Аltera fabula

Джорджина Дорин Гуссокл аккуратно тремя пальцами держала белоснежную с золотом чашку — у ее младшей сестры Миранды был чудесный, почти невесомый сервиз и великолепный чай — такой, что ради него старшая сестра иногда даже выбиралась к ней в гости. Нынче у нее была еще одна причина, даже две. Но для начала они обе собирались отдать дань традиции, то есть просто получить удовольствие от напитка и от общества друг друга. Со стороны это выглядело как самое обычное чаепитие двух очень пожилых леди, но… — И как тебе новый вариант Альбуса нашего Дамблдора? — первой, как всегда, не выдержала Миранда и, глядя на сестру, сделала последний глоточек. — Ты была права. — Джорджина отставила в сторону опустевшую чашку. — Он действительно подменыш. И довольно занятный. Но знаешь, дорогая, почему-то мне вовсе не хочется исполнять его просьбу. Загубит он мальчика. — Ты успела привязаться к этому своему куску духа? Серьезно? — Мира, ну что за глупости. Дело в том, что он так и не сдался, что внушает мне некоторое удовлетворение и даже толику уважения. Был бы он чуть поумней… и повоспитаннее, конечно… Но мне уже совсем не так скучно в Гуссокл-дарке, представляешь? Миранда Гуссокл мягко улыбнулась старшей сестре. Давно прошли те времена, когда сестры ее разыгрывали, — и как раз Джо как самая старшая не участвовала в этом — у нее хватало своих занятий. Но несколько раз пресекала и даже пыталась воспитывать остальных сестер — увы, столь же безуспешно, как и родители — слишком поздно тогда они все спохватились. Да и возрастной разрыв у сестер был существенный. Это сейчас три десятка лет казались им почти безделицей. Альбус Дамблдор мог сколько угодно трясти своей белой бородой, но Миранда прекрасно помнила его еще сопливым рыжим первокурсником. Что уж говорить о Джорджине… Хотя в то время ей дела живых людей были и вполовину не так интересны, как некоторые фамильные секреты, что перешли к ней как к старшей сестре и наследнице рода. Как старшая в семье, Джорджина теперь гордилась младшей сестрой, по учебникам которой училось уже не одно поколение волшебников Британии — да и как не гордиться такой толковой девочкой! Жаль, к семейной магии у той ни душа не лежала, ни способностей не было: видимо, закончились на Тайнвистл, светлая ей память, а остальные разъехались. Вовремя, надо сказать. Мудро поступили. Некому больше затевать сумасшедшие эксперименты — в Британии, по крайней мере. Это она не могла покинуть родные стены — без нее созданное предками понемногу пойдет прахом. Конечно, когда она решит окончательно отойти от дел и от этого мира, кто-нибудь из все еще многочисленной и рассеянной по свету родни вернется, но разве это будет то, что надо? Признаться младшенькой, что ли, в том, что она задумала? И сейчас или немного погодя? — Знаешь, Мира, мне кажется, я соскучилась по внукам, — начала она издалека, но сестра не поняла намека. — Так съезди да навести, — удивилась она. — Тоже мне, дел. Дом не развалится, по мере сил пригляжу. — Ты не любишь тот дом, зачем себя мучить. И сдались мне те желчные старикашки! — Погоди. — С Миранды слетела вся расслабленность — она наконец поняла. — Ты что, хочешь завести внука? И… как ты себе это представляешь? Ах, ты все-таки этого своего пристроить решила, я права? Старшая сестра смотрела на нее и молчала. Миранда прикусила губу почти как в детстве, когда ей попадалось трудное задание. — Как ты это себе представляешь? — снова спросила она после паузы. — Ну не так чтоб особо сложно… Маленькие сироты, бывает, умирают от вполне естественных причин… — Но твой… он же совсем остаток! Какая там часть осталась? — Главное, разум сохранен. И даже имеет возможность меняться, которую уже несколько раз использовал. А любой конец может быть и началом чего-то. — Огрызок от крестражей — и меняться? — Причем к лучшему. — Не могу поверить. — Я проверяла. Ты знаешь, он неплохо контактировал с одним из наших внучатых племянников, Уолли Брауном. Представляешь, у Браунов мальчик оказался вовсе не сквиб… точнее, не совсем сквиб. — Сказки какие-то. Ой, прости. — Миранда даже не глядя на сестру ощутила, как в комнате сгустились недобрые тени. — Я тебе верю, конечно же, но сама понимаешь — это же просто нонсенс! — Я тоже была удивлена. — Сестра не торопилась оттаивать, но дело есть дело. — Именно поэтому жаль было бы потерять такой интересный кусок души. А вот воплотить было бы… занимательно. — Значит, хочешь найти умирающего сиротку? Ну… думаю, с нашими связями