То, что осталось после тебя

Крис стоит. С пустым взглядом и непроницаемым лицом. Он одет по всей форме, даже белые перчатки обтягивают широкие ладони. Он никуда не смотрит и почти никого не слышит. Зато он говорит сам, глухо, почти без эмоций в голосе, будто перегорел изнутри. С его губ срываются избитые, банальные слова, словно читает по шаблону. "Отдал свою жизнь за безопасность мира", "был верным соратником", "пример чести и храбрости", "скорбим и будем вечно помнить". Эти слова затасканны, от них несет затхлостью и пылью от тысяч точно таких же, повторенных в самых разных уголках мира. Они скатываются вниз, под ноги сидящим в соборе людям, многие из которых даже не знают того, чье имя сегодня поместят на стену Славы. Крису нужно сказать совсем другое. Потому что ему действительно есть что сказать. Но он оставляет это себе, хоронит вместе с пустым гробом, который пронесут по аллее Памяти. Он только все же опускает взгляд и смотрит в голубые глаза Шерри, которая дрожит от сдерживаемых слез. Пожалуй, только ей важны были слова, но они сохранят это между собой. Они знают, что все эти прощальные и громкие речи не раскроют и сотой доли того, кем на самом деле был человек, погребенный теперь под тоннами воды. Крис заканчивает свою речь и чеканным шагом ступает вниз. Он подхватывает пустой, неестественно легкий гроб и идет во главе похоронной процессии. Молодые бойцы с опаской смотрят на белый крест, что останется единственным напоминанием о герое. Им страшно, они полны жизни и сейчас впервые ощущают это настолько ясно и четко. Они опускают гроб и отходят на почтительное расстояние. Вскидывают ружья и дают прощальный залп, где-то в душе все же ощущая облегчение, что реквием звучит не по ним. Колокольный звон на мгновение приводит Криса в себя. Сестра рядом, поджимает губы и обеспокоенно смотрит на брата. Шерри дрожит в руках Джейка - хмурого, поникшего, сжимающего зубы в бессильной ярости. Он ничего не может сделать, чтобы успокоить свою девушку, даже достать мертвеца с того света. Леон выглядит равнодушным, спокойным, и уж точно не шокированным. Он сбился со счета, скольких людей и родных потерял, сколько белых крестов стоит по дороге его собственной жизни, но Крис и не ждет от него поддержки. Он ни от кого ничего уже не ждет. Ему просто искренне жаль, что из всей толпы, собравшейся у разрытой могилы и сейчас бросающей землю на гулко отзывающийся гроб, только два человека знали и любили того, кого больше не было рядом. Капитан Рэдфилд потерял всю команду. Дважды. И те, кто ценили погибшего бойца не смогут попрощаться с ним. Они встретят и поприветствуют его в этом затянувшемся ожидании своего командира. Крис не питает иллюзий, он действительно знает, что должен быть с ними. Что его выкинуло из-за последней черты только благодаря ненормальной, отчаянной верности его последнего человека. Он будет слышать его последние слова в полной тишине, в наполненном гулом большом городе, в отзвуках пулеметной очереди. "Я сделал это для АПБТ. Для будущего..." Крис слышит между строк и невысказанное "За вас, капитан". В первую очередь, он был готов умереть за него. И это гложет, вгрызается внутрь, выворачивает его наизнанку. Каждая мысль как пулевое ранение, оставляет открытую рану, отдается стуком в ушах, вызывает приступ головокружения и тошноты. Крис Рэдфилд, легендарный капитан команды Альфа, как заговоренный выходит из самых безвыходных ситуаций, теряя по пути своих бойцов. Одного за другим, одного за другим... Земля пачкает идеальную белизну перчаток, но он не обращает на это внимания, растирая в пальцах рыхлую массу. Она осыпается с глухим перестуком на деревянную крышку, и военные дают последний залп, заканчивающийся монотонным голосом местного священника. "Господь - Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться: Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим... Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной... Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена". Святой отец продолжает что-то говорить о благости и милости Господа, но Крис не желает больше его слушать и слышать. Он разучился верить во что-то, кроме верного автомата в своих руках. Ему пришлось даже избавиться от веры в преданного бойца за своим правым плечом, который был для него и крепким плечом, и голосом совести, удерживающим от безрассудных поступков. Ему и его людям не помог Господь. И его дары в виде врагов вряд ли умаслят бойцов на том свете. Если он есть, конечно. Крис не мог больше верить даже в это. Но ирония заключается даже не в этом. Все, что у него осталось, то, что толкает его вперед и дает силы жить - это вера его бойцов в него. Он не может подвести их хотя бы в этом. И только поэтому новая команда уже собрана, ждет его на очередной базе, чтобы уже этим же вечером вылететь в круговорот новой миссии. Нашивка капитана все еще на его костюме, теперь ее некому передавать. Месса заканчивается для Криса внезапно. Звуки вокруг меркнут, посторонние тени покидают притихшее кладбище, оставляя его одного. Крису тоже хочется уйти, скрыться от слишком теплого и ласкового летнего ветра, отвернуться от яркого солнца, не замечать сочной зеленой травы. Миру все равно, людям все равно, они не подозревают, что под этим безликим крестом тот, кто действительно спас их всех. Крис все же опускается на одно колено, проводит уже испачканными перчатками по именной таблице, стараясь улыбнуться. Ничего не выходит. Он лишь смотрит - пристально, внимательно, чтобы черные ровные буквы отпечатались в его памяти. Ведь это все, что останется от его последнего бойца. От его капрала. "Пирс Ниванс 1985-2013 За каждого из вас" Встать получается не с первого раза. Рэдфилд еще молод, ему едва исполнилось тридцать три, но он чувствует себя стариком, когда все же снова выпрямляется и покидает кладбище. Слишком поспешно, но кто посмеет его осудить? Его ждут безликие солдаты АПБТ, новая команда, в которой не будет имен, не будет привязанностей. Будет только одна работа на всех. Будут новые спасенные жизни, будут новые убитые мутанты, разоренные лаборатории больных ученых из "Амбреллы", зачищенные кварталы и города. Крис будет делать то, что умеет. И уж точно никогда больше не позволит новому капралу по-свойски хлопнуть его по плечу и громко позвать: "Эй, Крис!". Он проходит пару кварталов, краем сознания замечая беззаботных людей, живущих такой обычной жизнью, что это кажется какой-то картинкой из телевизионной рекламы. Они могут себе это позволить. Они не подозревают, что их отлакированная жизнь построена на чужих смертях. Но это не их вина. Да что там, Пирс бы даже мысли такой не допустил, чтобы обвинять кого-то в собственной смерти. Он гордился своей работой. Он гордился своим капитаном. И последний просто не имеет права сбиться с правильного курса. И через несколько часов он смотрит на одинаковые маски новых солдат. Он машинально отдает приказы, машинально бежит и вычищает очередную зараженную зону. Иногда вспышкой он путает пробегающего мимо бойца, ожидая, что тот повернется, привычно чуть склонит голову набок и полувопросительно крикнет: "Капитан?". Потом одергивает себя, сжимает зубы и продолжает упрямо бежать вперед. Он больше никого не теряет. Эта слишком большая блажь. Особенно для него. Только после всего он устало опускается на свое место в броневике, скользит взглядом по молодым лицам и касается затершейся нашивки в боковом кармане армейских брюк. Он знает, что на ней остались несмываемые капли крови погибшего капрала. И он делает небольшую пометку, что все таки Ниванс умудрился оставить после себя что-то еще... Его и так невозможно стереть из памяти, засветить оставленную им тень, но это каждый раз служит все новым и новым напоминанием. Время идет, течет медленно, словно смола, окутывающая зараженных. А потом вспыхивает, горит и несется вперед. И Крис понимает, что оно ему было нужно. Чтобы понять, осознать и принять. Он посещает каждый город, что они спасали вместе. Ест в тех же местах неизменные стейки и просто смотрит. И только месяцы спустя к нему приходит четкое понимание того, что же за наследие действительно оставил рядовой солдат АПБТ. Сотни, тысячи чужих жизней. Чья-то мать, чей-то отец или ребенок. Пирс никогда не оглядывался назад, а после просто не дожил до тех дней, когда к этому приходишь. За него это делает Крис. И впервые за столько времени он слабо улыбается, вновь потирая в пальцах выцветшую нашивку и наблюдая за победой своей команды, за выжившими людьми, что смотрят на своих героев. Может, они и не говорят им спасибо. Может быть, Пирс этого так и не услышал. Но что-то подсказывает, что ему этого и не было нужно. Он выбрал свой путь. Он ушел со спокойной душой. Он жил для других. Умер не за себя. И Крис может жалеть об одном - что и сам вовремя не сказал то, что так долго звучало между строк. Это не признание в дружбе, братстве, любви. Это нечто большее. "И я за тебя, Пирс."