Ведь мальчики не плачут...

В который раз разбиваются колени об асфальт, на изящных руках появляются новые ссадины, а на лице и хрупком теле новые синяки. Такое уже считается почти что нормой, и не только для него. Хосок сидит под стеной его школы, а обидчики стоят над ним. И впереди них стоит Юнги – светловолосый и кудрявый парень, что вечно глумится над Хосоком и носит грубые ботинки, схожие с армейскими. Мин смотрит на Чона как на дерьмо, сплёвывает слюну на землю рядом с ним и держится, чтобы не набить ему ещё больше это лицо. Хосок поджимает к груди колени и обнимает их, его очки с уже разбитым стеклом лежат недалеко от него – случайно слетели когда его грубо прижали к стене. Из синих глаз так и рвутся слёзы, но он держится. Его учили, что мальчики сильные и что мальчики не плачут… - Чертов ботан… - звучит хриплый голос над головой Хосока, уже привычный и даже немного родной голос того, кто вечно его избивает. – Запомни, если завтра тетрадей с выполненным заданием не будет – тебе будет очень худо. - Хорошо, Юнги, я помню… - не имеет права он громко отвечать ему, а так порой охота просто взять и крикнуть о том, что на душе, этому парню. Но он может лишь соглашаться, сжимать обожженные спичками руки в кулаки и молча глотать обиду. Хосок осторожно встаёт с земли, поднимает очки и надевает их на нос. Мда, придется опять менять стекло в них. Уже 10 на памяти парня. Компания Юнги идёт отсюда к главному входу, а Хосок лишь смотрит в след им. - До завтра, Юнги… - тихо говорит Чон, а Юнги останавливается и оборачивается на него. Хосок, сквозь боль из-за синяков и разбитой губы, улыбается ему, а Мина это будто только сильнее раздражает, и он рвется обратно к нему, чтобы стереть эту чертову улыбку. Но его вовремя останавливает один из друзей. - Хватит с него на сегодня, пойдем, - он останавливается и опускает руки, тяжело грудь вздымается из-за гнева. Чон поднимает свои вещи и медленно их собирает. - Жалкий пидор, - бросает напоследок ему Юнги и идёт с друзьями отсюда. А Хосок вытирает рукавом свитера струйку крови с губы, закидывает рюкзак на плечо и идёт отсюда в сторону дома. Да, мама опять будет спрашивать про синяки, но он промолчит. Лишь из-за того, что он не заслуживает права на слёзы. Дома благо никого нет – видимо, ещё на работе, проскакивает в голове парня, и он идёт в ванную. По пути в ванную комнату он кидает в свою комнату рюкзак и курточку. Закрыв за собой дверь, он садится тихо на пол под дверью и утыкается в колени. На покрытых ссадинами щеках появляется легкий румянец и солёные дорожки. Все даже самые мелкие ссадинки на теле ужасно щиплят от воды, но иначе просто никак. Хосок очень долго обрабатывал их, хоть иногда было и трудно. Когда через час он закончил обрабатывать синяки и побои, Хосок вышел из ванной и пошел к себе в комнату. Над его кроватью всегда висела старая, обклеенная кучей стикеров, но очень красивая гитара. Чон осторожно снял её с гвоздика, сел с ней на кровать и начал настраивать. Пальцы уже давно были в мозолях от струн и карандашей. Хосок всегда рисовал дома лишь одно лицо, и писал песни лишь для одного человека. Родители не напирали на него с тем, чем ему следует заниматься, и он ужасно за это благодарен им. Мама поддержала его в желании рисовать и даже выделила ему маленькую каморку в их доме под мини-студию для сына. Отец же лично купил ему гитару, когда узнал, что Хосок хочет научиться играть. Парень в итоге редко был в комнате за учебой, а больше сидел с инструментом в руках или рисовал под яркой лампой. Хосок играет мелодию очень тихо, лишь чтобы слегка слышать звук своей малышки. Пальцы сами нажимают аккорды и перебирают струны, рождая поистине чудесную композицию. Только жаль, что он этого не услышит. Хосок ещё долго играл всё, что приходило ему в голову, пока под мелодию в его голове не начали появляться строки, слово за словом. Чон быстро взял одну из близ лежащих тетрадей и начал записывать быстро, чтобы не забыть даже тысячной доли того, что сейчас возникло в его голове.

