Счастье с ароматом какао

Сегодня маленький двухэтажный домик в пригороде уместил в себе доселе невиданную толпу родных друг другу людей. Молодая семья Лань-Вэй принимала гостей. Было запланировано множество дел, которые мужчины заранее распределили. Вот только неугомонный Вэй Ин решил обсудить все снова, за что был выгнан метлой из кухни с криками о том, чтобы вообще забыл туда дорогу со своими кулинарными пристрастиями. Это был, конечно же, Цзян Чэн. Лучший друг и брат, лишь ему позволено так открыто издеваться и шутить над старшим братом. В другом случае Вэй Ин бы уже... Ну это не важно, тут праздник намечается. Мелких спиногрызов (только Юань хороший мальчик, по версии его пап) отправили наверх, в комнату сына. Наверное, вовсю рубятся в приставку, кидаются чипсами и вообще бесятся, как дети. Ну, они и есть дети, что еще можно делать в 12-14 лет? Цзинь Лин был младше ланьской мелочи лишь на два года, но их интересы уже разнились, так что парни решили не обижать младшего и просто угождать ему во всем. Они уже чувствовали себя взрослыми и хотели подарить малышу Лину незабываемый праздник. Первым делом парни набрали его любимых сладостей и всякой вредной пищи, вроде чипсов и колы. Потом купили несколько игр для приставки, что так расхваливал А-Лин, тут спасибо папе Вэю, он не только дал денег, но и активно принимал участие в выборе лучших игр. Наверное, и для себя выбирал тоже, любит он порубиться в приставку, когда остаётся один в доме. Тем временем на кухне под рождественскую музыку пританцовывал Лань Сичень с ножом руках, за что получил неободрительный, но веселый взгляд Цзян Чэна. Они готовили лазанью — любимое блюдо детишек, и Вэй Ина. Последний обязательно насыпал кучу красного перца в свою тарелку. Его уже давно приучили не лезть со своими советами и специями в общее блюдо, что не мешало ему периодически наведываться на кухню, в бесполезных попытках улучшить вкус и без того идеальной пищи. Лань Сичень и Цзян Чэн идеальный тандем кулинаров. Оба прекрасно справляются с любым, даже самым сложным блюдом, из-за чего не раз были эксплуатированы родственниками, но они совсем не против. Готовка их успокаивала. Ну, Цзян Чэна точно, а Лань Сичень и так сама доброта и вселенское спокойствие. Лань Хуань положил нож на разделочную доску, он уже давно закончил с нарезкой овощей и теперь мог не страшась гнева Ваньина танцевать. Его легкие движения были плавными, он словно сливался с музыкой, прищелкивая на каждый бит и ритмично двигая плечами и бедрами. Потихоньку приближаясь к Чэну, он улыбался и стрелял глазками, подначивал, мол присоединяйся, потанцуем. Цзян Чэн в свою очередь очень внимательно сосредоточился на соусе "Бешамель", ну, за ним и правда нужно хорошо следить, чтобы не перегреть и не испортить вкус готовой лазанье. Если честно, то он бы тоже хотел пуститься в пляс, но он никогда в этом не признается, поэтому остается лишь незаметно притопывать в ритм. Лань Сичень встал за спиной Цзян Чэна почти вплотную, он был немного выше, что позволяло спокойно заглядывать за плечо напарника по готовке. Аккуратно положив свою руку поверх руки Чэна он стал помешивать горячий соус. — Надо немного быстрее, — сказал практически на ухо Цзян Чэну Лань Хуань. От чего тот вздрогнул от горячего дыхания на ушной раковине, но даже бровью не повел, лишь злобно зыркнул, и продолжил мешать, постепенно закипающий, соус. Этот провокатор Лань Сичень уже не впервые проворачивал подобные трюки. Поначалу Цзян Чэн жутко злился и начинал ругаться, зачастую нецензурно, но этим лишь вызывал смех Лань Сиченя, что бесило Цзян Чэня еще больше. Таким образом ситуация постоянно оборачивалась бесконечным потоком ругани и смеха. Со временем он понял, что лучше всего это игнорировать, лишь в самые раздражающие моменты позволял себе прикрыть глаза, чтобы в уме посчитать до десяти. Соус приготовился и Цзян Чэн выключил плиту, но рука все также была в плену Лань Хуаня. Это так сильно раздражало, что он вырвал ее из захвата, венчик выскользнул из пальцев и влетел в грудь, пачкая чистую наглаженную рубашку. Почему в этой кухне был только один фартук? — Ох, прости-прости, — приговаривал Лань Хуань, он быстро расстегивал пуговицы и стягивал с плеч Цзян Чэна брендовую вещь. Тот в свою очередь впал в полнейший ступор, не понимая, что вообще происходит. — Нет, ну тут точно нужна моя помощь! — кричал вбегающий в кухню Вэй Ин, за ним шел Лань Ванцзи, видимо, чтобы оттащить мужа от блюд подальше. — И чем это вы тут занимаетесь? — сказал Вэй Усянь, удивлённо приподнимая бровь, он притворно прикрыл рот рукой, — Лань Чжань, кажется, мы им помешали, — уже откровенно хихикал Вэй Ин. Цзян Чэна словно ударили по лицу, ступор мгновенно спал, окрашивая его лицо в багровый, то ли от гнева, то ли от смущения. Он выхватил рубашку из рук Лань Хуаня и выбежал из кухни, словно там начался пожар. Дверь громко хлопнула, послышались лишь громкий топот чужих ног и отголоски отборных ругательств. Лань Сичень все ещё смотрел на опустевшие руки, немного глупая улыбка играла на его губах. Он взглянул на хозяев дома и лишь небрежно пожал плечами. — Лань Хуань, ай-яй-яй! Я вам кухню доверил, а вы?! — Вэй Ин наигранно ругался, но на самом деле был рад, что такой хороший человек запал на его вредного брата. Иначе последний точно остался бы один до конца своих дней, с его-то стандартами и идеалами.

