Заклятье

Это было тёплое осеннее утро, одно из тех бесконечно томных ранних часов, которых так любила Люси. Ей осенью всегда было тяжело, всегда после яркого лета она казалась унылой и невыносимой. Осень как будто бы каждый год нападала на неё со спины, заламывала руки и выкручивала щёлкала внутри все тумблеры на отключение. Это было тёплое осеннее утро, в которое Люси написала в своём блокноте две строчки и, завернувшись в тёплый клетчатый шарф поверх пальто, вышла за улицу.

«Морось и плюс десять за окном — лучшее, что могло случиться с ненавистным октябрём»

В воскресенье утренняя пора особенно прекрасна. Большинство магазинчиков открывают свои двери на час, а то и два позже, люди постарше, в основном, не торопятся выйти из дома раньше десяти или одиннадцати утра, а молодёжи и вовсе днём с огнём не сыщешь — все поголовно находятся в царстве Морфея после субботней ночи. На часах почти половина девятого. На длинном проспекте, ведущем в центр города, Хартфилии компанию составляют лишь редкие автомобиле, шумно проносящиеся мимо тротуара, и каркающие вороны. И только буквально в ста метрах от центра начинают появляться первые люди. Люси намеренно уходит от центра влево, ныряя во дворы. Вот здесь она действительно чувствует себя дома. Именно здесь она ощущает, как буквально резонирует с городом, наполняясь им. В этот момент Хартфилия дышит полной грудью и понимает, что живёт, а не чувствует, что время утекает сквозь неё. Только в такие редкие моменты медитации она не теряет себя в себе в безуспешных попытках поймать нити своего прошлого. Дурные мысли опять сбивают её с ног, накатывая вновь и вновь подобно разрушительной волне. Срывают всё печати, не оставляя на своём пути ничего. И желание жить, что до этого горело пламенем жизни, затухает. И всё, кажется, становится под стать: ветер начинает безжалостно трепать верхушки деревьев, а облака будто бы разбухают, вот-вот намереваясь закрыть солнце. Самый страшный кошмар опять ловит Люси в свою ловушку, а мерзкий внутренний голос хватает за горло липкими руками и тихо шепчет на ухо слова, которые она слышала всю свою жизнь:

«Гадкий утёнок… Тебя никто не любит… Ненормальная…. Ты никому не нужна…. Ты лишняя здесь…. Сумасшедшая…. Сгинь… Иди и дальше сиди в своих глупых мечтах…»