***

- Ребята, на следующей неделе у нас в школе будет благотворительный концерт и конкурс талантов одновременно. Все кто желает выступить, пожалуйста, подойдите ко мне после этого урока, - сказал классный руководитель и продолжил после этого спокойно вести урок и дальше. Некоторые ребята сразу начали шептаться об этом концерте, а Мин на них смотрел с долей презрения. Он пойдёт на концерт, но лишь чтобы поржать с некоторых выступлений, не более. Его внимание снова привлекает яркий радужный свитер на парне что сидит впереди него на первой парте. Он жутко бесит Юнги, но только он и сам не понимает до конца чем. То ли тем, что этот Хосок порой очень умный, толи этой яркой улыбкой что каждый раз он видит после избиения Чона, а может глубокие синие глаза. И это даже не линзы – у его матери и дедушки они тоже синие. Гены – что ещё сказать. Юнги засыпает лишь под конец урока, но его будит чертов звонок на перемену. Он лишь немного приоткрывает глаза и смотрит на радужное пятно перед собой. “Пятно” двинулось с парты в сторону учителя и о чем-то с ним начал говорить. Как-то совершенно пофиг на то, что ему нужно, но даже сквозь этот шум вокруг он слышит что-то о “гитаре и песне”. И тут он правда удивился: этот жалкий парень с подбитым глазом будет выступать? Ха, смешно. Теперь причины чтобы пойти на концерт стала ещё весомее – он просто обязан видеть провал Хосока. Через неделю в школе вокруг всё украшено: везде висят какие-то бумажки о концерте или цветы из цветной бумаги, слишком неаккуратно вырезанные младшеклассниками. Но это умиляет некоторых взрослых, да и дети горды своей работой, поэтому убрать их никто не сможет. Мероприятие будет после 7 урока, а до него те, кто будут выступать, готовятся целый день и на уроки не идут. Хосок сегодня, естественно, не пошел на учёбу, а сидел дома и репетировал свою песню. Он очень переживал из-за своей игры, текста и того, что её он может просто взять и не услышать. Мама специально отпросилась сегодня и сейчас гладит костюм на выступление для сына, слыша приглушенную немного игру за дверью его комнаты. Она не меньше за сына переживает – она уже слышала песню и была очень тронута тем, что он наконец признался ей. Когда весь комплект был уже готов и спокойно висел на тремпеле, из комнаты вышел Хосок. Он выглядел не очень – синяки по глазами и немного впалые щеки, он волнуется. Женщина подошла к нему и положила руку на плечо. - Всё хорошо, Хоби? Что-то не так? – ласково она смотрит на сына и тепло улыбается, а Хосок крепко её обнимает и утыкается ей в плечо. – Волнуешься что он не услышит тебя? – парень лишь тихо угукнул, мама погладила его по рыжей макушке. - Я не переживаю из-за того, что он ответит. Просто хочу чтобы он знал, и всё, - Хосок немного отстранился от мамы и посмотрел на неё. – У меня всё получится? - Конечно, солнышко, ты у меня будешь лучше всех, - она мягко коснулась губами его лба, из-за чего уголки губ парня немного поднялись вверх. –Я сделала покушать, потом будем тебя уже наряжать и всё остальное, идёт? - Да, мам.

