об этом в третий раз, им удалось упросить Вернона остановиться у автозаправки. Но как только все нужды были, так сказать, удовлетворены, машина вновь понеслась навстречу подозрительно темнеющему небу. Ночь в какой-то старой, захудалой и ужасно неуютной гостинице показалась мальчишкам благословением — их под конец пути все-таки укачало, так что стоило оказаться в кроватях, как они уснули. Гарри даже не помнил, что ел на ужин, хотя что-то ел, это точно. Рано утром их разбудили, накормили невкусным завтраком, загрузили в машину и отправились дальше. А еще дядя запихал в мусорное ведро очередную пачку писем, пришедших уже на адрес этой гостиницы. — Что-то не выветривается, — хмуро заметил Дадли полусонному Поттеру. Тот в ответ только плечами пожал. Разговаривать не хотелось. В школу волшебства тоже уже не особо. Это что же за волшебники такие, так над людьми издеваться? Вот у вампиров все просто: поймал, укусил и все. Некоторые покусанные, бывает, даже выживают и дальше живут себе. Хотя да, многие вампиры относятся к людям просто как к пище. Многие, но не все! Гарри задумчиво посмотрел на шею дяди Вернона и попытался представить это в качестве своего бутерброда. Или чая. Внутри нехорошо потянуло, а в конце концов пришлось сдерживать тошноту. Черт… Он же не сможет кусать людей! Хотя, может, это он знакомых не сможет? А если ему и солнце не страшно, и крови совсем нисколечко не хочется, особенно чужой, и в зеркале с ним все в порядке, может, он и не вампир вовсе? Но… кто он тогда? Неужели волшебник? Но тогда они все умеют отращивать зубы и кусаться? Зачем? Погрузившийся в глубокую задумчивость Гарри очнулся, только когда они приехали.

***

И он впервые увидел море… Огромная сине-серая вода вздымалась волнами до самого горизонта. Это было неуютно, но все равно красиво. Холодный ветер проникал сквозь одежду, и Гарри непроизвольно поежился. Наверное, они где-то на севере, в Литтл-Уингинге было куда теплее. Каменистый берег короткой косой резко уходил в море, а прямо напротив них был скалистый остров, показавшийся ему огромным грозным каменным замком. Вот только у замка не было ни ворот, ни дверей, ни окон — только несколько грубых ниш. — Папа, что мы тут делаем? — срывающимся голосом спросил Дадли. Дядя Вернон кивнул на остров, а потом ткнул пальцем в сторону его вершины, и мальчики заметили возле нее какую-то хижину. — Сегодня вечером обещают шторм! — радостно провозгласил дядя Вернон, а тетя едва не упала в обморок — мальчики с двух сторон поспешили ее поддержать. — Он сошел с ума, — одними губами произнес Дадли, и Гарри непроизвольно взял его за руку. Кузен дрожал и, кажется, не только от холода. — Он опять брал в руки письма, — прошептал ему на ухо Гарри. — Я думаю, все из-за этого. Петунья с недоумением переводила взгляд с сына на племянника и обратно, не понимая, почему они оба ее поддерживают и так дружно перешептываются. В последние дни она была настолько не в себе, что ей было трудно говорить. — А вот и джентльмен, который любезно согласился одолжить нам свой ялик! — провозгласил дядя Вернон, размахивая руками в сторону подплывающей старой лодки. — Он умеет грести? — сдавленно пискнул Дадли. — Твой отец в юности был серебряным чемпионом по гребле… в колледже, — слабым голосом приоткрыла тайну Петунья. — Ого… — Дадли посмотрел на отца с уважением и некоторой опаской. — Значит, шансов нет, уплывем, — Гарри совсем не обрадовался. — Зато не перевернемся, — Дадли смотрел на то, как старик причаливает и передает веревку от лодки его отцу. — Наверное. — Все на борт! — бодро скомандовал Вернон, придерживая лодку за нос. Первой, чуть не взвизгнув от того, как под ней покачнулась лодка, села Петунья. Дадли, поддерживающий мать, последовал за ней. Гарри решил в последний раз испытать удачу. — Может, вы меня просто оставите? Это ведь все из-за меня, то есть за мной… Тетя смотрела на него с надеждой, как и брат. — Нет! — отрезал дядя. — Нельзя! — Но почему? Если это за мной, просто оставьте меня, и от вас все отстанут! Вы вернетесь домой, меня заберут в эту чертову школу… И все будет хорошо. Гарри старался