Совсем иная история II

****

      Это была раскалённая добела боль, парализующая каждый нерв в его теле, разрушая каждую клеточку, с которой соприкасалась. Ему казалось, будто бы сотни тысяч игл, покрытых кислотой, впиваются ему в кожу. Мозг не соображал, давая сосредоточиться лишь на этих ощущениях. Боль. Боль. Боль. Абсолютно ничего кроме боли.       Он дрейфовал посреди полного нигде, не зная ничего кроме этого ужасного чувства, разрывающего его тело на части.       Это продолжалось годами, и в голове появилась новая мысль: он умрёт.       — Ну же, Питер, всё не так плохо, — зазвучал голос, пробиваясь сквозь затуманенное сознание, — Ты молодец, парень.       — Пожалуйста, — кажется, это говорил он сам? Почему он говорил? Он не хотел говорить, — Пожалуйста, пожалуйста, прошу, хватит. Я не… я не могу больше, — он был настолько жалок, что начал умолять? Он не хотел быть слабым, но боль сделала его таким, — Пожалуйста! — голос стал чуть громче, — Пожалуйста, хватит!!!       — Это всё закончится, когда мы найдём нужные сведения, Питер. Мне жаль, что это всё выпало именно тебе, — произнёс тот же голос, но в нём не было ни капли сожаления, о котором говорил этот человек.       Питер не открывал глаз. Он не понимал, что происходит. Его веки словно были из свинца, а сознание парило отдельно от тела.       Ему просто хотелось, чтобы всё это закончилось. Это всё должно просто закончиться.       Мозолистая тяжёлая рука легла ему на грудь, начиная делать аккуратные движения, больше похожие на массаж. Питер внезапно почувствовал, что становится легче дышать, как если бы спазмы, сводившие его лёгкие минуту назад, просто сошли на нет.       — Тебе легче? — спросил голос.       Питер осторожно кивнул, всё ещё ощущая свою голову безумно тяжёлой. Но дышать действительно стало безболезненно и даже приятно.       — Хорошо, Пит. А теперь отдохни немного. Тебе надо поспать.       — Нет, — пробормотал парень, тратя на одно это слово очень много сил.       — Что «нет»? Ты не хочешь отдохнуть?       — Нет, — снова повторил он, тяжело сглотнув вязкую слюну во рту, — Нет, не хочу. Не… — он сжал зубы, чтобы хоть немного унять дрожь собственного голоса, — Не т-трогайте м-меня.       — Ладно, Пит. Я не буду тебя трогать, — ответил голос.       Питер чувствовал себя в безопасности, находясь всё в том же тёмном мире за закрытыми глазами. Он и не собирался ничего менять пока что.       Голос сказал ему, что его не будут трогать, а это главное.       Он ведь в безопасности? Это его дом?

****

      Питер проскользнул в окно, тут же мягко опуская ноги на пол. Ему казалось, что он ходит и двигается не сам, словно бы кто-то управляет его телом, как машинкой на дистанционном управлении. Он всё понимал, знал, что делает, но создалось впечатление некой отстранённости. Питер чувствовал зияющую внутри пустоту.       В голове не было ни одной связной мысли. Таким же парень чувствовал себя после экспериментов в Фонде или же после того, как он пытался принимать наркотики пару лет назад.       Питер закрыл дверь своей комнаты, и его ноги внезапно подкосились, словно бы в них не было костей, а некто, управляющий его телом, вернул всё во власть парня. Пальцы впились в кожу головы, сжались вокруг кудрей. Питер тяжело дышал, пока сердце в его груди билось чересчур медленно, совсем не так, как обычно.       Что он наделал? Боже, он же предал того единственного человека, которому он реально был нужен, того, кто спасал его жизнь уже много раз. Он предал того, кто помог ему преодолеть себя, поверить в нечто большее, чем просто мир из пустоты, который окружал Питера много лет, заставляя жизнь бессмысленно проходить мимо. Тони стал ему как отец, и Питер, чёрт возьми, предал его. Ну он же вернулся! Он же теперь дома и всё хорошо, верно? Тони поймёт его. Тони сможет его простить, достаточно лишь поговорить с ним.       