Грех

      У Чонгука никогда не возникало желания стать королем. Мальчик всю свою жизнь рос с мыслью, что однажды его старший брат возглавит государство. Чонгук же, как младший из принцев, должен был сделать для этого все возможное и невозможное. Старшего брата изначально готовили стать королем; немудрено, что Тэхен так часто сбегал от учителей, любил проказы, при любой возможности заводил новые знакомства и проявлял дружелюбие. У каждого должно быть детство. Но только не тогда, когда ты будущий король многотысячного государства.       Чонгук боготворил своего брата. Еще с малых лет мальчик смотрел на старшего принца с восхищением и нескрываемым обожанием в глазах. По своему характеру Чонгук был скромным, но упорным и трудолюбивым, а также более серьезно относился ко всему, что ему говорили старшие. Безусловно, Гук любил всех членов своей семьи, но постепенно брат становился все авторитетнее в глазах мальчика.       У родителей всегда есть любимцы, это трудно контролировать, как и многие другие чувства. Королевская семья никогда не была исключением из правил.       Старшая сестра – Наён, – кажется, собрала худшие качества родителей. Она была всегда строга и серьезна, предприимчива и упряма. Тем не менее, из нее вышла бы отличная королева, ведь она всегда действовала только в интересах государства. Прирожденный лидер. Прирожденная королева. К ее величайшему сожалению, патриархальный уклад их общества не позволял женщине править без мужа, без короля.       Тэхен же, на правах первенца-сына, был любимцем матери. Отец утратил интерес и энтузиазм, когда понял, что воина из Тэхена не выйдет. Он и не должен был им быть. Махать мечом да топором в каком-то поле – дело военное, этим занимаются солдаты. Они сражаются и погибают. К счастью, королева Чжихё всегда была умнее и дальновиднее мужа, потому увидела в сыне короля, как только он овладел речью. Тэхен обладал природным очарованием, что, несомненно, играло ему на руку в любом дипломатическом предприятии.       Юна – младшая из семейства Ким, любимица отца, его несравненная маленькая принцесса, слегка избалованная, но яркая и простая. На удивление, девочка переняла характер отца, но внешние черты от матери, возможно, именно поэтому король так сильно любил ее. Юная принцесса изъявляла желание учиться боевым искусствам, а отец просто не мог ей отказать. Девушка была многосторонне развита уже в свои шестнадцать, хоть и была легкомысленной и слегка мечтательной.       Чонгук же оказался посередине. До рождения младшей сестры именно юный принц приковывал внимание отца, потерять его было болезненно, но в детстве все кажется трагедией. Старшую сестру Чонгук всегда побаивался (впрочем, как и матушку), ибо та была строга. В детстве мальчик считал ее просто злой и неоднократно жаловался старшему брату. Вот на него-то Чонгук и смотрел абсолютно всегда. Пожалуй, преобладающим чувством было восхищение. И благодарность. Благодарность за то, что всегда любил, что дул на разбитые коленки и локти, что рассказывал фантастические истории по ночам, выгоняя няню, что дарил безграничное внимание и заботу, что заставлял смеяться до колик.       Чонгук даже в страшном кошмаре или самой смелой фантазии не мог представить, что когда-нибудь посмотрит на брата совсем по-другому.       Чонгуку было тринадцать, когда он начал замечать. Замечать то, как его тогда шестнадцатилетний брат смотрел на девушек в замке, на принцесс и их фрейлин и даже на обычных служанок. Его брат не то чтобы сильно скрывал свои собственные любовные похождения. Напротив, он гордился ими. Просто считал Чонгука слишком юным для подобных откровений, поэтому делился лишь со своими лучшими друзьями. Через год Чонгук спросил сам.       Популярность Тэхена вовсе не была удивительной. Старший из принцев всегда был дьявольски мил и очарователен, а с возрастом, все лучше умел этим пользоваться. Когда Тэхену стукнуло восемнадцать, его младший брат был уверен, что в замке не осталось ни одной служанки, что могла бы звать себя девицей. Матушка зачастую подшучивала над любимым сыном, прося позволить хоть кому-то в замке выйти замуж невинной и честной.       Сам же Тэхен постоянно интересовался личной жизнью Чонгука, где последнему было вовсе нечем похвалиться, что казалось странным, ведь в его возрасте самое время познавать новые ощущения и интересоваться женскими прелестями.       