Вот оно, чувство, которое по пятам ходит за ней с детства. Люси всегда в своём мире и в своих мечтах. А ещё Люси почти не помнит ничего, что происходило с ней раньше. Не совсем, конечно, всё отрывками какими-то в памяти всплывает, но как будто она смотрит на события прошлого через призму, как будто бы они и не с ней вовсе происходили. Её шаг почти переходит на бег, когда инстинкт самосохранения заставляет резко остановится. Она слышит страшные звуки из-за угла. Скрежет человеческого голоса, удары кулаков о чьё-то тело. Люси прижимается к стене дома, будто бы пытаясь слиться с ним, но всё же набирается смелости одним глазом выглянуть из-за угла. Трое людей стоят вокруг одного парня, распластанного на земле. На парне нет живого места, а копна его неестественно розовых волос перепачкана грязью. — Ну! Давай же! Давай! Ещё раз скажи, откуда ты, придурок! — совершенно неадекватно кричит один из трёх нападающих, лысый, в отвратительных выцветших наколках. Парень кряхтит, пытается оттолкнуться ладонями от земли, чтобы встать, но другой мужчина, на вид самый взрослый из них вновь пинает его ногой. Розоволосый падает, но не издаёт ни звука, лишь снова предпринимает попытку встать. — Какой прыткий фрик, — чуть ли не выплёвывает третий, щуплый, молодой с чёрными волосами, гладко зачёсанными назад. Лысый звереет. — Давай, скажи нам ещё раз, откуда ты! — вновь вопит он, после чего делает шаг назад, готовясь разогнаться и ударить парня как можно более сильнее. Люси вовремя понимает это и делает то, что никогда бы в здравом уме не сделала. Вылетает пулей из-за угла и кидается к нападающим: — Не трогайте его! — Люси страшно до чёртиков, она чувствует, как содрогается каждая клеточка её тела. Щуплый присвистывает, смотря на девушку абсолютно отвратительным взглядом. Лысый начинает судорожно смеяться. Безмолвный мужчина, пнувший парня, изменяется в лице. Он тут же опускается к парню и, вцепляясь руками в его волосы, безжалостно тянет его вверх. — Эй, Нацу Драгнил! — зовёт его мужчина. — Эй! Эй! — пощёчина. Нацу открывает глаза. — Доброе утро, — фыркает мужчина ему в лицо. — Смотри, кто пришёл тебя спасать, — он небрежно разворачивает голову парня в сторону Люси. Губы парня трясутся, а глаза распахиваются от удивления. — Л-люси… — шепчет он одними губами. Хартфилия теперь не просто страшно. Её как будто сковали стальными цепями, лишив возможности двигаться. В такие моменты хочется убежать, забыть, закрыться в комнате и никогда больше не иметь связи с внешним миром, чтобы обезопасить себя. Но от чего? — Эй, ты! — вновь открыл рот лысый. — Видишь, дама в недоумении! Ну же, придурок, объясни, откуда ты и что тут делаешь! Нам же уже рассказал, — он повернулся к Люси. — Должна же дама знать, что мы этого психа не просто так ставили на место. Хартфилия стояла в оцепенении, пропуская слова лысого мужчины мимо ушей. Взгляд её был прикован к мужчине, который держал избитого Нацу на волосы. И весь страх вызывал у неё только он, а седьмое чувство услужливо подсказывало, что двое других нападавших лишь одурманенные жертвы обстоятельств, такие же, как и они с Нацу. Но откуда Драгнил знает её имя? Нацу замер, из-за чего мужчина ослабил хватку. По его замыслу, парень должен был впечататься лицом в землю, однако Драгнил мгновенно сгруппировался и из последних сил рванул вперёд, проехав между нападавшими, тут же оказываясь позади них. Люси окончательно потеряла чувство осознания происходящего. Нацу сидел на корточках и шумно дышал. От всех его ран исходил лёгкий дымок, после которого все повреждения бесследно исчезали. В этот момент она готова была поклясться, что температура воздуха вокруг повысилась с плюс десяти по двадцати. — Я Нацу Драгнил из гильдии Хвост феи, — произнёс парень, гордо поднимая голову, — я прибыл сюда, чтобы спасти свою напарницу Люси и надрать задницу тебе, Люциус-проклятый-иллюзионист, который загнал нас в эту дыру! Мысли Хартфилии подтвердились, лысый и щуплый были лишь жертвами обстоятельств, а руководил всем тот мужчина… Хотя, постойте. Хвост феи? Гильдия? Напарница?! Люси казалось, что она сходит с ума. Лысый и щуплый заметались, теперь чувство страха переполняло и их тоже. Лишь Люциус оставался неподвижен. Нацу встал на ноги и метнулся к Хартфилии: — С тобой всё в порядке? — спросил он с невероятной заботой в голосе. Она слабо кивнула головой в ответ, не в силах выдавить из себя что-то ещё. — Держись за мной, — попросил Нацу. Уже через секунду и с нечеловеческой скоростью метнулся в верх и тело его охватило пламя. Нападающие тут же бросились врассыпную с дикими визгами. — Удар крыла огненного дракона! — огненный клинок обрушился на Люциуса, срывая с его шеи какой-то крупный медальон и разбивая в его вдребезги, оставляя от мужчины лишь искры и оглушительный крик. Весь мир вокруг стал одной белой вспышкой. Люси обхватила голову руками, пытаясь спрятаться