Аltera fabula

Волдеморт, он же Томас Марволо Реддл, с которым так, мягко говоря, желали разобраться самыми разными способами почти все наши главные герои, из Хогвартса был удален в кошачьей переноске в состоянии закукливания: на входе-выходе из школы ловушки на духов представляли почти одно сплошное поле. Крупный черный низзл сидел смирно, а Том рискнул выйти только тогда, когда его унесли достаточно далеко — до Хогсмида. А там уже внимательно рассмотрел то, что его окружало, и первым делом — якобы хозяйку. Ведьма бальзаковского возраста с хитрыми карими глазками, тащившая его в специальной переноске и не выказывавшая к нему никаких особых чувств, его в данный момент устраивала. Хотя больше всего его устраивало то, что звали ее Джорджина Дорин Гуссокл… Неужели наконец повезло? И Том нырнул обратно в кота. Самой же ведьме было совершенно все равно, как на нее смотрит какой-то там низзл, она вообще не обращала внимания на окружающее, будучи в глубоких раздумьях: вынашивала новый план мести проклятым родственникам, которые посмели ее обойти в дележе наследства от покойного двоюродного дедушки. И нет, мадам не была злой, просто злопамятной. — Гуссокл-дарк-Хаус. Зеленое пламя взметнулось, и вот он оказался в каком-то доме. Где? Какая разница, раз есть каминная связь — он с этим разберется. Огромный низзл потянулся и… оказалось, выпускать его никто не собирался. Он грозно взвыл и начал драть переноску — но та не зря была не какая-нибудь там маггловская, от которой бы уже остались лоскутки, — ей было хоть бы что. — Ма-а-ау! — орал Том в полный унисон с душой и желаниями низзла: оба хотели есть, пить и еще кое-что, что никак нельзя делать в месте, где можно только лежать. Наконец переноску открыли. Низзл выскочил оттуда черной молнией и торопливо отправился обследовать помещения. Правда, со стороны был довольно забавный момент — когда он выскочил на лестницу, некоторое время стоял боком, дергаясь туда-сюда, словно никак не мог решить, вверх или вниз ему бежать. В конце концов Том дал природе кота свободу, и тот выкатился во двор. Когда природные дела были завершены, кот ничего не имел против того, чтобы обследовать периметр, и Тому открылось одно слегка настораживающее обстоятельство: покинуть зачарованный двор он не мог. Ни в каком виде. И это были не знакомые ему уже ловушки, а что-то куда более серьезное — он ощущал вибрации, напряжение, и от опасности у низзла шерсть вставала дыбом. Он отошел назад и отправился в дом — изучать. Планировка оказалась совершенно простой — три этажа, прямые коридоры с дверями в разные комнаты. Вот только подвал снова заставил вздыбить шерсть и отскочить от греха подальше. Да что же это такое происходит-то?! В это же время мадам Гуссокл преспокойно пила чай со сладостями от Фортескью и перебирала ритуалы, в которых ей бы мог пригодиться черный низзл. Точнее, те ритуалы, где его было бы выгоднее всего оприходовать. Ведь зачем добру пропадать? Вон сидит и пялится на нее своими глазищами, морда наглая. Еще и корми такого… Хм, а действительно. Том быстро проглотил свой скромный завтрак и решил, что момент подходящий. Он вышел из низзла и, уже не обращая внимание на то, как расширяются глаза сидящей напротив женщины, ринулся вперед… И словно размазался о стенку. Собравшись снова и оправившись от оглушения, он попытался уйти назад. Не вышло. Он сидел между двумя стенами, как в камере. Надо попробовать вверх! Очнулся он не сразу. Зато сразу сообразил, что находится в ритуальном зале, да не простом. — И кто это тут у нас? — голос действительно принадлежал этой ведьме Гуссокл и был до неприятного приторным. Том ощутил себя более чем странно — его что-то держало висящим едва не за шкирку. Это было бы объяснимо, если бы он оставался в низзле, но низзл сидел рядом и тоже, по всей видимости, был слегка оглушен — ошарашенно озирался и периодически тряс головой. И Том атаковал… Потому что терять, кажется, было нечего. Вот только никто не знал, что уже на протяжении десятков поколений скрывает семья Гуссокл, точнее ее младшая ветвь — появляющихся через поколение потомственных некромантов, у которых генетически закреплен признак — не поддаваться всяким пытающимся вселиться в них духам. Ах да, и врожденной ментальной защитой, хотя это уже признак всех рожденных в этой семье, старшей ветви тоже. Это все жуткая ведьма ему вкратце изложила, хохоча и продолжая трясти. Том не сдавался и попробовал последнее, что могло его спасти: одно страшное, полностью обезволивающее волшебника заклинание на парселтанге. И выяснил, что мадам Гуссокл, оказывается, умеет шипеть не хуже него. А в плане ругательств — так даже и получше. — Дар Слизерина не должен пропадать… — Он попытался использовать еще одну зацепку, когда мадам отвела наконец душу — пошел на контакт. — Ага, пропадать должна я, — наконец ответила ему треклятая Гуссокл. — В недрах Аврората или Отдела тайн, и исключительно благодаря этому «дару». Ты, никак, меня за дурочку считаешь, мальчик? И не надо стискивать зубки, они от этого портятся. Впрочем, тебе как раз можно, ты не рискуешь — нечем. Эх, воспитывать тебя еще и воспитывать. И учить… Насчет того, чтобы поучиться у потомственного некроманта, Том был очень даже не против, но воспитание… само слово вызывало у него нервную дрожь. — Ты мне понравился, малыш. И кто же ты у нас такой? Я люблю тех, кто не сдается. Что именно ведьма любит делать с теми, кто не сдается, Том пока решил не спрашивать, как и отвечать на вопрос о том, кто он. Поэтому его допросили по всей форме, хотя ему все же временно удалось отвертеться, выдав свое предыдущее место обретания — Уолли Брауна. — А вот это приятно слышать. — По голосу чувствовалось, что мадам была довольна. — Значит, внук у Мелинды родился-таки настоящим волшебником. Ай да малыш Уолли… — Как волшебником? — не сдержал удивления Том. И узнал, что у некромантов магия проявляется совсем не так, как у обычных волшебников — ни детских выбросов, ни впоследствии неожиданных демонстраций — элементарный отбор. Не выживали такие, по крайней мере до того возраста, когда были способны оставить потомство. Ну и к обычному колдовству «созревали» намного медленней обычных волшебников — обычно после двадцати лет, а то и позже. — Так вот почему я решил, что мальчик — сквиб… с необычными способностями. — Ну да, откуда бы у тебя такие знания, если сам раздел магии был запрещен и тщательно искоренялся на протяжении нескольких сотен лет. Ну что, насчет «необычных способностей» все выяснил? — Э… да, благодарю… — И что же мне теперь с тобой делать? — Быть может… учить? — Вопрос был риторический. А насчет учить… Том внезапно ощутил, что его, точнее то, что от него осталось, внимательно прощупывают — или просматривают? — дюйм за дюймом. — Пф… — Он сразу понял, что вердикт ему не понравится. — Никакого смысла. У тебя нет никаких способностей, что бы ты там о себе ни мнил. Даже если достать тебе тело, чтобы куда для пользы приспособить… — Я… Я не останусь в долгу! — Том едва не дал петуха от волнения и постарался подольститься. — Я… я весь мир брошу к вашим ногам… о моя леди. — Идиот, — фыркнула «его леди». — Даже если ты вдруг решишь выполнить свое дурацкое обещание, что мне с этим миром делать прикажешь? — В…владеть… — растерялся Том. — Мой безразмерный ридикюль порвется, — съязвила «его леди». — А он мне дорог как память. — Но власть!.. — попытался продолжить искушение Том. — Это же… — Собой для начала овладей, дурик бестелесный, — получил он в ответ, словно ладонью в лоб. Как же трудно разговаривать с этой… с этой… хм… Леди. Да, с некромантами лучше не спорить и называть их вежливо даже мысленно. Особенно мысленно. Тем более когда ты в таком положении. Уж это-то Том был в состоянии понять, а потому затаился и больше не рыпался. Зато много думал. Он завяз в чем-то, словно муха в янтаре или древней смоле, ничего не мог с этим поделать, а оставили его, кажется, надолго.