***

Гостиная — лучшая комната в доме, по-мнению... да все так считают. Огромный камин в центре, и не эти искусственные, а настоящий, с потрескивающими поленьями, с тлеющими углями, что отдают свое тепло, с переливами отсвета огня на стенах по вечерам. На широкой надкаминной полке стояли различные стеклянные шары со снегом — их собирал Вэй Ин со своих командировок, в основном, внутри были достопримечательности. Там же красовались фарфоровые кролики, их тащила в дом вся семья, потому что Лань Чжань их обожал. И каждый раз мило краснел ушами, когда Лань Юань или Вэй Ин преподносили подарок. И вокруг всего этого богатства была выложена железная дорога. Шикарный паровоз, ювелирной работы, разъезжал по ней, пускал в воздух клубы пара из специального резервуара с водой, светился и гудел. Эту игрушку подарили Юаню в их первый год жизни вместе, как семьи. Он был так счастлив! Он неустанно благодарил отцов, обнимал и расцеловывал их в щеки, а те оба краснели, но делали тоже в ответ. Прошло много лет, а на паровозе нет ни единой царапинки, он все ещё, как новенький. Ель привёз Лань Чжань, и та стояла в огромном горшке, потому, как рубить дерево он отказался. Уж лучше потом высадить ее во дворе. Она уютно устроилась в углу комнаты, все ещё сиротливо голая, но Вэй Ин уже тащил кучу ящиков и коробок, чтобы поскорее исправить это недоразумение. Первым делом надо было повесить гирлянду, та оказалась вусмерть запутанной, ну тут ничего удивительного, каждый год распутывали и в этом распутают. Эта непосильная задача пала на плечи Лань Чжаня, только он отличался терпением выполнить работу до конца и не порвать с психу украшение. Вэй Ин выуживал игрушки из коробки и аккуратно вынимал их из бумаги. Когда с распаковкой было покончено, они вместе с Ванцзи начали украшать пушистую, дивно пахнущую, вечно-зеленую подругу. Фонарики и игрушки развешали, осталось украсить там, куда так просто не дотянуться. Вэй Ин встал на стул и стал принимать игрушки из рук Ванцзи. На каждую игрушку приходилось по поцелую. Наклонился за игрушкой. Чмокнул. Забрал игрушку и повесил на дерево. Наконец, вдоволь нацеловавшись, и украсив ель, они пошли выбирать место для омелы. Вэй Ин придумал хитроумный план, что все сегодня должны хоть раз поцеловать друг друга, для укрепления семейных уз, а Лань Чжань не стал возражать. В итоге ее повесили в проёме на входе в комнату, чтобы уж точно все попались.