Но было кое-что, что Чонгук скрывал даже от старшего брата. Гук – романтик, который читал глупые книги младшей сестры, хотел настоящей любви, страсти. Только с таким человеком, который заменит ему весь мир и будет по-настоящему дорог, казалась правильной любая форма близости. К тому же, Чонгук был творческой личностью и с малых лет увлекся рисованием. Об этом знала лишь Юна, которая, застав брата за подобным, несвойственным ему занятием, просила нарисовать ей картинку. И Гук рисовал. Сперва углем, потом грифелем. Он рисовал ей королевский сад, горные скалы, безбрежное море и тихий лес. Творческие способности и наклонности Чонгука никак не вязались с его должностными обязанностями, с его предназначением, с тем, чему учил отец.       Все началось с приезда северной делегации в Эолланд с целью политического сотрудничества. Стоит отметить, что замок не пустовал почти никогда. Иностранные гости постоянно находились в нем. Сменялись лишь лица, должности, цели. В тот год, прямо после девятнадцатого дня рождения Тэхена, приехали гости с севера. И возглавлял их принц Александр. О, Чонгук ненавидел его. До сих пор от одного только вида этой белобрысой макушки его одолевает ярость в смеси с презрением.       Александр – типичный северянин: снежно-белые волосы, высокий рост, статная и хорошо слаженная фигура, натренированные постоянными нагрузками руки и небесно-голубые глаза. Чонгук ненавидел смотреть в них, потому что это было похоже на полет. Или на падение. Иногда Александр пронзал ледяными осколками, а иногда сдувал холодным ветром. Рядом с ним Чонгук всегда тревожно ежился и вздрагивал, будто чувствовал грозящую опасность.       И его внутренний компас определенно не соврал.       Присутствие северян в замке напрягало Чонгука, как и особое внимание к ним его брата, так что он вымещал свое беспокойство на манекенах для тренировок. Даже тогда, когда весь замок должен был мирно спать. То, что Чонгук застал в оружейной в тот злополучный день, никогда не покинет его память.       Сидящий прямо на точильном столе северянин и прямо между его ног, прижимающийся к нему Тэхен. Надо сказать, Чонгук готов был выколоть себе глаза в тот момент. Его любимый брат, самозабвенно целующий другого парня, лапающий его и черт…эти мокрые звуки были просто ужасны.       Это породило много мыслей в голове юного принца, и мысли эти становились все неправильнее и опаснее.       Старший брат стал слишком быстро меняться, черты его становились все более острыми и мужественными, и это почему-то рождало в Чонгуке мягкий трепет, но горячило кровь.       Все чаще юный принц стал замечать, что рисует не пейзажи, а Тэхена. Это заставляло думать больше, представлять больше, хотеть больше. Со временем, картинка сцены в оружейной превратилась из воспоминания в фантазию, где на месте Александра Чонгук представлял себя. Он упорно продолжал рисовать в голове ощущения, начал развивать сцену дальше, и с ужасом осознал отвратительную правду о себе. Он – мужеложец. Подобное не приветствовалось на всем их континенте, но что куда страшнее, ему нравится собственный брат.

***

      Искорки воспоминаний мелькают прямо перед глазами Чонгука, пока он стоит и наблюдает за тем, как его брат прощается с Советом. Ужин закончен, и весь замок постепенно собирается отходить ко сну. Братья перекидываются многозначительными взглядами, и младший заговорщически улыбается и смотрит из-под бровей.       Сегодня Чонгук идет в специальную купальню, чтобы помыться, вместо типичного принятия ванны в собственной комнате. Горячая вода приятно расслабляет и, совсем немного, будоражит воображение. Чонгук думает о том, что однажды его старший брат станет настоящим королем. Люди будут преклоняться перед ним, защищать его, смотреть на него, как на короля, как на маленькое солнце. Тэхен хочет этого. Сам он может говорить что угодно, но Чонгук знает правду. Тэхен готов к этому, готов нести ответственность за собственный народ, расширять и укреплять государство, быть лидером, на которого возлагают надежды, у которого просят помощи, которого любят граждане, но боятся чужаки. Именно так Чонгук видит Тэхена-короля.       Заходя в свою комнату, Гук вовсе не ожидает увидеть там своего брата. Кажется, ванные процедуры слегка затянулись. Сегодня такая редкая, но такая долгожданная ночь. Родители сопровождают своих высокопоставленных гостей на охоте, а сестра гостит у тети. Это одна из немногих ночей, когда они могут заснуть и проснуться вместе. До рассвета чувствовать себя окутанным теплом рук в объятиях любимого человека – самое прекрасное чувство в мире.       