от непонимания происходящего. Вся её прошлая жизнь, то, что ей приходилось пережить оказалось лишь имплантатом и теперь, оказавшись на поверхности, это причиняло ей невероятную боль. Солнечный день, Саламандр, розоволосый парень, синий кот, гильдия, Магнолия, вереница бесконечных приключений. Вся её жизнь возвращалась к ней, загружаясь в голову бесконечным потоком новых файлов. Это была высшая магия, её тело и разум не были готовы к такому… Она почувствовала, как чьи-то крепкие руки захватили её в объятия, а хриплый голос нежно прошептал: — Всё закончилось, держись, я с тобой. Прошу, только держись. *** Люси очнулась в лазарете почти сутки спустя. В больничной палате было светло, пахло кашей и кварцем. Внутри всё было как будто переставлено местами и отдавалось тупой болью. Девушка чувствовала прикосновение бинтов к своему телу, от чего двигаться хотелось ещё меньше. Нацу зашёл в палату с подносом, уставленным тарелками с больничной едой. — Ну наконец-то ты очнулась! — воскликнул он радостно. — Все воспоминания на месте? Смысл его слов дошёл до Хартфилии не сразу. Только спустя полминуты события, случившиеся из-за проклятья мага Люцеуса накрыли её с головой, однако опыт помог не дать сознанию брешь. Задание, поезд, Нацу, Хэппи, первое появление мага, а дальше — ужасное заклятье, которое стало фатальным. Люси перевела взгляд на Нацу и почувствовала «заземление» окончательно. Взгляд серо-зелёных глаз уже давно стал для неё родным. Глаза, которые всегда смотрели на неё с задором и восхищением. Он и сейчас смотрел на неё как на что-то необыкновенное, но сама Люси только сейчас замечала, насколько Нацу повзрослел и насколько уставшим стал его взгляд. Ей хотелось подорваться с кровати, кинуться к нему и обнять, но бинты давили тело подобно камням. — Не дергайся, — будто бы прочитал её мысли Драгнил. — Тебе нужно восстанавливать силы. Люси шмыгнула носом. — Почему как обычно больше всех вмазалась я? — задала она вопрос с долей обиды в голосе. — Как всегда накосячила больше всех, заставила тебя рисковать жизнью, чтобы себя спасти…. — Потому что иллюзорная магия утягивает только самых сильных. Слова Нацу эхом отразились в её ушах. — Ч-что? — Так мне сказала медсестра, — пояснил Драгнил. — Когда я рассказал ей обо всём, что случилось, она сказала, что только действительно сильный и искусный волшебник может так долго выдержать на себе иллюзию Люцеуса. А ты, как я понял, провела там время, равное твоему реальному возрасту. То есть твоего сопротивления хватило на то, чтобы создать для себя новую историю. Хартфилия оцепенела, переваривая слова Нацу. — Но ведь… Все же знают, что я слабая… Обычная держательница. Неужели ты действительно веришь в то, что я могу быть сильнее тебя, настоящего убийцы драконов? — Люси сжала руку в кулак и в сердцах ударила им об кровать. — Да, — ответил Драгнил твёрдо и чётко, — потому что в отличие от тебя я всегда верил в твою силу и осознавала, насколько большой она может быть Он оставил поднос на тумбочке и развернулся к выходу. — Ты сильнее, чем ты думаешь, Люси, и этот случай тому доказательство. Хартфилия крепко сжала руки в кулаки, пытаясь не заплакать. Всю жизнь осознание собственной слабости безмолвным призраком следовало за ней по пятам. И даже, когда не было сомнений в собственном успехе и цель казалось уже совсем досягаемой, всё по обыкновению, рушилось. Слёзы обжигали щёки и застилали глаза, а ногти всё сильнее и сильнее впивались в ладони. Как он может говорить о её силе, когда одно лишь заклятье вывернуло её наизнанку, выпустив наружу все её страхи и детские травмы? — Почему я не удивлён, — скрип двери и снова знакомый голос. — Хватит уже расклеиваться, ну. Нацу садиться на край кровати и, наклонившись, крепко-крепко обнимает блондинку. И с каких пор он стал настолько проницательным? Хартфилия чувствует, как эмоции накрывают её с головой, безжалостно снося за собой последние уровни защиты. — Я всегда… всегда тобой восхищалась… — Люси всхлипывает и пытается отвернуть лицо, но получается только лишь больше и больше уткнуться в его грудь: — Восхищалась… И понимала, что мне тебя никогда не догнать. Драгнил, кажется, первый раз в жизни понимает, что есть эмпатия, буквально ощущая переживания Люси каждой клеточкой своего тела. — Может тебя и не было рядом на протяжении всего моего пути, но сейчас ты являешься самой важной его частью. Люси приоткрывает рот от того, как невольно трясутся её губы. Она жадно смотрит на его лицо, впитывая каждую деталь. Вот оно, то самое лицо, которое она не раз видела в самых важных сражениях. В те моменты, когда всё казалось потерянным и неизбежным, когда любой другой бы с позором сдался. Но только не Нацу Драгнил. Он всегда вставал, несмотря на кровоточащие раны, и зажигал огонь в себе и других снова и снова. Сегодня он зажёг огонь и внутри Люси. И на этот раз он не погаснет. — Спасибо тебе…