Ток по венам

Его девушка необыкновенная. Почти сияющая изнутри солнечным светом, ужасно красивая в свете утренних лучей, со спутанными ото сна волосами и светлыми изумрудными глазами, искрящимися любовью. Джагхед удивлялся своему желанию вечно быть рядом. Удивлялся её наивности и искренности, но, находясь на грани своей растерянности, всё равно крепко обнимал её и целовал. Он научился готовить. Кашу. Готовить грёбанную кашу. С мёдом и ягодами. Ненавидел это блюдо, но по выходным всё равно вставал на полчаса раньше и воодушевлённо гонялся по кухне с половником в руках. Потом будил её нежными поцелуями и затаскивал с собой в душ, а она мягко улыбалась, просила не смущать её. Хотя как вообще можно было смутить эту с виду светлую девчонку, которая внутри оказалась маленькой искусительницей? Джагхед не знал ответ на этот вопрос. Но он знал, что любит просто до безумия. Имя «Элизабет» теперь красиво выжжено на сердце яркими полосами, которым не суждено сойти. Она умеет быть ревнивой, горячей, соблазнительной, милой, разносторонней. Она неординарна. И Джонсу это нравится. Её золотистый водопад волос часто струится между его длинными пальцами. Он часами может играться с ними, нюхать её шею, подобно наркоману, когда он прыскает на неё духами из розового пузырька. Джагхед умеет целовать Бетти нежно. Умеет обнимать её целыми днями, накрывать съехавшим одеялом во сне, когда она брыкается и иногда спихивает его с кровати. Потом заливисто смеётся, падая на него сверху и целуя в ключицы, больно стискивая кожу зубами. Теперь все его прошлые пассии кажутся сном, перелистывающимися серыми страницами, и, когда он дошёл до финала, то встретил эту разноцветную картинку с всеобъемлющей любовью. Она совершенно другая. Не такая, как все. И Джагхед просто счастлив, что эта девчонка отвечает ему взаимностью, что обхватывает его туловище лодыжками, когда он входит в неё плавно и постепенно, что улыбается ему по утрам и переплетает их ноги под светлым пледом. Она просто лучшая. Лучшая в своих вечерних платьях, в пижаме с белками, с одеждой и без неё. — Я хочу мандаринку, дай, — Бетти тянется через плечо Джагхеда, который хозяйничает у плиты и перекрывает ей доступ к еде. Он ругается, потому что Купер объедается этими мандаринами каждый день, и он искренне переживает за её здоровье. Бетти ходит по дому в мишуре (впрочем, на этом её одежда почти заканчивалась, не считая комплекта нового белья), облизываясь на вкусный запах. — Ну Джо-онс, отдай, — она обиженно надувает губы, быстро чмокая парня в щёку, но Джагхед остаётся непреклонным, лишь кидает на неё быстрый взгляд, мельком оценивая ситуацию. Гирлянда на кухне горит приглушённым жёлтым светом, Бетти говорит, что это её любимый цвет, поэтому она обвесила весь дом такими огоньками, и на ёлке, по большей части, висели шары с белыми блёстками. Недавно, правда, Джагхед решил научиться жонглировать, потому что ему резко стало нечего делать, поэтому разбил три шарика, за что получил подзатыльник и весь вечер извинялся за то, что испортил ей украшения. — Вредина, — Бетти обнимает парня со спины, прижимаясь губами к шее, и он буквально тает от её нежных прикосновений, которые, в принципе, больше никто никогда ему не дарил в этой жизни. Обычно Купер стеснительна лишь в школе, когда он пытается её поцеловать на перемене, а она ловко подставляет щёку и смеётся. Бывает, конечно, что они вовремя отпрашиваются с уроков, и тогда Джагхед может целовать её по-настоящему, упиваясь этим вкусом спелых ягод, прижимая к шкафчикам. — Я тебя сейчас