Привет, я чокнутая фанатка!

      Прошёл месяц. Каждый день ко мне кто-то приходил и уверял, что в «санатории» меня сделают супер-пупер. Я закатывала глаза и кивала. Наступил день выписки. — Белка, ну спаси меня! — проговорила я, вешаясь Аннабель на плечо.        Аннабель закатила глаза и продолжила выкладывать на кровать вещи, из которых я смогу выбрать себе наряд. Вся одежда была закрытой, потому что до сих пор, то тут, то там, были бинты с какими-то мазями, которые медленно убирали шрамы. В шрамах было всё тело. Каждый миллиметр кожи. Сначала их убрали с лица, шеи и кистей рук. А потом уже потом. Сейчас я походила на мумию. — Не всё так плохо, — неуверенно сказала Аннабель. — Белка, меня хотят в психушку отправить! — категорично сказала я. — Ну, зато там есть бассейн… — Чтобы утопиться. — Маленький лес… — Чтобы повеситься на дереве. — Не будь пессимисткой! — в комнату зашла Кимико. Она поцеловала Аннабель в щеку, а я сделала вид, что меня тошнит. — С вами только оптимизмом болеть! — проговорила я.       Я выбрала красную кофту с, конечно же, длинными рукавами и ещё закрытой шеей. Чёрные обтягивающие джинсы. Джинсовка сверху. И волосы убрать с помощью лаконичного чёрного ободка. Волосы были короткими, из-за того, что во время аварии они смешались с моими внутреностями и потеряли возможность отмыться.(они же должны были отрости,не? Ах да, сейчас организм исцеляет раны и шрамы, а только потом волосы-соавтор) — Шикарно! — проговорили в один голос Аннабель и Кимико. Я закатила глаза. — Ну, ведите меня в свою психушку закрытого режима! — недовольно сказала я. — Все психушки закрытого режима, — буркнула стоявшая в коридоре Лиза.       Мы шли по коридорам больницы, и мне почему-то подумалось, что в психушке будет также. На выходе нас встретили все остальные. Надо же меня проводить до, так называемого, «санатория».

***

— Я не выйду! — твёрдо сказала я.       Спустя много часов мы подъехали к воротам психушки для богатеньких. Это и вправду выглядело как санаторий. Только колючая проволока на заборе смущает немного.       Из машины меня пытался вытащить Рейджи. За ногу. Также изнутри меня выпихивали Аято, Райто и Субару. Но я вцепилась в кресло, оставив там глубокие следы от ноготочков. — Крылова! — тверо сказал Рейджи. — Ась? — высунулась откуда-то Лиза. Рейджи закатил глаза. — Анюта, ну не сопротивляйся! — проговорил Райто и попытался отцепить мою руку от бедного кресла. — А ты мне что? — проговорила я, прищуриваясь. — А я тебе письма писать буду! — сказал шляпник. — Хорошо! — я спокойно вышла из машины. — Минимум одно письмо в день. От каждого из вас!       Все тяжело вздохнули, но согласились. Ещё бы они не согласились.       Мы с Рейджи пошли в психушку. Я сейчас много нового про себя узнаю! Ну, вернее узнаю, как эта вся хрень называется.

