Имя

Уже минут пять он сидел на этом чертовом диване, сгорая со стыда. С чего вдруг этому гребанному детективу взбрела в голову подобная чушь? Он и Нэнси? Упаси Господь.  — Имя? Имя! — щелкая пальцами, Мюррей снова пытался доказать свою правоту первым именем, которое взбредет в голову Джонатана. Вот только…  — Джим, — Нэнси удивленно приподняла бровь, на что Байерс лишь пожал плечами. Хоппер очень много значил для него и его семьи, так что он не видел ничего странного в том, что его имя тут же всплыло в голове. Интересно, как он там?..  — С каким придыханием… — Мюррей усмехнулся, переведя взгляд на Нэнси. — Не хочу тебя расстраивать, но тебе, девочка, здесь ничего не светит. Диван в кабинете раскладывается, — через секунду добавил он, поднимаясь на ноги. Джонатан считал, что было неловко, когда бывший конспиролог пытался доказать, что он влюблен в Нэнси? Нет, то еще были цветочки. Стало по-настоящему неловко именно сейчас, когда они остались наедине. Было невыносимо сложно выдавить из себя хотя бы слово, но это нужно было сделать, чтобы свалить и подумать об этой чертовой последней фразе. «С придыханием», ага, как же.  — Ну… Он просто перебрал. Спокойной ночи, — натянуто улыбнувшись, Джонатан свалил в кабинет, не понимая, что странного в том, что он назвал имя мужчины, который стольким помог их семье. Хоппер был удивительным. Он столько внимания уделял Джонатану и Уиллу, будто они были для него родными сыновьями. Он всегда интересовался, как у них дела, хлопал по плечу в знак поддержки… На лице парня, лежащего на диване, невольно расплылась довольная улыбка. Хоппер был самым смелым и честным копом, которого он когда-либо видел. А как же… Улыбка тут же сползла с лица, а Джонатан подскочил на диване, запуская руки в волосы. Вдруг что-то произошло за то время, пока его не было?  — Нет-нет. Быть такого не может, — Тихо пробормотал взбудораженный парень. Несмотря на то, что вероятность какого-либо происшествия очень мала, Байерс сомневался, что сможет дождаться утра и уснуть. — Он справится. Он поможет Уиллу. Если что-то вообще произойдет. Свернувшись на кровати поудобнее, Джонатан вновь думал о Джиме. С ним точно не могло ничего случиться, иначе, парень сомневался, что сможет это перенести. Кем для него был Хоппер? Если он был сыном для него, то логично предположить, что коп был для него отцом, вот только… Джонатан не мог воспринимать Хоппера, как отца. Да, ему хотелось, чтобы Джим обнимал его, поддерживал, но не как отец. Ему хотелось, чтобы шериф не воспринимал его как сына. Ему хотелось… В голове невольно всплыла сцена из одного бредового сна, где Джим зажал его где-то и начал медленно наклоняться, что-то постоянно шепча. И, когда он уже был совсем близко, собирался поцеловать, запустив руку в его волосы, Джонатан проснулся и первой мыслью бы то, что он бы не отказался от продолжения. После, он просто забыл это, списав на усталость, но сейчас этот момент и не собирался уходить из его головы. Лицо залило краской, а глаза парень закрыл предплечьем, издав стыдливый стон. Ох, зря он это сделал, ведь, как только он перестал видеть не слишком опрятную комнату, перед глазами предстала та самая сцена, а Джим тут же начал наклоняться, собираясь впиться в его губы. Эта фантазия была слишком реалистичной. Тело прошибла дрожь, а в паху потяжелело. Ему хотелось податься вперед, что он и сделал. И именно в этот момент за дверью раздался голос, нарушивший шаткую идиллию.  — Джонатан? Можно мне войти? — Нэнси уже начала открывать дверь, так что парню ничего не оставалось, кроме как резко сесть на диване, накрывая ноги одеялом.  — Что-то случилось? — скрыть свое состояние до конца у него так и не получилось, так что Джонатан не поднимал взгляд, в котором до сих пор можно было заметить отголоски возбуждения. Как хорошо, что оно начинало проходить, ведь на смену ему пришло осознание того, что он чуть не подрочил на человека, который считает его своим сыном.  — Нет, просто думаю о том, что сказал Мюррей…  — Мы же уже разобрались, что он просто был пьян. Нет?  — Да, ты прав, — с этими словами, девушка захлопнула дверь. Она обиделась? На что? Ударив кулаком по стене, Джонатан резко завалился обратно, отворачиваясь от двери. Сейчас ему нужно было подумать. Он, что, и в правду влюбился в Хоппера?.. *** Все закончилось, они одержали победу, вот только те чувства, которые он испытывал к шефу полиции, никуда не исчезли, а лишь окрепли, обретя определенные желания и фантазии. С этим нужно было что-то делать, и парень не придумал ничего умнее, кроме как начать избегать человека, который ему нравится. Месяц. Целый месяц Джонатан бегал от Хоппера, в надежде, что это все пройдет, как грипп. Вот только это совсем не помогло, а лишь сделало больнее, ведь Джим даже несколько раз подходил, интересуясь, все ли в порядке, но Байерс не мог ничего ответить, отговариваясь какой-то чушью и наслаждаясь мимолетной близостью. Ему было невыносимо стыдно смотреть в глаза этому мужчине. Так ладно бы только из-за чувств… Его фантазии за это время успели продвинуться очень далеко, так что, каждый раз, когда Хоппер по-дружески закидывал свою руку ему на плечо (перед этим выловив в одном из коридоров или подкравшись со спины), Джонатан вспоминал каждый свой сон, в которых после подобного происходило такое, что если бы Джим узнал об этом, то не подходил бы к нему никогда ближе, чем на двадцать метров. Дошло до такого, что он начал ревновать Хоппера к собственной матери. С этим срочно нужно было что-то делать, ведь терпеть это становилось все труднее и труднее. Может, стоило рассмотреть вариант переезда? Но как же Уилл?.. В очередной раз увидев этих двух вместе, смеющихся с какой-то шутки, Джонатан, забыв о том, зачем вообще пошел на кухню, резко свернул в душ, хлопая дверью. Вода всегда помогала успокоиться. Особенно часто, приходилось прибегать к этому методу в последнее время, ведь было такое ощущение, что Хоппер у них поселился и уходил только поздним вечером и то нехотя. О причинах подобного поведения думать не хотелось совсем.  — Черт, почему? — горячие струи били по напряженному телу, пока Байерс всеми силами пытался заставить себя не вспоминать, что несколько минут назад, на кухне, Джим закатал рукава своей рубашки, обнажая жилистые предплечья. — Твою мать… — это парень простонал, сдаваясь и опуская руку на наливающийся член. За этот месяц он узнал столько о том, что двое мужчин могут сделать в постели, что сам поражался этому, ведь основные знания были их снов, которые приходили в последнее время все чаще и чаще, будто он опять четырнадцатилетний подросток, не умеющий сдерживать себя. Да и, учитывая то, что во всех этих снах он был снизу, желание попробовать что-то новое росло с каждым днем. Удивительно, что он все еще не узнал, каково это, когда внутри тебя что-то. Несмотря на возбуждение, которое заволокло сознание, Джонатан все еще понимал, что это не очень хорошая идея — экспериментировать, когда в доме находятся мама и Хоппер, вот только все протесты были подавлены, как только он вспомнил, что Джим все еще недалеко, за стенкой. Это лишь раззадоривало, заставляя последние отголоски разума покинуть разгоряченное тело. Судорожно выдохнув, Джонатан немного усилил напор воды, чтобы она заглушила все звуки, и выдавил на пальцы немного геля, приставив их к тугому отверстию. Сначала было неприятно, даже больно. Хотелось плюнуть на все и закончить, но, когда он об этом подумал, по телу прошла волна возбуждения, а из горла вырвался стон. Вот теперь останавливаться не хотелось совсем и Джонатан продолжил, трахая себя пальцами все