это будет не слишком сложно. Возраст? — До трех лет, не старше. — О… Это несколько усложняет вопрос, знаешь ли. — Можешь не беспокоиться, я справлюсь. — Какая помощь тогда нужна будет от меня? — Вот это другой разговор. Немного силы в ритуале, дорогая, ну и, конечно, посчитать кое-что для меня. — А я уж было подумала, что ты меня к Альбусу за крестражами отправишь. — Да плевать на них. Все куски души сами прилетят в нужный момент. — А как они повлияют на… твоего протеже? — Вот это второй вопрос, в котором я хотела бы опереться на твои расчеты. — Ну, не такой уж я одаренный арифмантик… — Можешь найти лучше? Займись. — Хорошо, Джо, сделаю. Но мне нужны подробности. — А вот за ними, дорогая, — к Альбусу. — Я так и знала! — всплеснула руками Миранда. — Нет, ведь сразу ты признаться не могла, что я угадала. — Ты и не угадала. — Ты могла сказать, что почти! Сестры рассмеялись. — Но все же, согласись, ты не за самими крестражами к нему явишься, а всего лишь за информацией. — Да, конечно. Как всегда, сделаю вид, что есть некие мысли, что могут им помочь в поиске… Физические вещи тебе действительно не нужны? — Миранда с уважением посмотрела на сестру. — Прости, представить не могла, что у тебя такая сила. — И сделаешь мне большое одолжение, если не будешь представлять, — грустно улыбнулась Джо. — Не хотелось бы на старости лет покидать родные пенаты, знаешь ли. И нет, вещи мне не нужны, только их образы. И их основные материалы — металл там, камни, кости или что-то еще. — Металл с камнями, полагаю, какие-нибудь украшения. Дорогая, я же без тебя вообще с ума сойду… Тут же поговорить-то толком не с кем — сплошной детский сад. — И через некоторое время мы его чуточку увеличим… — Подкинув в него бомбу замедленного действия? — Ну зачем же ты так о хорошем мальчике. Я сумею его правильно воспитать. Или ты и в этом сомневаешься? — Сомневаться в тебе, дорогая старшая сестра, — Миранда сложила ладони лодочкой, словно в молитве, — очень, очень глупое и неблагодарное занятие. — То-то же. Кстати, почему бы тебе действительно не помочь Альбусу в поиске, если получится? Неплохой стал мальчик, без той гнильцы. Хотя предыдущий был интересней, но этот как-то приятней. Может, что и из него вырастет… — Я подумаю. Ну что, мне активировать все связи при лечебницах? — Не думаю, скорее при травмпунктах и этой, как ее? — службе спасения. Тело нам нужно здоровенькое, мне ему еще магические каналы строить и ядро пересаживать. Гибель при аварии подойдет, но хронических заболеваний и наследственных дефектов быть не должно. — Могу задействовать кое-кого из авроров… В Лютном с малышами подобного рода неприятности происходят почаще, чем с маглами. Придется подождать, конечно, зато на всем готовом, так сказать. — Хорошая идея. Пожалуй, и я так сделаю. Ведь наши каналы не пересекаются, не так ли?

* * *

Радовать, а может, и пугать Тома своими планами по его новому воплощению мадам Гуссокл-старшая не торопилась. Однако осмотреть его самым тщательнейшим образом на предмет определения количества крестражей ей казалось необходимым, несмотря на то, что тот в конце концов признался в сотворении аж пяти штук. — Нет, как до такого вообще можно было додуматься! Пять! Юный идиот! — бушевала мадам. — Ну… не такой уж юный, — смущался Том, узнавший все же о том, что именно он не дочитал из важнейшего трактата. — Но тогда был, да. А что ему еще оставалось, кроме как признать собственный идиотизм? — Погоди… — Его резко развернули и тряхнули что было сил, так, что Том подумал, что было бы тело — получил бы разрыв селезенки. Если раньше мадам была недовольна, то теперь ему пришлось познакомиться с ее негодованием. Ощущать себя котенком в бушующем море Тому очень, очень не понравилось… Наконец мадам заговорила, точнее прошипела, вымораживая весь остаток его души: — Ты решил мне соврать, мальчиш-ш-шка?.. — В чем? — еле выдавил Том. — Шесть! Ты сделал шесть крестражей! Эта новость оказалась чересчур даже для него. Даже для прошедшего приют, бомбежки, предательства… — Том! Нет ответа. — Том!!! Нет ответа. И наконец тихое, на грани слышимости: — Я не делал шестого. Могу чем угодно поклясться — это так. — Но планировал? — Да! Но никак не мог найти подходящий предмет! — Значит, он сам тебя нашел? — Понятия не имею! — Рассказывай. Коротко, по существу и с самого начала. Что сделал, когда и как. — Мадам Гуссокл призвала прыткопишущее перо и свиток тончайшего пергамента и приготовилась слушать. «Дневник, бумага, картон, 