***

Почти все было готово. По дому разлетались головокружительные ароматы блюд, что ещё томились в духовке. Лазанья и зажаренная утка, диетические и не очень салаты, куча фруктов и торт. Пир! Праздник! Все вместе! До приготовления горячего ещё было время, поэтому Вэй Ин всех вытащил на улицу — лепить снеговиков и играть в снежки. Что за праздник без игр? Он радостно носился с ребятней, забрасывал их снежками и помогал со снеговиком. Они даже вместе завалились в сугроб, чтобы сделать снежных ангелов. Лань Ванцзи на все это лишь улыбался уголками губ, стоя в сторонке вместе с братом и Цзян Чэном. Последний наотрез отказался от этих детских игр. Но когда в него уже третий раз подряд прилетел снежок от Вэй Ина, он не выдержал и рванул топить своего несносного брата в сугробе. Теперь уже и Лань Сичень улыбался, вторя брату рядом. Все смеялись и веселились. Застолье в кругу близких и любимых людей, Вэй Ин ещё никогда не был так счастлив. Они все мирно беседовали, слушали рассказы мелких из школы и то, как Цзинь Лин злился, когда они говорили о ещё непонятных ему вещах. За время ужина Цзян Чэн с Вэй Ином почти не препирались, лишь пару раз поддели друг друга. Лазанья вышла отличная, совместная готовка от богов кухни это объедение. Вэй Ин почти не сыпал специй! Он уплетал это сырное нечто за обе щеки, а за последнюю порцию чуть не подрался с А-Лином, за что получил оливкой в глаз, и пока он вытирал лицо, мелкий стащил остатки блюда в свою тарелку. Вэй Ин потом ещё пять минут дул губы в обиде, а А-Юань смеялся над отцом и толкал в бок А-Лина, когда тот показывал довольное лицо и язык дяде. Все наелись и пошли в гостиную, наслаждаться атмосферой праздника. На удивление, под омелу никто не попал. Всем раздали по бокалу: детям и Лань Чжаню — сок, а взрослым — шампанское. Малышня завалилась на огромный диван и врубила на телевизоре мультики, Вэй Ин с Лань Чжанем уселись в кресло, первый, естественно, забрался на колени мужа, второй, естественно, не возражал. Цзян Чэн и Лань Сичень обсуждали что-то про рестораны и готовку, иногда споря, как же всё-таки лучше готовить то или иное блюдо. Вэй Ин, что мило флиртовал с любимым, вдруг резко развернулся и посмотрел ошарашенно на Цзян Чэна. Тот стоял под омелой! Рядом с Сиченем! Челюсть на минуту отвисла, но он быстро взял себя и в руки и ткнул пальцем в брата. — Ты! — Цзян Чэн недоуменно глянул на Вэй Ина. — Ты должен немедленно поцеловать Сиченя! Затем он ткнул в Сичэня и омелу над ними. А Цзян Чэн так покраснел, что был похож на вареного рака, он стоял, в шоке смотря то на брата, то на Лань Сиченя. Тот в свою очередь лишь хихикнул в кулак, а затем чмокнул Цзян Чэна в щеку, пока тот не отошёл. Ваньинь схватился за щеку, посмотрел расширившимися глазами на Лань Хуаня, а потом вылетел из комнаты. Вэй Ин начал истерически смеяться и чуть не свалился с колен мужа, а Лань Сичень стоял все там же, с довольной улыбкой до ушей.

***

Вот и кончился праздник. Всех разложили по комнатам. Малышня улеглась в комнате А-Юаня, причем все легли в спальные мешки на полу, чтобы никто не обижался на того, кто будет спать в кровати. Братьев отправили в гостевые комнаты, дом хоть и маленький, но вместительный. Остались лишь Лань Чжань с Вэй Ином. Они устроились на коврике возле тлеющего камина, кутаясь в пледы. Вэй Ин сидел между ног Лань Чжаня, спиной к его широкой груди и обнимал большущую кружку горячего какао в руках. Он вдыхал этот аромат и понимал, что именно так пахнет его счастье. Положив голову на плечо мужу, он легонько поцеловал его в щеку. — С Рождеством, Лань Чжань. Я люблю тебя! — И я тебя, — сказал самый чудесный мужчина на свете и чмокнул мужа в макушку.