Чонгук ничего не говорит, слова так излишне иногда; на тумбе у кровати уже стоит несколько изящных стеклянных емкостей с маслами. Тэхен ждал его, однако раздеваться Чонгук не спешит. Сегодня он придумал кое-что. Именно поэтому он предпочитает аккуратно присесть на край кровати и водить обжигающим взглядом по телу напротив.       - Ты долго. – Тэхен не выдерживает эту пытку первым. Он тянет руку, в которую его брат незамедлительно вкладывает свою. Сегодня им некуда спешить, вся ночь в их распоряжении.       - Я был в купальне. – Чонгук критично оглядывает брата в темно-красном халате и переплетает их пальцы, – я думал кое о чем. Тэхен вздергивает вверх левую бровь и согласно мычит, ожидая продолжения. – Однажды ты взойдешь на трон, – Чонгук смотрит прямо в глаза, потому что то, что он сейчас озвучит, на самом деле, невероятно важно, – хочу принести тебе клятву верности тогда.       Тэхен хмурится слегка непонимающе и удивленно. Это точно не то, что он ожидал услышать.       - Но ты уже приносил клятву…       - Она была не тебе. – Чонгук прерывает брата, ведь он говорит о клятве государству, а не только одной личности. – Хочу встать на одно колено и поклясться в верности только тебе. – Чонгук забирается на привычное место прямо у Тэхена на бедрах и захватывает в плен и вторую руку, мягко переплетая пальцы между собой. – Служить, – Чонгук трется носом о тэхенов, – защищать, – мягко ведет носом прямо по скуле, вдыхая привычный запах цитрусовых масел, – оберегать. Чонгук целует брата в висок и отстраняется, чтобы увидеть разомлевшего от ласк Тэхена с прикрытыми в удовольствии глазами.       - Малыш, ты не можешь так просто говорить мне такое. – Тэхен целует внешнюю сторону ладони брата несколько раз, не расцепляя крепкий замок.       Чонгук не может говорить такое, потому что это слишком. Им обоим полагается быть верными только государству, своему народу, потому что именно это правильно.       - Почему же? – Чонгук, наконец, отпускает руки брата и склоняется к самому уху, ведя руками по открытой шее и наслаждаясь мягкостью карамельной кожи, и добивает Тэхена окончательно, – мой король.       От вкрадчивого, низкого шепота у Тэхена по всему телу бегут мурашки, но от того, что именно этим голосом сказано, везде разливается жар, который начинает скапливаться в одном конкретном месте. Тэхену кажется, что он умрет, если не услышит это снова прямо сейчас.       - Черт, скажи это снова. – Чонгука сжимают так сильно, что удар мечом для тренировок на секунду выглядит, как любовное поглаживание.       Он знал, что произведет именно такой эффект, черт, он так надеялся, что брату это понравится. Однако реальность превосходит все ожидания. Член Тэхена заинтересованно дергается всего от двух слов, и Гук чувствует это через два слоя ткани. Этой ночью он готов сказать это тысячу раз.       - Мой король, – снова и прямо в широко раскрытые глаза, где уже плещется жажда и нетерпение, и какое-то слегка противоестественное удовлетворение. Чонгука притягивают к себе так быстро, что он почти падает, в последний момент успевая вытянуть руки и облокотиться на спинку кровати.Его утягивают в такой необходимый сейчас поцелуй, слишком нетерпеливый и мокрый, от которого спирает дыхание за секунды, а дернувшиеся вверх бедра Тэхена совсем не делают ситуацию лучше. Если последний так сильно возбудился от происходящего, то что же будет дальше? Верхняя часть синего шелкового халата Чонгука незамедлительно снимается, а его шея и ключицы подвергаются нападению чужих губ и зубов. По комнате разносятся слишком громкие для тихой ночи звуки прерывистого дыхания и влажных поцелуев вперемешку с тихим шепотом, в котором можно различить лишь два слова: «мой король». Рука Чонгука непроизвольно зарывается в мягкие и чуть влажные черные волосы, вжимая лицо брата в свою грудь, чтобы тот не останавливался, но Гук быстро приходит в себя, поэтому отстраняет голову от себя, чтобы спросить:       - Чего желает мой король сегодня? – На лице расплывается хитрая улыбка, и по выражению лица брата, который хоть и не сразу, но приходит в себя, разбивая томную поволоку в глазах, Чонгук понимает, что правильно донес правила игры. О, это будет весело. Брови Тэхена ползут вверх, но сразу за этим следует понимающая довольная улыбка, по которой тут же проходится юркий язык. Руки плавно оглаживают и сжимают талию, на этот раз нежно и медленно, и в том же темпе Тэхен развязывает халат и скидывает его с кровати.       - Хочу, чтобы ты сам приласкал себя. Сделаешь это для меня, любовь моя?       От этого обращения Чонгук почти срывается, но он сам затеял эту игру, уже слишком поздно отступать.       - Все, что пожелает мой король. – Чонгук улыбается и тянется через Тэхена к тумбочке, выбирая пузырек с прозрачной жидкостью.       Тэхен всеми силами сдерживает себя, чтобы не коснуться сейчас такого соблазнительного тела, лишь проводит носом по горячей, слегка влажной шее и пытается не впиться в нее губами.       Чонгук на секунду прикрывает глаза от ощущения чужого дыхания на своей шее, но забирает то, зачем тянулся и отсаживается на противоположный конец кровати, достаточно близко, чтобы его было прекрасно видно, но слишком далеко, чтобы коснуться.       Чонгук садится на согнутые колени и бросает на брата томный взгляд из-под бровей. Юный принц уже возбужден, а мысли о том, что он собирается делать дальше, будоражат еще сильнее. Чонгук проводит ладонью прямо по головке, размазывая естественную смазку и начинает медленно поглаживать себя, при этом не отрываясь от чужих ореховых глаз ни на секунду и не издавая никаких лишних звуков помимо тяжелого дыхания. Затравка очевидно работает, потому что Тэхен ерзает на месте и подтягивается выше к изголовью, принимая сидячее положение. Его взгляд становится куда более заинтересованным, когда младший брат останавливается и откупоривает маленький прозрачный пузырек, выливая почти треть содержимого на раскрытую руку.       Чонгук не поворачивается и предпочитает остаться к брату лицом, потому что даже то, что он делал только что, дико смущает, а работать на публику никогда не было его сильной стороной. Чонгук заводит руку назад и начинает медленно вводить в себя один палец, потом два и, черт, выражение лица Тэхена точно того стоило. Особенно, когда Чонгук решает сделать шоу интереснее, насаживается на пальцы сильнее и стонет. О, ему всегда говорили, что его голос прекрасен, когда матушка заставляла петь для гостей. Гук отлично знает свои сильные стороны и нагло пользуется всеми преимуществами сейчас, потому что хочет выжать из этой ночи абсолютно все, что она может предложить. К тому же, за зрелище Тэхена, сгорающего от нетерпения, комкающего в руках кроваво-красные простыни из-за подавляемого желания прикоснуться, можно отдать что угодно.       Когда пальцев становится три, Чонгук не выдерживает и закрывает глаза, закатывая их под закрытыми веками. Кажется, что это длиться лишь пару секунд, но для Тэхена это, по всей видимости, становится точкой невозврата. Чонгук чувствует горячие руки на своих ногах, мышцы которых горят от напряжения и статичности положения, и открывает глаза, тут же сталкиваясь с расширенными черными зрачками.       Тэхен не спешит; он мучительно медленно ведет по напряженным сильным ногам вверх от колен, приближаясь критически близко к промежности, но полностью игнорируя самый возбужденный и требующий внимания орган, кончиками пальцев оглаживает такую чувствительную талию и движется все выше. Чонгук приостанавливается, но лишь наблюдает за чужими действиями, потому что сегодня не он правит этим балом безумия. От действий старшего брата Чонгук совсем начинает сдавать, и только сейчас опускает взгляд от глаз Тэхена ниже и понимает, что тот успел сбросить халат. Как он мог упустить это? Впрочем, не важно, потому что руки Тэхена добираются до плеч и движутся вниз, заставляя убрать собственную руку и слегка разочарованно осесть на кровать. На время все теряется в горячем поцелуе, потому что, о, боже, кажется, что они не целовались вечность. Язык Тэхена как всегда на высоте, и Чонгук не замечает, как его валят на кровать и уже чужие пальцы тянуться ему за спину. Ублажать себя самому далеко не так приятно, поэтому то, что делает Тэхен, не идет ни в какое сравнение с тем, что было пару минут назад. Все намного ярче насыщеннее и уже непроизвольно по комнате, перебивая приглушенные стоны, разносится: «о, мой король».       Тэхен отвлекается и ищет тот самый откупоренный пузырек, давая необходимую передышку. Когда тот, наконец, находит его и, предварительно смазав себя, входит, Чонгук выдыхает облегченно и напряженно одновременно. Все стекает в привычное русло, и Гук как и всегда обхватывает брата ногами, а руками хватается за шею и целует, не собираясь отпускать в ближайшую вечность. Будь это другая ночь, Чонгук бы повалил Тэхена на лопатки и оседлал бы, но сегодняшняя игра предполагала покорность, поэтому приходится озвучить свою мысль. О, король соглашается более чем охотно.       Эта ночь становится безумием, квинтэссенцией порока и искренней привязанности, самого чистого чувства в самом грязном его проявлении.       Исковеркано и неправильно?       О, да.       Прекрасно и неописуемо?       О, да.