96 страниц, переплет и обложка из искусственной кожи, — строчило перо. — Создан в 1943 году после смерти Миртл Уоррен из-за взгляда василиска». — Что? Магловская тетрадка? Не мог поприличней чего найти? — изумилась Джорджина. — Я не планировал. Больше под рукой ничего не было, — хмуро пояснил Том. — И у тебя получилось… потрясающе. — Передан на хранение Люциусу Малфою, должен быть в его доме. — А эта информация мне не нужна. Хотя… ладно, давай и ее. Перо снова побежало по пергаменту. «Кольцо Марволо Мракса, наследство Певереллов, 1943 год. Тройное убийство всех оставшихся родственников: мага Марволо Мракса — деда, и двух магглов — родителей отца». — Тройное? Ну ты… Какая, должно быть, темнейшая вещь получилась. Трое, да еще родная кровь. Молоде-е-ец, — язвительно протянула она, — озаботился, сделал себя трижды предателем крови. — Это получилось спонтанно… — Том очень хотел бы скрипнуть зубами, да нечем было. — Не смог сдержать ярость? И ни о чем даже не начал догадываться после этого? Ладно, с этим я уже все поняла, продолжай. «…находится в хижине Мраксов в Литтл-Хэнглтоне». — Медальон Слизерина, сорок шестой год… — Ого. И где же ты его раздобыл? Уверен, что не подделка? — Работать в Горбин и Бэркс — и не отличить подделку от подлинника? — обиделся Том. Перо продолжало строчить — и вот на пергаменте оказалась история Хэпзибы Смит, питавшей такую глупую слабость к молодому красивому подлецу, и предпоследний, по мнению Тома, крестраж — чаша Хельги Хаффлпафф. — Убил, значит, и ограбил несчастную женщину… Знаешь, мальчик, а мне даже не это активно не нравится. А то, что ты же за ней ухаживал, верно? О… что, неужели тебе самому мерзко? Это уже интересно! Хотя да, после твоих предыдущих абсурдных поступков… ну, кроме первого, можно было ожидать чего-то подобного. Но самое интересное, что я вижу — сейчас у тебя это вызывает отвращение. И откуда бы это взялось? Неужто Уолли поделился? Тем временем Том рассказал, как после появления медальона Слизерина ему пришла идея отыскать и сделать крестражами реликвии Основателей Хогвартса, и поведал не самую простую и короткую историю про поиск знаменитой диадемы Ровены. — Какой же ты был пафосный балбес, — грустно резюмировала мадам Гуссокл. — Но ты изменился, чувствуешь? — Не знаю. Наверное, теперь я многое сделал бы иначе. — Не дурак, значит, — кивнула сама себе мадам Гуссокл. — И с чего бы ты начал? — Всесторонне изучил бы вопрос, а не действовал на основании одного лишь прочитанного текста. — Кажется, ты действительно не безнадежен. А теперь отдыхай. — Она сделала пасс палочкой, сосредоточилась, после чего выписала ее кончиком, мерцающим мертвенно-бирюзовым светом, очень длинный и сложный узор. Тома поглотила темнота — но вовсе не злая, а спокойная и даже где-то уютная. «Я, конечно, знаю, что испанская поговорка про то, что сон разума рождает чудовищ, справедлива, — думала мадам Гуссокл, аккуратно подвешивая на место свой любимый трофей. — Но вообще-то, смотря какой разум. А главное — смотря какой сон. Некоторые могут тех же чудовищ прекрасно и убивать…» Джорджина Дорин Гуссокл потерла сухонькие ручки. Огрызок совершенно неосознанно пытался сам себя достроить хотя бы до подобия цельной личности, используя для этого все возможности. Нужно теперь четко понять, сколько и чьего он таким образом захватил, ну или на него «налиняло». Да и юным Уолтером, наверное, тоже стоит заняться. А не пригласить ли его к себе на время школьных каникул? Явиться к Браунам, представиться дальней родней из… ну, скажем, Бразилии? Трансфигурировать только пару-тройку приличных бриллиантов, и богатую тетушку там будут на руках носить! Пожалуй, так она и сделает. Что-то спокойная старость, о которой когда-то так мечталось, ей уже поднадоела. Но что было сейчас совершенно необходимым, так это определить тот шестой крестраж — след от него был каким-то слишком уж странным… Хотя каждый след был тем еще, кроме разве что Чаши и Диадемы: там все было продумано и проведено со всем тщанием, в отличие от предыдущих ритуалов. Нет, ну куда это годится? Спонтанное изготовление Дневника еще туда-сюда, если бы не целиком и полностью неволшебные материалы, которые совершенно непонятно каким чудом смогли принять сложную темную магию и еще большим чудом — удержать ее. Кольцо, созданное на убийствах кровных родичей, причем практически последних — ее саму передергивало, и несмотря на опыт и нездоровое с юных лет любопытство ей вовсе не хотелось даже посмотреть на него.