сильнее и не обращая внимания на затекшие части тела. Сейчас главным стало возбуждение, с которым нужно было справиться. Наслаждение становилось все острее и невыносимее, так что вскоре, парень достиг пика, простонав имя человека, который находится за стенкой, и упал на кафельный пол, пытаясь отдышаться. Думать о том, что именно он сейчас сделал, не хотелось совсем, так что, ополоснувшись на этот раз холодной водой, он, отгоняя все упаднические мысли, выбрался из душа. Пора было выходить, ведь он просидел здесь очень долго. Опять мама будет говорить про то, что Джонатан зазря льет воду, счета на которую очень сильно выросли в последнее время. Осознание пришло лишь тогда, когда, осмотрев всю ванную, Байерс не нашел собственных вещей. Он ведь их и не брал, забежав сюда в ярости. Обматывая короткое полотенце вокруг бедер, Джонатан хотел по-быстрому добежать до своей комнаты, переодеться и там же остаться. Оставалось надеяться, что все получится и Хоппер уже ушел, ведь парень сомневался, что может спокойно смотреть ему в глаза после подобного, особенно, когда на месте собственных пальцев, он представлял что-то побольше и определенно принадлежащее не ему. Он уже минут десять стоял около выхода из ванной, боясь даже выглянуть. Но, нельзя же прятаться вечно, так что, наконец, решившись, Байерс открыл дверь и быстрым шагом отправился к себе в комнату, стараясь не стучать зубами — все-таки зима на дворе. Вот только сегодня удача была явно не на стороне Джонатана, так как, как только он завернул за угол, то влетел в кого-то и его тут же прижали к себе еще сильнее. Даже не поднимая глаз, парень мог с уверенностью сказать, что это был Хоппер. Сейчас его обнимает Хоппер. Этот запах сигарет… да, это определенно он. Твою мать. Попытка отстраниться ничего не дала, да и, если быть честным, то отстраняться не хотелось совсем. Вот только схватили его явно не для того, чтобы по головке погладить.  — Почему ты меня избегаешь? Я что-то сделал не так? — по голосу было слышно, что шериф с трудом сдерживается, чтобы не повысить голос. Джонатан и не думал, что его это настолько заденет.  — Нет, ты не виноват. Мне нужно одеться, — ему срочно нужно было сбежать в свою комнату, так как тело уже начало реагировать на близость, несмотря на то, что совсем недавно получило разрядку.  — Я тебя никуда не отпущу, пока ты не скажешь мне, в чем дело.  — Все в порядке.  — Тогда какого хрена ты избегаешь меня?! — Джим все-таки сорвался на крик, толкая Байерса к стене, — Где я прокололся? — в голосе мужчины было столько боли, которую он, Джонатан, нанес ему сам. Стало невыносимо стыдно.  — Ты о чем?  — Слишком много прикосновений? Слишком пекся о тебе? Где? — Хоппер, все еще прижимая Джонатана к стене, немного отстранился, опуская голову, видимо, не в силах смотреть в глаза парня. Только не это! Он же… Тут же, Джим поднял голову обратно, недоуменно глядя на Байерса, который всеми силами пытался вывернуться из захвата. …заметит стояк.  — Что я вижу… — настроение шерифа явно возросло, и он улыбнулся в бороду, глядя на зардевшегося подростка. — Не ожидал, — это мужчина выдохнул уже в ухо парня, по телу которого прошла дрожь.  — Пусти, — Джонатан вновь попытался вывернуться.  — Ну уж нет. Теперь-то я тебя никуда не отпущу, — с этими словами, Хоппер впился в губы Байерса, с явным наслаждением улавливая тихий тон последнего. Сопротивляться было бесполезно, да и не хотелось абсолютно, ведь мужчина, которого он хочет на протяжении месяца, прямо сейчас сам прижимает его к стене, целуя, и явно не собирается останавливаться на этом. Немного замявшись, Джонатан все-таки ответил, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства, желая показать, насколько этот мужчина дорог ему. Сильные руки в ответ прижали к себе, оглаживая все еще немного влажное тело. Горячие прикосновения ощущались на бедрах, ягодицах, а через секунду — между них. Тело горело, хотелось получить как можно больше и желательно поскорее. Один из пальцев попытался проникнуть внутрь, на что Джонатан отозвался нетерпеливым стоном, а Хоппер — удивленным. Разорвав поцелуй и, немного отдышавшись, Джим улыбнулся, выдыхая прямо в губы фразу, которая заставила парня напротив покраснеть еще сильнее.  — Теперь я буду знать, чем ты занимаешься в душе по два часа. Джонатан попытался что-то сказать в свое оправдание, но мужчина лишь продолжил свое занятие, на этот раз, добавив к первому пальцу еще один.  — Не сдерживайся. Я хочу тебя слышать, — Джим, сказав это, немного резче двинул пальцами, попадая куда надо.  — Еще… — это вырвалось совершенно непроизвольно, но менее стыдно от этого не стало. Байерс попытался спрятать лицо на груди Хоппера, но тот не позволил это сделать, придерживая его голову за подбородок. В его глазах на секунду мелькнула борьба, но в следующее мгновение мужчина ухмыльнулся, кидая мимолетный взгляд в сторону ближайшей двери.  — С удовольствием добавлю. Иди сюда, — Шериф поднял его над полом, прижимая к себе, и пошел в сторону спальни Джонатана, который, за время непродолжительного перемещения, успел ощутить, насколько тот его хочет. Полотенце окончательно слетело по дороге, так что прямо сейчас он был полностью обнаженным, в то время, как его партнер — нет. По телу, вдоль позвоночника, прошла дрожь. Парню невыносимо захотелось самому раздеть его, но Хоппер уже начал раздеваться, глядя на Джонатана, которого сгрузил на кровать, горящим взглядом. От осознания, что именно сейчас должно произойти, Байерс застонал, понимая, что совсем близок к разрядке, но, как только он попытался дотронуться до своего члена, его руки были отведены назад Джимом, которому совсем это не понравилось.  — Нет-нет, парень, ты кончишь только с моим членом в своей заднице и только тогда, когда я тебе разрешу это. От этого властного голоса, от ощущения горячего тела над ним, от пальцев, смазанных чем-то, которые вновь проникли в него, разрабатывая, от осознания, чем он сейчас занимается, Джонатан громко простонал, больше не в силах это терпеть, и закинул ноги на спину Джима, слыша, как тот зарычал в ответ. Дальше все было как в тумане, сначала боль, а после — наслаждение, накатывающее волнами и разом за разом становившееся все сильнее и сильнее. Размашистые толчки, стук шатающейся кровати о стену и, когда уже совсем не оставалось сил терпеть, хриплое «можно», заставляющее, наконец, взорваться, выкрикивая всякую чушь и получая в ответ тихое «я тоже тебя люблю».  — Ты в порядке? — Хоппер, скатившийся с него, лежал совсем рядом под одеялом, согревая своим теплом. На душе было спокойно, а от беспокойства, прозвучавшего в голосе мужчины, стало еще лучше, ведь человеку, который ему нравится, не все равно.  — Да, спасибо, — Джонатан зевнул, понимая, что совсем вымотался и придвинулся еще ближе, хотя казалось, что ближе некуда, уткнувшись носом в шею любовника.  — Не думал я, что все так закончится…  — Ты недоволен?  — Наоборот, просто, мне казалось, что ты, засранец, бегаешь от меня, потому что я чем-то выдал себя.  — Выдал? Погоди, я и не думал, что ты что-то чувствуешь ко мне.  — Теперь знай, что ты для меня значишь очень многое, — Джим обнял его, прижимая к себе и выдыхая последние слова в макушку. — А теперь спи.  — Но!..  — Я позабочусь о том, чтобы нас не побеспокоили.  — То есть, ты останешься со мной?  — Конечно. Теперь я тебя, Байерс, не отпущу никогда.  — Надеюсь… — это последнее, что Джонатан выдохнул, проваливаясь в сон. Задница ныла, и хорошо бы было посетить душ, но он определенно считал, что прямо сейчас чувствует себя максимально комфортно. Именно здесь, в объятьях этого мужчины.