* * *

— Полагаю, дух мистера Реддла покинул нас в том самом низзле, — выдал свою основную гипотезу Снейп на очередном общем собрании, после чего перечислил полученные им подтверждения данной гипотезы. — Значит, миссис Гуссокл, — потер сухонькие от перебирания бесчисленных пергаментов ручки Альбус. — Прекрасно. Я склонен с тобой согласиться. Есть другие мнения? Нет? Замечательно. Надо будет в гости наведаться. — И как ты это себе представляешь? — как-то по-снейповски подняла бровь Минерва. — Поздороваешься и спросишь, не пролетал ли мимо нее дух мистера Реддла? Или не проявляет ли ее новый питомец несвойственные его породе качества? — Ну, для начала я бы побщался не с миссис Джорджиной, а с Мирандой. С ней-то я сам был знаком еще в молодости — школьные дела, сами понимаете, я тогда преподавал трансфигурацию, а она принимала выпускные экзамены. Заодно и о ее сестре поговорил бы. — А… Это имеет смысл, — кивнула Минерва. — Но могу поспорить, она причину твоего визита раскусит после первых же фраз. — А я разве против? — аккуратно приподнял седые бровки Альбус. — Стоило бы поискать, не связывало ли что-то Грин… вашего предшественника с Гуссоклами, — предложил Флитвик. — Вы же займетесь этим? — скривился Альбус. — У меня уже перед глазами рябит… — А заклинания поиска использовать не пробовали? — раздался голос всегда исключительно молчаливой мадам Пинс. — Какие? — живо обернулся к ней Дамблдор. — Обычные… — растерялась та. — Какими хозяева гримуаров заставляют их открыться на нужной странице, например. На разрозненные записи, сделанные одним человеком, тоже действует. В жизни не поверю, что вы не знаете. Уважаемые профессора простонали едва не в голос. Стыдно стало всем. Почему никому даже в голову-то не пришло такое простое решение? Работа закипела: теперь она была куда более четкой и понятной. Однако никаких связей бывшего директора с Гуссоклами выявлено не было, и Альбус уже прикидывал время, сможет ли он оставить школу в выходные на пару-тройку часов.

* * *

Видеть Грегори Гойла, со скрещенными ногами сидящего на своей кровати и глубоко ушедшего в изучение какой-то книги, было довольно непривычно, но отрывать его от этого занятия никто не рисковал — даже Малфой. — Парни, что я нашел! — Гойл едва не заорал, выныривая из текста, и обвел всех большими глазами. — Что? — дружно придвинулись к нему Драко, Винс, и даже Тео соскочил со своей кровати, чтобы поглядеть через плечо, что там такое-разэтакое читает Грегори. — Я, кажется, понял, для чего меня все время дома за фортепиано усаживали… И за китайский, особенно за наречие Гуанчжоу. Вот: «Нотный текст выражает интеллектуальное содержание», — процитировал Грег. — И что? — Парселтанг — тональный язык. Когда один и тот же слог содержит несколько регистров, одновременно происходит изменение музыкальной высоты звука при переходе от одного регистра к другому и модуляции. В парселтанге важна не только высота звука, но и его модуляция. Парни выпучили глаза и не сразу обрели дар речи: Гойл с такими сентенциями — это было что-то новенькое. — Повтори… нет! — воскликнул Драко и впервые в жизни поморщился собственному несовершенству. — Попроще изложить можешь? — Вот нотная запись приветствия на парселтанге, — осторожно открыл новую страницу Грегори. На ней оказалась самая настоящая нотная запись, только без ключей вначале — ни басового, ни скрипичного. — Предлагаешь это спеть? Думаешь, сработает? — Предки вообще-то свистели. — Что-о-о? — Погоди… Я правильно понял, что шипение можно заменить свистом? — Нотт уселся на кровать рядом с Гойлом. — Ты уверен? — Предки не жаловались, — улыбнулся Грег. — Я вот только сейчас сообразил, что у нас никогда не было никаких проблем со змеями, хотя вокруг их водилось достаточно. Я в детстве даже ловил. За хвост. — И не кусали?! — Ну… я всегда гулял под присмотром. И теперь понимаю, зачем мама иногда