говорить как можно убедительнее: его наконец-то слушали. В один момент он даже поверил, что вот сейчас все так и будет, как он говорит — он останется на берегу, а Дурсли вылезут из лодки и поедут домой. Но дядя Вернон подхватил его за подмышки и молча зашвырнул чуть ли не на колени Дадли, который тут же съежился в комочек. — Дад, ты видел, я старался. Сзади тихо всхлипнула тетя Петунья. Пошел дождь, который постепенно усиливался, так что стало еще холоднее. Дядя Вернон лихо греб, а лицо его все больше краснело. Мальчики жались друг к дружке, Петунья куталась в плащ, который вскоре стал промокать, но тут они наконец причалили. Мальчишки так дружно рванули к хижине — скорее, хоть под какую-нибудь крышу! — что несколько раз падали, скользя на камнях, но почти не обращали на это внимания. И вот они ввалились в домик — грязный, провонявший морем и водорослями. «Хорошо хоть не рыбой», — подумал Гарри. — Да-а-а, — протянул Дадли. — С днем рожденьица. Гарри хихикнул и выглянул в окно. Небо окончательно затянуло тучами. Но пока они были вдвоем с Дадли — кто бы мог подумать! — приключение продолжало быть приключением. Дадли обследовал холодный отсыревший камин и отыскал коробок спичек. Пока они бежали наверх, то, конечно, неплохо согрелись, но мокрая одежда уже начинала неприятно холодить разгоряченные тела. Гарри обшарил обе комнаты в поиске дров, но безрезультатно. Единственное, что он смог — отыскать какие-то тряпки и плотно заткнуть ими щели в оконной раме, чтобы из них сильно не сквозило. Щели оказались такими большими, что в комнату проникала влага, а из-за дождя в доме повисла мелкая мокрая взвесь. Дадли то и дело выглядывал за дверь, видимо, все-таки беспокоился о матери. Наконец взрослые ввалились в дом, мокрые и обессиленные. Дадли обнял мать, а Вернон залез в сумку, достал из нее пару одеял и немного еды. Когда он прикрикнул на Гарри, протянувшего руку за чипсами, тот даже обрадовался и обменялся взглядами с Дадли. Тот пересел поближе, утащил пакет с чипсами и начал с аппетитом хрустеть, не забывая предлагать их Гарри. Вернон нахмурился, но промолчал. Петунья завернулась в одно из одеял, подвинулась, чтобы супруг мог присесть рядом, и о чем-то тихо-тихо с ним заговорила. — Кажется, у него проходит, — шепнул Гарри. — Черт, я даже рад. — Вот только толку мало, — пробурчал Дадли. — Отсюда уже никуда не деться. Эх, на час бы раньше! И точно: Вернон, словно скидывая с себя морок, провел по лицу ладонью, встал и пошел к двери. Но стоило ему открыть ее, как в хижину ворвался ветер с дождем — оставалось только закрыть дверь поплотнее и ждать, когда погода станет приемлемой. Настолько по-дурацки он себя еще никогда не чувствовал. Хотелось сорвать злость на племяннике, но жена рассказала то, что он не слышал от мальчишки, и ему стало жутко. Может, он был и прав, спасая Поттера от этих их колдунов? Но куда ему с ними тягаться… Настроение было отвратительным. Да и неприязнь к племяннику вернулась, несмотря ни на что. Но надо же, Дадли шепчется с ним, как будто так и надо… Странно… После того как они перекусили, Вернон попытался сжечь пакетики из-под чипсов и печенья, а тетя начала устраивать постели. В доме нашлось еще несколько заплесневелых одеял, пару из которых она постелила на старую софу, где устроились мальчики, а потом взрослые ушли во вторую комнату. Только там она наконец тихо расплакалась, принимая сбивчивые виноватые объяснения Вернона. Дадли уснул первым. Он долго ворочался, раскидывался во сне, пинался, так что в конце концов Гарри решил перебраться на пол, подстелив одеяло, а сверху укрывшись дядиной курткой, которую тот, уходя, кинул на мальчиков. За стенами противно завывал ветер, по крыше барабанил дождь, стены вздрагивали, и Гарри было страшно думать, каково им придется, если хижина вдруг развалится. Нет, все-таки надо будет добраться до школы. Вернутся же они домой когда-нибудь! А до сов он доберется, на рогатку с кузеном он уже договорился. Как же хочется есть! Интересно, а могут письмо отнести почтовые голуби? О том, что кто-то держит голубятню в Литтл-Уингинге, он вроде слышал…