укушу, — Бетти тянется к цитрусу, но Джонс просто переставляет тарелку на самую верхнюю полку, до которой Купер не дотянется сто процентов, ловя её обиженный взгляд. Бетти как насупившийся котёнок, просто необыкновенно обалденная. Джагхед не хочет переставать любоваться ей, её телом, её душой, она просто королева, забравшая его сердце, наверное, навсегда. — Поверь, меня это не пугает, — Джагхед смеётся, когда девушка морщится и отворачивается, складывая руки на груди. Он разворачивается и притягивает её к себе за мишуру и мягко, но настойчиво касается губ, разжигая знакомое пламя внутри. Она вкусная. Нет, она прекрасная. Просто восхитительная. Сладкая и нежная, милая и добрая, жизнерадостная и до одури влюблённая в Джага. Он незамедлительно проскальзывает пальцами в её волосы, тянет вниз и обхватывает ладонью упругую попку, словно специально выставленную напоказ в этих чёрных стрингах. Венка на шее бьётся с новой сумасшедшей силой, когда Бетти дорожкой влажных поцелуев проходится по его ключицам и заговорочно улыбается. — Достань мне мандарины, — она громко вскрикивает, Джагхед подхватывает её под ягодицы и ловко закидывает хрупкое тельце на себя, заставляя обвить ногами торс, прижимаясь спиной к шкафчикам на кухне. Теперь она становится его чуть выше, наклоняется и сама целует, обхватывая его нижнюю губу своими, ненасытно углубляя поцелуй. Бетти чувствует, как щёлкает застёжка её лифчика и самостоятельно стягивает его с себя, отвлекает, дурманит голову. Джагхед нежно посасывает кожу её шеи, уходит к плечу, сжимая бёдра и сплетаясь своим языком с её. Купер остро ощущает потребность в его обществе на сегодняшний день, но упирается руками в гарнитур позади, не переставая двигать губами в такт. Бетти знает, что не может оторваться, не может прекратить чувствовать магнетизм между их нагретыми телами, они тянутся друг к другу, тянутся до тех пор, пока не удовлетворяют морально и физически. Джонс перешагивает мишуру и нижнее бельё, выискивая глазами диван, удерживая Бетти на весу, чтобы она не грохнулась на пол. Купер обнимает его за шею, когда он уже подходит к мебели, но тут же с чмоком отстраняется от ненасытных губ, хмурясь. — Почему так воняет цитрусом? — Джагхед роняет Бетти на диван, а она убирает руки из-за его головы и кладёт кожуру от фрукта на стеклянный столик и быстро закидывает дольку в рот, улыбаясь. — Купер, да твою ж... Джонс знает, как она это провернула, пока соблазняла его своими действиями, и теперь окольцовывала его талию ногами, радуясь своим маленьким шалостям. У неё ведь запросто может начаться аллергия, потому что Элизабет и так чихает от котов и собак, от пыли и от свежевыжатого апельсинового сока. — Хочешь? — Бетти протягивает ему кусочек, но Джагхед отрицательно качает головой. — Иди ко мне, малыш, — она закусывает губу и манит указательным пальцем, впиваясь ногтями в плечо парня. Он ждёт, пока она доедает украденный прямо у него за спиной мандарин, потом прижимается своим телом к его и прикусывает мочку уха, вплетаясь пальчиками в густые волосы. — Я больше так не буду, — Бетти жмётся к его эрекции, отчётливо видной из-под ткани тёмных домашних штанов, на что Джагхед только быстро целует её в губы. — Конечно, не будешь. Тебе ведь не захочется провести ещё несколько часов привязанной к моей кровати, — он быстро сдёргивает её с дивана и сажает на колени, рывком поднимаясь. Бетти громко смеётся, кусая его губу и поглаживая плечи тонкими пальчиками, водя ими замысловатые узоры по груди. — Ну это как посмотреть, милый. Как посмотреть.