Закоулки девичьего сердца.

Странные противоречивые чувства захлестнули меня с головой. Я ревную Дениса? Нет. Я ревновала Андрея. Я поспешно отошла от двери и направилась на кухню, чтобы снова сесть за стол, как будто ничего и не случилось. Наконец, парни снова появились в кухне. Только Денис был красный, как рак, а Андрей самодовольно усмехался. Наверное, они сделают вид, что в комнате ничего не произошло. - Долго вы что-то, - невинно хлопая глазами, заметила я. - Извини за ожидание, - пробормотал Денис. Андрей же молчал, однако его торжествующая улыбка показывала больше, чем могли показать слова. За окном уже стемнело. Будто бы погода была тоже недовольна этим злополучным поцелуем. К горлу подкатил ком. Нервно сглотнув, я потянулась (рука хрустнула) и зевнула. Бессонная ночь давала о себе знать – усталость придавила меня своей тяжелой тушей всего лишь в одиннадцать часов вечера. Я допила пиво и с интересом посмотрела на Андрея и Дениса, что переглядывались уже на протяжении нескольких минут. Кажется, Денис словно что-то просил этим взглядом у своего друга, но тот, похоже, ничего не понимал. Наконец Денис не выдержал и придвинулся ближе к Андрею, приблизил свои губы к его уху и яростно что-то зашептал. - Больше двух – говорят вслух, - улыбнулась я, заломив руки. – Нехорошо, нехорошо. - Мы уже закончили, - Денис одарил меня приторной улыбкой, после того, как перестал нашептывать Андрею. Тот, в свою очередь, нахмурился, однако коротко кивнул, полагая, что я не замечу это движение. Наивный! Однако мне пришлось сохранять спокойствие, дабы не привлекать излишнего внимания. Повисла неловкая пауза. Каждый думал о чем-то своем. - Андре-е-ей, - произнес Денис с таким видом, будто что-то вспомнил. – А оставайся сегодня у нас! Внутри все похолодело. - Ну, я не знаю… - протянул Андрей, хотя было видно, что ломается он просто для приличия. - Давай! Ты можешь поспать в моей комнате, а я – в Жениной. - Что?! – заорала я, вскакивая. Я хотела добавить к этому красноречивому «что» грубое матерное слово, однако вовремя вспомнила, что бросила ругаться матом. – Нет, я лучше на балконе посплю, только бы не с тобой! - Я обещаю, что и пальцем тебя не трону, - с самым серьезным выражением лица сказал Денис. – Можешь не бояться. - Да чего стоит твое чертово обещание? – я для большей безопасности прислонилась к белой колонне, что разделяла кухню и гостиную. – Вот именно, что ничего. Если Андрей остается, то я сплю на балконе. - Да Жень! – воскликнул Денис. – Если хочешь, то можешь связать мне руки и ноги скотчем. И тут я задумалась. Действительно, что может сделать мне Денис? Дерусь я очень хорошо, удар у меня сильный, бегаю быстро. Да и вряд ли сам Денис захочет получить еще одну поврежденную часть тела. - Ладно, так уж и быть. Только я сплю на диване, а ты – на полу. - Как скажешь, - Денис пожал плечами. Я снова потянулась, только на этот раз хрустнула шея и, как ни странно, ребра. Не к добру это. Вообще-то, я не очень и суеверная, однако мои ребра – мои предсказатели, так сказать. В детстве у меня было сломано два ребра (упала с качелей) и с тех пор они предупреждают меня о грядущей опасности. Если болят, то это говорит о перемене погоды, если хрустят при неосторожном движении – следует ожидать мелких (или не очень) неприятностей. Я удивилась собственным мыслям и поняла, что думаю как 80-летняя бабка, суставы которой ноют при сильном дожде. - Я спать пойду, - сказала я. – Денис, сам об Андрее заботься, я устала. - Я скоро тоже приду, - отозвался Денис. Я удалилась в свою комнату, стараясь не обращать внимания на прожигающие взгляды, которые сопровождали меня до самых дверей. На душе скребли кошки. Что-то подсказывало мне (даже не знаю, что!), что этой ночью не получится нормально поспать и придется всегда держать ухо востро. Недолго думая, я быстро переоделась в ночную одежду, уселась на диван и уже собиралась укрыться одеялом, как меня вдруг посетило Вдохновение. Я схватила со стола карандаш и листок бумаги, снова запрыгнула на диван и принялась выводить тонкие черные линии, чувствуя, как внутри все трепещет. Немного растушевать, подвести… Через несколько минут с белого листа бумаги на меня смотрели большие глаза с лукавым прищуром, гармонично пристроившиеся на овальном лице. Успех только подхлестнул меня, и я, дрожащими пальцами, принялась выводить резкий орлиный нос, словно вырезанный из дерева, маленькие узкие губы и... Шрам над верхней губой. На меня смотрел Андрей собственной персоной, он игриво ухмылялся, дразня своей недоступной для меня красотой. Но портрет еще не был завершен. Я изобразила длинные растрепанные волосы, обозначила скулы, добавила блики на глазах. Теперь все было готово. Но вместо триумфа меня захлестнули какие-то непонятные чувства, отдаленно напоминающие разочарование, тоску и одиночество. Все это смешалось и сжало мое сердце ледяными пальцами, причиняя невыносимую боль. Я смотрела на этот портрет, и слезы сами текли из глаз, капая на бумагу. Внезапно дверь открылась. Я вздрогнула, быстро утерла слезы и раздраженно рявкнула: - Стучаться надо! Вошел Денис (я прижала портрет к груди) и произнес: - Извини… Андрей уже спит, - он подошел ближе и сел рядом. Увидев мятый листок бумаги, что я так старательно пыталась скрыть, он поинтересовался: - Что это? - Ничего, - быстро отозвалась я, разорвав бумагу на крошечные клочки. Я уничтожала собственную работу впервые, но сожаления не было. Было лишь удовлетворение. Развела я тут сопли! Тупая идиотка, которая сохнет по недоступному красавцу! Я посмотрела на плакат с Мэнсоном. Он, усмехаясь, смотрел на меня своими разноцветными глазами. Ко мне снова вернулась уверенность. «Не волнуйся, - мысленно обратилась я к певцу, - я тебя никогда не брошу».