* * *

После первого же совета первого в истории Хогвартса объединенного отряда по изучению подземелий любимой школы, проходившего в субботу днем и — вот сюрприз! — в отсутствие одного из главных лиц, а именно Гарри Поттера, усвиставшего без предупреждения неизвестно куда, было решено для начала составить схемы коридоров и отметить на них все места, где встречаются змеи в том или ином виде. А там уже притащить к каждому из них Поттера, пусть шипит. Сердитые на Гарри его друзья — Падма, Гермиона, Невилл и Маркус — подумали было и… согласились. Падма же лишний раз о своих талантах предпочитала даже не заикаться — Поттер так Поттер. И они сразу же отправились в самый дальний коридор, куда их проводили слизеринцы, несмотря на то, что вел он в сторону Хаффлпаффа. Слизеринская же компания, руководствуясь полученной ранее от своих родственников информацией, отправилась в обход этажом выше. Благодаря полученным Драко эксклюзивным сведениям, их теперь интересовали уже не столько подземелья, сколько первые два этажа. Но первый этаж был наполовину занят Большим залом, а остальное — различными хозяйственными помещениями, где почти постоянно отирались то Филч, то его кошка, то домовики порой мелькали. Сперва это казалось интересным, но в конце концов любой интерес гаснет, если ему вместо старинных закоулков замка предъявляют то хранилище овощей, то старых парт, шкафов и прочей мебели… Его еще поддерживала периодическая необходимость прятаться от Филча, но и тот вскоре куда-то ушел — в конце концов, замок не ограничивался нижними этажами. А Драко, Тео, Винс и Грег, бросив зарисовки схем коридоров — все равно никаких змей они пока не обнаружили, наконец повернули к лестнице, ведущей наверх, и почти сразу увидели маленький отворот. Проверять его было уже откровенно лень, но Нотт, да и Крэбб иногда отличались дотошностью. Им и улыбнулась наконец удача: на высоте чуть выше колена они заметили что-то вроде барельефа с длинным и узким хвостом. — Я бы так не радовался. — Драко пригасил Люмос, с которым он рассматривал полустертый барельеф. — Хвост тут точно есть, но принадлежит он ящерице или змее, сказать невозможно. — Поттер пошипит — и узнаем, — предложил Винс. — Сами проверим! — неожиданно заартачился Драко. — Лично я хочу, чтобы комнату Слизерина нашли именно мы! Потому что это наше наследие, и никакие там сине-бронзовые к нему отношения не имеют! — Даже шипящий Поттер? — А если… — Драко, ставь этот твой щит. — Сейчас, амулет достану. Готово. Грег, шипи. Свисти то есть. Грегори посмотрел на Драко. — А что свистеть-то? — Ну… не знаю. Поздоровайся, что ли. Грег просвистел. — Ничего не получается. — Значит, ящерица. — А вы что, серьезно ждете, что барельеф насвистит вам ответ? — Может, это должна быть какая-то команда? Например, чтобы проникнуть туда, куда уводит этот хвост? Грег просвистел что-то короткое. — Переведи… — Я сказал «откройся», — ответил тот. — А что еще-то? Внезапно стены вокруг дрогнули, посыпав их тонкой каменной крошкой, полуразрушенный хвост на глазах обрел совершенно ровные аккуратные очертания и втянулся между камнями, и словно со всех сторон раздалось ледяное и жуткое: «Х-ш-ш-ш-а-а-ас…» Звук был таким, что кожа у всех четверых мальчишек покрылась пупырышками, а волосы приподнялись. Но какой слизеринец будет очертя голову… оставаться в опасном месте? Быстрей ветра мальчишки пронеслись вниз, в благородный сумрак родного факультета, и перевели дух, только очутившись в своей спальне. Кое-кто даже с трудом удержался, чтоб не залезть, как в детстве, с головой под одеяло. Но мы не будем говорить о постыдных слабостях, пусть это будет разумная осторожность. — Я туда рейвенкловцев не поведу! — неожиданно заявил Грег. — Я и сам туда больше ни ногой, — отозвался Тео. — Я… — Драко зашарил по карманам и побледнел. — Я там свой амулет оставил. Который щит. — Оу-у-у… — Угу. — Дурак, домовика пошли! Драко кивнул, стараясь не выдать благодарности за дельный совет. — Да, я тоже об этом подумал, но ты меня опередил. Тео Нотт усмехнулся, но промолчал. — Интересно, вороны что-нибудь нашли? — Узнаем после ужина, потерпи.