***

Юнги сидит на третьем ряду и ждёт выступления Хосока. Его друзья сидят рядом с ним и смеются с некоторых выступлений других участников, но Мин не особо их запоминает. Вроде, до этого номера выступала группа ребят, что сделали дэнс-кавер на одну из популярных песен, но не важно. - Благодарим за это чудесный номер Кан Ченсу, а теперь я хочу пригласить Чон Хосока, - сказал парень из класса постарше, которого всегда берут ведущим, Сокджин его вроде зовут. Неважно. Сейчас важнее то, что же именно решил показать этот “ботан”, чтобы опозориться на всю школу. - Смотри, Юн, сейчас будет весело, - сказал Юнги на ухо Кенсу и уставился на сцену. Мин тоже смотрит туда, и его дыхание сразу перехватывает при виде Чона. Уложенные рыжие волосы, лицо без привычных ссадин и синяков оказывается очень даже симпатичным сейчас, особенно подведённые немного тенями глаза. Темная водолазка, поверх неё черный пиджак и на стройных ногах брюки – всё смотрится уж очень красиво на стройном теле. В руках Хосока любимая гитара, он садится на стул и слегка проводит медиатором по струнам, чтобы все замолчали. Даже компания Мина замолчала, но лишь для того чтобы внимательно послушать, а потом обосрать его выступление. А Юнги сидит и немного покусывает нижнюю губу при виде стройных ног парня и того, как бережно он держится за инструмент. - Он учился с тобой в одном классе… - начал достаточно громко петь и играть Чон, у некоторых был приятный шок от его вокала. Было заметно, что он волновался и искал глазами кого-то в зале, пока пальцы быстро переставляли аккорды. Лишь встретившись наконец с глазами Юнги, Хосок сделал секундную паузу и продолжил. – Ведь мальчики не плачут… Сердце пропускает удар, ещё, быстрее с каждой секундой, каждым вздохом, каждым новым звуком натянутых струн. Как иронично, но сегодня Мин пришел с завитыми волосами, а Хосок пел:“Тот кудрявый парень что глумился” . В конце песни все зрители встали и громко начали аплодировать ему за выступление, а ребята рядом начали смеяться. - Хах, ты слышал, Юнги? Да он в тебя втюрился по самые уши! - Может пояснить ему тему размножения по биологии? Чтобы знал, что с пацаном он ребёнка не получит? - Достали… - тихо сказал Мин и встал с места и двинулся в сторону коридора, оттуда есть небольшой коридорчик за кулисы. Но даже далеко туда не нужно было идти – Хосок стоял рядом с какой-то женщиной и улыбался ей, улыбался очень искренне. - Ты молодец, солнышко, даже если ты не выиграешь, ты был лучшим, - она обняла его, и заметила фигуру Мина недалеко отсюда. – Думаю с тобой хотят поговорить. Я буду в зале, - и ушла, оставив парней одних. Мин в пару шагов преодолел расстояние между ними и теперь мог рассмотреть лицо Хосока ещё лучше. Он и правда сегодня был красивым, а синие глаза смотрели в пол с явным стыдом. Да, на щеке можно было рассмотреть старую ссадину, но не так сильно она была видна зато. - Ю-юнги, я… - начал было он говорить, но голос предательски дрогнул, а в горле сразу появился ужасно большой ком. Мин это заметил по дрожащему кадыку парня и немного нахмурил тонкие брови. - Ты неплохо сыграл, мне понравилось. Вот только я слегка не понял текст – повторишь для меня второй куплет? – он подошел ещё на шаг, а щеки Чона немного покраснели. – А особенно последнюю строку. - “С-сложно любить своего хулигана“… - кое-как сказал Хосок, продолжая смотреть в пол, а на глаза уже хочет навернуться лишняя влага. Юнги слегка усмехнулся на это и прищурив глаза начал смотреть на его лицо. - Ты меня любишь? Серьёзно? – в сердце бедного парня накатывает такая огромная обида сейчас, но он коротко кивает. Он уже ждал очередных побоев, а не моральную пытку для его сердца. – Давно это у тебя? - Уже два года. Противно это осознавать, да?.. Ч-что тебя любит парень… - пара одиноких слезинок наконец скатились по щекам, вместе с глухим всхлипом. Чон закрыл ладонями лицо и сел под стенку. - Ты не первый из парней, кто мне признался, Хосок, - Чон поднял на него мокрые глаза с немым вопросом в них: “Разве?”