***

      Мне зачитали мои диагнозы. Среди них было более-менее знакомое биполярное расстройство, суицидальные наклонности, алкоголизм. Что за хрень? Я всего лишь поотвечала на какие-то странные вопросы, по типу «Если бы вам осталось жить пару часов, что бы вы сделали?» или «Вы когда-нибудь думали, что в этом мире вы не нужны?». Дальше нарисовала виселицу, когда попросили что-то на свободную тему. На каких основаниях она приписала мне все эти страшные слова, значения которых я даже не понимаю? Причём Рейджи, с которым я тут была, как с мамой в поликлинике, задумчиво кивал и что-то обо мне рассказывал. Вот же тварь. — Думаю, что время лечения займёт не меньше двух месяцев, — наконец сказала врачиха. — Я здорова! — сказала я. Врачиха ещё что-то приписала в свою бумажку со страшными словами. — Абсолютно, Аня, — ответила мне эта странная женщина. — Ну, так отпустите меня! — сказала я.       Эта адская тётя ещё что-то написала. Короче, лучше молчать. Рейджи ушёл! Я проводила его грустным взглядом.       Меня повели куда-то. И моё чутье меня не обмануло — тут было также как в больнице! Скучно. Я и врачиха зашли в палату. Спасибо, что не в мягкую комнату со смирительной рубашкой. Правда, немного смущают закрепки на постелях, ну, такие с длинными ремнями.        Палаты были трехместными. Одна девушка спала. Длинные тёмные волосы были заплетены в косы. Появилось желание подойти и открыть ей глаза, дабы узнать цвет онных. Другая девушка рисовала. Рыжие кудрявые волосы, а когда мы зашли, она подняла на нас свои серые глаза. Она приветливо улыбнулась, а врачиха тем временем покинула нас. — Как тебя зовут и что у тебя за проблемы? — спросила первым делом девушка. Она отложила альбом и карандаши. — Аня. Я сама не знаю. Эта женщина столько слов страшных сказала, — ответила я, подходя к постели. Там лежал комплект одежды. Всё серое. Скучно. — Понятно, — ответила девушка. — А сколько тебе лет? — Две… Вернее двадцать, — ответила я. Интересно какая была бы реакция, если бы я сказала, что мне 259? — Как тебя зовут? Что с тобой случилось? — Меня зовут Клара. Нервный срыв. И что-то там ещё. Я не вникала, — ответила девшука и снова стала рисовать. — Мне девятнадцать.       Воцарилось молчание. Я оглядела комнату. Три простых кровати, три небольших тумбочки, отсутствуют окна, две двери, одна наружу, а другая в ванну. Я взяла одежду и пошла к ванной.       Это ужасно. Оно висит и открывает мои, ещё не залеченные ключицы, а соответственно и бинты. Я вздохнула и пошла обратно.       Клара не обратила внимание на то, что я подошла к ней и нагло заглядывала в её альбом. Миленько. Всё немного чёрное. Вернее, тут только чёрное, белое и что-то среднее. Руки и голова. Причём руки держали отрубленную голову. Миленько. — Нравится? — спросила Клара, заканчивая рисунок. — Да. — А вот врачам не нравится, — недовольно сказала Клара. — Бывает. — А почему тебя решили отправить в психушку? — спросила девушка, поднимая на меня глаза. — Я под машину попала. Ну, нечаянно выбежала на проезжую часть. Прямо под грузовик, — ответила я.       Клара усмехнулась. Она пододвинулась, и я присела к ней. Девушка отдала альбом мне на растерзание, а сама пошла будить нашу соседку. — ВСТАВАЙ, ДУРА! — проорала Клара и резко стащила девушку с кровати, прямо на холодный пол. Я, честно говоря, охуела. — Встаю, — пролепетала девушка, но всё равно зацепила одеяло и завернулась в него, устраиваясь на полу. Клара пнула девушку и спокойно пошла ко мне.       Я стала смотреть рисунки. Много чёрного. Но иногда появляется красный, если человек на рисунке ранен. Люди, иногда животные. Но все обязательно мёртвые. Всё очень детально прорисованно. Если честно, то мне очень понравилось. — Нравится? — спросила Клара, присаживаясь рядом. — Что нравится? — не поняла девушка на полу. Она приподнялась на локтях и наконец посмотрела на меня. — Ой, здрасте. — Это Аня, это Райли, — представила нас Клара. — Аня своих диагнозов не знает, а у Райли небольшое раздвоение личности, в премешку с депрессией. — Эй! Нет у меня депрессии, — ответила Райли. Клара закатила глаза. — А может есть. — О чем я и говорю, — проговорила Клара.       Думаю, тут будет интересно. В подтверждение мои словам в стену полетело что-то. Райли стала орать на Клару, та в ответ кинула в девушку карандаш. Мне тут точно понравилось.