что-то насвистывала, а потом велела отпустить. А тогда думал — песенки… — Как бы это испытать? — Ну… в лес надо. — Не обязательно в лес, змеям сейчас тепла не хватает, на опушке могут греться, на камнях у озера… — У меня другой вопрос. — Драко скрестил руки на груди. — Ну просвистишь ты приветствие, а тебе возьмут и в ответ прошипят. И что ты поймешь? А если это вопрос тебе — что ответишь? — А тут словарь есть. — Гойл, довольный всеобщим вниманием, ткнул куда-то в страницу, и та действительно прошипела что-то коротенькое. — Слышали? Это значит: «ползи мимо». А вот это, — он ткнул еще раз, и все услышали куда более громкое шипение явно раздраженной змеи. — Это «вон отсюда, а то укушу». — Почему-то я так и подумал… — Вы представляете, сколько всего учить придется? — вернул их к реальности Тео. — Каждое слово, которое может понадобиться. Да еще на слух это все определять. Да нам нескольких лет не хватит! Даже если она, — он кивнул на книгу, — будет шипеть вместо нас. Драко задумчиво посмотрел на Грегори и вдруг прищурился. — Что-то мне не верится, что такие замечательные предки не изобрели кое-чего, что могло бы им облегчить… эм-м-м… процедуру общения. — Ты совершенно прав! — открыто улыбнулся Грег. — Артефакты-переводчики дома быть непременно обязаны. Иначе… смысл вот этого всего? — Кстати, откуда ты книгу-то взял? Домовик принес? — догадался Винс, и Грег кивнул. — А артефакт принести он не сможет? — Не уверен. Они ж в особом хранилище. Надо разрешение отца, наверное. — Надо его получить! — То есть я как-то должен буду объяснить, зачем мне в школе парселтанг? — А правду напиши, — отозвался Драко. — Мол, мы ищем Тайную комнату. В свободное от учебы время, разумеется. — А он напишет, что это сказки, так что обойдешься? — Ему трудно дать сыну возможность поиграть? Кстати, я могу добавить к твоей и свою просьбу. — Малфоям не отказывают, — усмехнулся Грег. — Вот только отцу могут сказать. — И я ему отвечу то же самое. Что мы, не можем полазать по замку и пошипеть — например, на все змеиные изображения? Думаю, ему самому будет интересно, что у нас выйдет. — Ну-у-у… может быть, если оценки подтяну, отец и согласится. Две хищные улыбки — Драко и Тео — заставили его вздрогнуть. — Придется, Грегори, придется. Но мы с, — Драко взглянул на Нотта, дождался его кивка и продолжил: — Мы с Тео тебе поможем. А заодно и Винса привлечем, нечего ему прохлаждаться. — Я хотел сказать, что, — начал Крэбб, но продолжить ему не дали, дружно доказывая необходимость поддержки товарища в таком сложном деле, как учеба, и особенно трансфигурация и чары, а также зельеварение… Когда все иссякли — довольно быстро, надо сказать, — Винс вздохнул и наконец продолжил: — У меня идеальный музыкальный слух. И музыкальная память тоже. — То есть ты сможешь уловить, если что не так? — изумился Драко. — И… сколько тебе понадобится, чтобы выучить вот это все? — Гойл потряс «Словарем». Винс в ответ что-то просвистел. — И что это было? — Приветствие. Проверяй. — С первого раза? — А зачем мне второй? — Винс… ты, оказывается, гений? — Да бросьте вы… Крэббы все такие. У нас и заклинания, которые фамильные, почти все свистящие. — Спятить можно… — Драко подскочил, потом сел. — Что я узнаю! И почему мне этого не говорили? А отец знает? Винс пожал широкими плечами: — Так ты не спрашивал… Не знаю. — Так. Прошу составить мне список ваших особых способностей, — распорядился Малфой. — И отдать мне не позднее сегодняшнего вечера. — А какие считаются особыми? — решил уточнить Тео, к которому слова Драко, конечно же, не относились. Малфой покраснел. — Все! — Ну, мы до вечера не успеем, — прогудел Гойл. — Нам еще домашку делать. — Спишете у меня, — вздохнул Драко. — Все, за работу. И с еще более протяжным вздохом раскрыл учебник трансфигурации — этот предмет тоже не был у него среди любимых, и дело было не только в преподавателе…