. Мин сел на корточки перед ним. – Помнишь Чимина из моей параллели? Он тоже мне признался. - И-и что с ним?.. - Ничего. Живет и учится дальше, просто с осознанием того, что он мне не интересен как партнёр. - Н-но ты ведь его не бил за это, почему тогда меня избивал? – ему ужасно обидно за всё это. Хосок хочет узнать ответы на свои вопросы, пока Юнги ещё не злой и не хочет его ударить. - Сам не знаю, просто… Что-то в тебе было такое, что меня заставляло что-то к тебе чувствовать. Меня бесит это чувство, поэтому только когда я бил тебя, мне становилось легче. - Я-ясно… - Хосок сидит и обнимает свои колени смотря в пол, хотя сейчас охота смотреть на парня перед собой. – Можно я кое-что попрошу? Можешь потом ударить за это, я пойму… - Целовать не буду, даже не проси. - Нет, я не настолько самоубийца, - слегка усмехнулся Хосок и вытер тыльной стороной ладони щеку от слез. – Можно, пока нас никто не видит, обняться?.. - Обняться? – кивок со стороны Чона и слегка красные кончики ушек. Мило. – Ну, от этого не облезу, так что давай. - Спасибо, - и Хосок слегка подвигается к нему и крепко обнимает, просунув свои руки под его и сжимает в пальцах его кофту. У Юнги сердце застучало быстрее от этого, но он лишь обнимает парня за талию и прижимает его ближе к себе. Он сразу слышит, что от Хосока приятно пахнет, чем-то сладким, но не приторным. - Так нормально? – Чон кивает и утыкается носом ему в плечо, влюбленное сердце стучит бешено от осознания такой близости со своим крашем. - После этого класса я перехожу в другую школу. Поэтому я хотел признаться тебе прежде, чем уйду. - Переходишь? Из-за избиений? - Не только. Отца перевели в другой город, поэтому я уезжаю из Дэгу. - Ясно… - теперь стало и правда обидно, но почему? В голове куча мыслей и идей того, что можно сказать, но он молчит и ждёт действий от Чона. Недалеко отсюда раздаются шаги, и парни отстраняются друг от друга и встают с пола. К ним идёт мама Хосока. - Простите что отвлекла, - она неловко улыбнулась и слегка поправила юбку на себе. - Ничего, мам, мы уже закончили. Победителя наградили? – ответил ей Чон и подошел, придерживая в руке чехол с гитарой внутри. - Да, там выиграла девочка, что играла на фортепиано. Поедем домой? - Да, я сейчас приду. Иди вперёд. - Ладно, солнышко, только недолго тут, - женщина пошла отсюда дальше по коридору в сторону выхода, а Хосок вздохнул. - Ну, мне тоже пора идти. Мама не любит долго ждать, - Хосок повесил себе чехол на плечо и повернулся к Юнги. - Ага, заметно, - после новости об отъезде Мин стал темнее тучи. И почему от этого так больно сейчас? Хосок слегка ближе подошел к нему и улыбнулся, так же, как всегда после избиения. – М? - Загляни после этого под мою парту, там для тебя кое-что есть, - Чон слегка наклонился вперёд и коснулся губами щеки парня. Не сильно, лишь чтобы хоть немного ощутить эту мягкость кожи. Щеки Юнги вмиг вспыхнули красным, но он его не оттолкнул. – Пока, Юнги! Увидимся в понедельник, - и ушел, оставив после себя тот сладковатый запах.

