Рай для двоих

      — Михаил, а когда я умру, куда я попаду? — Адам отвлекся от газеты, публикующей сплетни и непроверенные факты про знаменитостей, — снова в ад? Или в рай?       — В рай, — уверенно ответил архангел, — я позабочусь об этом. Погоди, — нахмурился он, резким движением руки смахнув со стола «желтую» прессу. — Почему ты вдруг заговорил о смерти? — Михаил щелкнул пальцами, оставив от газеты лишь маленькую горстку золы. — Хватит читать ерунду.       — А рай, он какой? — поинтересовался парень.       — А ты разве не помнишь? — удивился архангел. — Кажется, это был твой выпускной.       — Не помню, — Миллиган отрицательно помотал головой.       — Рай — это самые счастливые воспоминания, — напомнил Михаил и вновь поинтересовался: — так почему ты спрашиваешь?       — Я хочу умереть, — выдохнул парень, потерев переносицу.       Архангел помрачнел. Этот разговор нравился ему все меньше и меньше.       — Не говори ерунды, — бросил он.       — Но правда, — отозвался парень. — Моя мама мертва, отец — мертв. Девушка, которая мне нравилась в колледже, уже замужем, у нее двое детей. Я считался мертвым десять лет. Ты собираешься на небеса. А меня решил оставить на земле. Скажи, ты ведь сможешь приходить ко мне, в мой рай?       — Могу, — с тяжелым вздохом откликнулся архангел. — Но я не хочу, чтобы ты умирал…       — Значит ты не убьешь меня? — с разочарованием в голосе отозвался Адам и вскрикнул от неожиданности.       Михаил от злости или накрывшего отчаяния не расчитал силу, наградив друга сочным подзатыльником.       — Не смей даже думать об этом! — рявкнул он. — Я хочу, чтобы ты жил. И ты должен жить, наверстать упущенное.       — Хорошо, — согласно кивнул Адам, решив по своему. Им совсем недолго оставалось делить одно тело. Главное, чтобы архангел не решил влезть в его мысли, чего давно уже не делал.

***

      Михаил занимался канцелярщиной. Бумажной волокитой, как это называли на земле. Вообще, эта работенка не для архангела, но немногочисленные ангелы были заняты другими, более значимыми вещами. Со времени несостоявшегося апокалипсиса дела, да и сами небеса пришли в упадок.       Архангел перелистывал документы, касающиеся свежепоступивших душ. Он замер, увидев знакомое и такое родное имя. Отбросив дела, он бросился к дверям личного рая.       Дверь с табличкой: «Адам Миллиган. 1990 — 2009; 2019 — 2020;»       Тяжело и больно видеть это имя. Упертый парнишка все же исполнил свое жуткое желание.       Михаил приоткрыл дверь, входя в рай друга и замер от до боли знакомого антуража.

***

      — Как ты думаешь, он вернется? — робко поинтересовался Адам у своего друга и сокамерника, косясь в противоположный угол.       — Больше суток прошло, — ответил архангел, положив теплую ладонь на колено парню. — Люцифер наверняка нашел способ сбежать. Он не вернется.       Адам робко улыбнулся и нерешительно коснулся губ архангела. Михаил страстно впился в друга ответными поцелуем, срывая со своего весселя рубашку, затем брюки. Щелкнул пальцами, создавая небольшой источник света — несколько тускло светящих шаров — все, на что способен был в клетке.       — Мы теперь одни, — прошептал архангел, осторожно касаясь губами уха Адама.       — Наконец-то, — простонал парень…

***

      — Адам! — раздался в клетке властный голос. Разом исчез партнер и приглушенный свет. Миллиган вскочил на ноги и расплылся в улыбке, заметив архангела.       — Адам, это, что, твой рай? — непонимающе проговорил архангел. — Клетка? Это твои счастливые воспоминания?       — Это не просто клетка! — проговорил Адам, не скрывая своего возбужденного состояния, — это тот день, когда мы впервые остались одни. Когда Люцифер сбежал и мы остались только вдвоем! Ты впервые поцеловал меня.       — Я мог дать тебе все это на земле, — ответил архангел. — Помнишь, наше прощание? Почему ты решил, что смерть лучше?       — Ты не понимаешь? — с горечью проговорил Миллиган. — Я остался один. Ты бросил меня, потому что надо наводить порядок. А я… Я не мог без тебя после тех лет, что мы были вместе.       Михаил тяжело выдохнул, не зная что и сказать. Он хотел бы видеть своего друга живым. И счастливым. Но в случае Адама и то, и другое, кажется, было невозможным.