* * *

Падма Патил заскочила в туалет на втором этаже — нужно было привести себя в порядок. Две противных девчонки, кажется, со второго курса Слизерина заставили ее прическу растрепаться, наложив какое-то интересное заклинание, вынудивившее одну прядь волос извиваться маленькой змейкой. Падма для начала сделала вид, что испугалась, — она знала, что может сделать, но для этого нужно было остаться одной, — немного пробежалась по коридору, а после поворота как раз обнаружила дверь. На ней было написано, что туалет не работает, но ей всего-то и нужно было, что зеркало — ведь не могло же оно тоже «не работать». Ей было интересно как само заклинание, так и способ его отменить, так что она взмахнула палочкой, произнося «Финитэ» без особого энтузиазма. Зеркало отразило ее предвкушающую улыбку, когда заклинание не отменилось — непослушная прядь продолжала двигаться. И вот тогда Падма прошипела то, чему научилась, еще будучи ребенком в гостях у прабабушки в Раджастане. Прядь улеглась. Падма торжествующе взглянула на свое отражение и удивленно расширила глаза, заметив за ним в зеркале какое-то движение. Она быстро повернулась к стене. Нет, наверное, ей показалось! Над раковиной умывальника золотился барельеф маленькой змейки. Девочка протянула руку и медленно погладила золотую спинку аккуратно наманикюренным пальчиком. Показалось или нет? Она задумчиво прикусила губу. В любом случае ничто не мешает ей попробовать. — Здравс-с-с-ствуй, — прошипела она, и змейка шевельнулась. Падма едва не захлопала в ладоши — кажется, она напала на след какого-то секрета! Она шипела самое разное — пыталась поговорить, но змейка не отвечала, и не то чтобы в голову ей не приходил вариант за вариантом — времени перед следующим уроком оставалось слишком мало. «Я вернусь!» — прошипела она и побежала на занятия.