***

Домой Мин пришел ближе к 22:30, он живет один. В голове было ужасно много мыслей о том, что это придурок Хосок себе позволил, и, почему ему хотелось бы снова обнять и почувствовать его губы на своей щеке? Юнги зашел после их расставания в класс и нашел под партой черный блокнот, в котором обычно что-то всё время чиркал Чон. После душа Юнги только вспомнил про него, и, переодевшись в шорты и футболку, взял блокнот из сумки. Внутри был он, очень много разных портретиков Юнги. Где-то он улыбался, где-то был спящим, а где-то со злым лицом. Иногда встречались руки, как оказалось они тоже были руками Юнги. Хосок даже умудрялся из его хмурого лица сделать на бумаге нечто красивое и милое. Примерно на странице 10 была целая куча миниатюр с милыми лицами Юнги, что вызвало легкую улыбку и тепло в груди. Рядом с рисунками рук всегда почти были короткие четверостишья. В одном из них он написал, что руки у Мина словно сделаны из мрамора, в другом он писал, что руки хоть и хрупкие на вид как фарфор, имеют ужасно сильную хватку. Он отмечал, что его пальцы были бы красивы на клавишах фортепиано или с цветком в руке. И это тоже вызывало улыбку и легкий румянец на белых щеках. Юнги долго рассматривал каждый рисунок, подмечал каждый штрих и отмечал ещё раз, что Хосок то очень талантливый гад оказался. Он бы хотел ещё больше увидеть его работ, не только связанных с Мином. Уже под конец он начал замечать, что где-то страницы были не совсем ровными, будто на них немного покали капли воды. Слёзы. То что Хосок никогда не показывал ему – свои слёзы. Сразу в голове заиграла сегодняшняя его песня. Спустя ещё несколько страниц он добрался до последних, где было только небольшое послание. “Привет Юнги. Я правда рад что ты наконец увидел эти все рисунки. Признаюсь честно, иногда я втихаря тебя фотографировал чтобы потом нарисовать. Особенно часто я делал это с твоими руками. Боже~ как тебе с ними повезло. Они ведь такие красивые, словно из тонкого фарфора и просвечивают каждую венку. Из-за тебя у меня появился ещё один фетиш – красивые руки. Но, сейчас не про это. Я ужасно переживал когда писал песню, не знал что именно я должен был сделать. А потом вспомнил тебя, и всё пошло само собой. Спасибо, ты моё вдохновение. Когда же я в тебя влюбился? Два года назад, когда ты перевёлся в наш класс из параллели. Ты был такой необычный со своей всей этой грубостью и темным видом, что ты мне понравился, не находишь это странным? По правде говоря, я пытался умереть после некоторых особо жестоких издёвок. Помнишь, когда вы решили, что меня самое время умыть и засунули мою голову в сортир? После этого я хотел повеситься, но смелости не хватило. Или когда вы мне сломали нос до такой степени, что я лежал в больнице? Я хотел напиться таблеток. Но меня вовремя спасли тогда. Сейчас не важно это всё. Я просто хотел сказать, что… Даже после всей этой чертовой боли что ты мне сделал, я всё равно тебя люблю. Живи с этим. Можешь сжечь этот блокнот, или только это письмо – я пойму. Когда я уеду, пожалуйста, не издевайся ни над кем больше. Люди не заслуживают такого к себе отношения только из-за того, что тебя что-то в них не устроило. Это неправильно, а мы не в средних веках, чтобы убивать за такое. На обратной стороне этого листа текст песни, просто если тебе интересно. Спасибо за время что мы были рядом, даже за то, где ты был жесток. Я люблю тебя, Мин Юнги Чон Хосок” По щекам катятся слёзы, сердце ужасно болит и хочется к Хосоку, обнять и плакать с ним рядом. Хочется извиниться за всё – за боль, за унижения, за то, что он влюбился в такого мудака как Юнги. Мин плачет, и вместе со слезами осознаёт – ему будет не хватать этого парня в радужном свитере и с синими как море глазами. Юн перелистывает лист и видит текст песни. Как иронично, а ведь он сейчас именно противоречит самому его названию.

Мальчики не плачут, ведь так? Нет, они плачут лишь из-за любви к мудакам…