Но что, если нет?       У тебя не было выбора, Питер.       Выбор есть всегда.       Питер слишком резко втянул воздух, закашлявшись. Он чуть поудобней устроился на полу, подперев спиной закрытую дверь. Парень подтянул колени к груди и обхватил ноги руками, бесцельно уставившись в точку на стене перед собой.       Твоя жизнь и без того была пустой, и ты выбрал разрушить и жизнь Тони тоже, думая лишь о себе, Паркер.       А если бы Бен был здесь? Если бы он узнал обо всём этом? Он бы посчитал Питера слабым, не так ли? Нет, он же любил Питера, он бы никогда не…       Бена здесь нет. Как и нет родителей Питера, как не станет Мэй, Тони, Неда и Мишель…       Потому что все дорогие тебе люди всегда умирают, Питер.       Он смотрел на стену, не видя её. Парень словно ослеп от собственных мыслей, которые продолжали навязчиво гудеть в его голове.       Питер не мог больше вытерпеть этого. Он просто не мог так больше.       Ты создан, чтобы разрушать. Прячешься за маской, пытаясь скрыть истинного себя. Признай, Питер, ты никогда ничего не делал просто так. Пытаешься заглушить вину, спасая других.       Ты просто грёбанный трус.       Питер осторожно присел на землю, скрестив ноги перед собой. Он посмотрел на мраморную плиту с выгравированными несколько лет назад буквами и вздохнул.       — Прозвучит знакомо, но я запутался, — начал парень, нервно теребя рукав толстовки, — Я предал человека, который очень много значит для меня, чтобы спасти свою жизнь. И я не знаю, что теперь делать. Мне страшно смотреть ему в глаза после всего этого, — он чуть истерично усмехнулся и провёл рукой по волосам, — Мне не хватает тебя. Блять, как же мне тебя не хватает. Ты всегда знал, что делать, — Питер проглотил ком в горле, — Порой я думаю, как бы ты поступил или что бы ты мне сказал… Но я и вправду не знаю.       Питер закрыл глаза, прислушиваясь к биению своего сердца. Последние полгода он часто делал так, пытаясь сосредоточиться на чём-либо или успокоиться. Это стало своего рода привычкой, помогающей ему держать себя в руках.       Сейчас ему как никогда надо было сдерживать себя. Он не приходил к Бену почти год и теперь просто говорил с могильной плитой, представляя, что дядя слышит его.       — Прости, что подвёл тебя, — прошептал парень, не доверяя своему голосу, — я думаю, ты был бы разочарован во мне. Я совершил столько ужасных вещей, что и не сосчитать. Я стольких подвёл. Ты знаешь, Мэй чуть не погибла из-за меня. Почему-то я всех теряю.       Перестань себя винить, Питер.       — Прости, что я потерял тебя и оставлю её. Я хочу защитить её, Бен. Я думаю, ты поймёшь меня, да? Но мне придётся сделать ей больно, — Питер прикрыл ладонью рот и крепко зажмурился, вновь слушая ритм своего сердцебиения, — Я хочу к тебе. Честно, хочу. Но ещё слишком рано, хорошо? Я обещаю, что мы встретимся, просто не сейчас. И тогда я узнаю, что ты думаешь обо мне.       Питер протянул руку, осторожно касаясь пальцами букв на мраморе. Он поджал губы, но больше ничем не выдал своего смущения и замешательства.       Он ведь принял верное решение, правда?       Питер встал с земли и повернулся в ту сторону, с которой пришёл. Мэй всё ещё ждала его у машины, так и не сев внутрь. Он понимал её желание приглядывать за ним: не каждый день ты теряешь и возвращаешь дорогих людей. Питер усмехнулся собственной мысли, а затем направился в её сторону. Сердце в груди билось ровно и медленно, и парень пытался выглядеть как можно более спокойным и решительным, чем чувствовал себя на самом деле. Он был уже около Мэй, когда хотел сказать ей хоть что-нибудь, но изо рта не вырвалось ни слова, поэтому Питер просто открыл дверцу машины и сел внутрь, проигнорировав обеспокоенный взгляд тёти. Мэй забралась следом за ним, садясь за руль. Она перегнулась с водительского сидения, чтобы посмотреть на него.       — Ты в порядке? — спросила Мэй.       — Да, всё в норме, — пробормотал Питер, попытавшись улыбнуться ей, — Я в норме. Просто дай мне немного времени, я буду в порядке.       Мэй, кажется, поняла его и лишь сочувственно кивнула, нормально усаживаясь в водительском кресле. Она пристегнула ремень безопасности и посмотрела в зеркало заднего вида, положив руки на руль, но не двигаясь с места ни на йоту. Питер не сразу понял, чего она ждёт, а затем протянул руку и пристегнул ремень. Мэй улыбнулась, заводя машину.       — Что у вас с Хэппи? — спросил Питер, решив перебить свои мысли чем-то иным.       — Что? — пальцы Мэй сжались на руле, когда она стала выворачивать на главную дорогу.       — Между тобой и Хэппи. Он тебе нравится?       — С чего ты взял, что между нами что-то есть? — Мэй на пару секунд глянула в зеркало заднего вида, прежде чем снова уставиться на дорогу.       — Вы оба плохие лжецы, — усмехнулся Питер, видя, как его тётя смутилась, — Ой, да брось! Я же не слепой!       — Поговорим позже? — предложила Мэй.       Питер пожал плечами и уставился в окно, замолчав.       Хватит, пожалуйста! Хватит! Умоляю, я не могу больше. Я… Я хочу домой. Пожалуйста!       Он дома. Теперь он дома.       Стоит только потерпеть. Он закроет глаза, и вся боль уйдёт. Это же просто кошмар, да? Он не проснётся ни среди белых стен, ни на операционном столе, ни в стеклянной лаборатории. Он будет дома.       Это же просто кошмар?       Новый приступ боли прошёл через его позвоночник, и Питер закричал. Или нет? Ему кажется, что кто-то кричит, но он не знает, кто именно. Кричат ли люди во сне?       Его руки были плотно прижаты к твёрдой поверхности стола, чтобы он ничего не смог сделать, пока боль пронзает каждую его частичку.       Всё-таки, кричал он сам. Люди ведь кричат от боли?       Питер резко вскочил, садясь в кровати. Его глаза метались по комнате, выхватывая из темноты разные предметы. Дыхание было сбитым и слишком частым, пока сердце билось так сильно, что могло бы пробить грудную клетку в попытках вырваться наружу. Питер закричал, пытаясь избавиться от несуществующих холодных щупалец боли, ломая воображаемые оковы, что мешали ему двигаться.       Яркий свет ударил ему по глазам, и он снова вскрикнул, отстраняясь. Его трясло, по телу словно проходили волны страха и ужаса, сковавшие тело. Руки непроизвольно сжимали в кулаки простыни, и не было сил разогнуть собственные пальцы, пока панические мысли заставляли его чувствовать себя загнанным в клетку зверем.       — Питер! Питер, всё в порядке! Тише! Тс-с.       Чьи-то лёгкие, почти что невесомые, руки обхватили его, прижимая к себе. Парень почувствовал знакомое тепло, прикосновения и родной запах. Он тут же понял, что рядом с ним Мэй, и воспоминания последних дней снова вернулись к нему.       — Всё это закончилось, Пит. Ты теперь дома, — прошептала она, мягко целуя его в макушку, — Я держу тебя.       Парень уткнулся лицом ей в изгиб плеча, всё ещё тяжело дыша и пытаясь успокоить своё дрожащее тело. Он чувствовал, как по спине течёт пот, заставляя пижаму прилипать к коже. От этого ощущения Питер поморщился, но больше ничем не выдал своего замешательства.       — Я… я в норме. Это… это просто кошмар. Прости, если разбудил, — пробормотал парень, не отрываясь от Мэй.       — Не извиняйся, Пит. Всё хорошо. Я знаю, что ты прошёл через многое. Кошмары — это лишь последствия. Всё пройдёт, — ответила она, поглаживая его голову, — Я рядом, я держу тебя. Всё в порядке, хорошо? Попытайся дышать.       Питер слушал её мелодичный голос, чувствуя, как напряжение постепенно оставляет его. В тоне, которым говорила Мэй, сквозило столько любви и добра, что создавалось впечатление всего самого чистого, что есть в этом мире. Он тянулся к ней, боясь оттолкнуть.       — Я не забывал твой голос, — пробормотал Питер, начиная дышать более-менее спокойно, — И я не забыл голос Тони, голос Неда и голос Мишель. Я помнил вас всех. Мне так вас не хватало.       — Ты снова с нами, Пит. Ты снова дома, — ответила Мэй.       — Я люблю тебя.       — Я тоже очень сильно тебя люблю, Пит. Очень сильно.       Питер несколько раз стукнул по двери, тут же опуская руку. Секунда, другая, третья… Это показалось часами. Он услышал шаги, а затем дверь перед ним распахнулась. Нед замер на пороге, удивлённо округлив глаза и смотря на друга. Питер видел, как его рот медленно раскрывается. Нед застыл, просто уставившись на человека перед собой, а в его глазах пробегали все эмоции, которые только известны человеку. Он был растерян.       — Привет, — пробормотал Питер, сжимая губы в тонкую полосочку. Он чувствовал себя так неловко в тот момент, что готов был провалиться сквозь землю, — Я вернулся, Нед.       Парень ещё с несколько секунд просто смотрел на него, прежде чем в его глазах появились слёзы. Нед бросился вперёд, неожиданно крепко прижимая друга к себе.       — О господи, Пит, — прошептал Лидс дрожащим голосом, — Боже, чувак, о господи…       — Я так скучал по тебе, Нед, — выдохнул Питер, обнимая друга в ответ, — Мне так не хватало тебя.       — Я думал, что больше не увижу тебя. Я думал, что тебя больше нет. О боже, Пит, я думал… — Нед всхлипнул, и Питер понял, что у него у самого в глазах стоят слёзы, — Я каждый день думал, что вот сегодня будут новости о тебе, и гадал, хорошие ли они или нет. Чувак… Господи, ты жив.       — Прости, чувак, прости, — пробормотал Питер, пряча голову у друга на плече, — Господи, Нед, я так скучал по тебе. Мне так тебя не хватало.       Одна единственная слеза покатилась у него по щеке, хотя на самом деле хотелось дать волю эмоциям и расплакаться от счастья, от боли, от отчаяния и от усталости, которые владели его телом. Питер тяжело дышал, чувствуя, как объятия Неда становятся всё более крепкими, словно бы тот боялся отпустить его снова.       — Прости, что не был рядом, когда был нужен, — ответил Лидс тихо, — Я очень хреновый друг.       — Всё хорошо, Нед. Всё хорошо, ладно? Не вини себя.       Тот ничего не ответил. Они оба простояли так, обнимаясь, несколько минут, прежде чем Питер похлопал друга по плечу в жесте, обозначающем «хватит». Нед тут же отстранился от него и провёл рукой по лицу, размазывая слёзы по щекам.       — Пошли в дом, — пробормотал Лидс растерянно.       Питер согласно кивнул. Он, конечно, любил свежий воздух, но всё же в помещении было удобней в какой-то степени. Нед прошёл в комнату, где они оба уселись на кровать. Питер подметил, что тут почти ничего не изменилось с того раза, когда он был здесь в последний раз.       Какое-то время царила полная тишина. Нед несколько раз порывался начать разговор, но, видимо, не зная, с чего начать, не проронил ни звука. Питера начала напрягать такая обстановка. Перед глазами вспыхивали картины тех моментов, когда царила такая же тишина. Это в основном были моменты, когда его слух либо был повреждён, либо когда его приводили в его комнату, оставляя одного.       — Мне жаль, что меня не было всё это время. Я дома уже два дня. Наведывался к мист… к Тони, чтобы забрать вещи. Прости, мне нужно было время, чтобы немного восстановиться, — под конец голос Питера предательски дрогнул.       — Где ты был? — спросил Нед, даже не пытаясь скрывать свои эмоции, как это делал его друг.       — Они нашли меня. Фонд Жизни. Когда Мэй… когда Мэй ранили… Всё очень сложно, Нед. Я запутался, я очень сильно разозлился на себя и на весь мир и сбежал из больницы. И тот человек, который стрелял в меня, попал в Мэй… Он пришёл за мной.       Нед испуганно округлил глаза. Он знал всю эту историю о том, как Питер получил свои силы ещё до того, как это узнала Мэй. Нед был вторым, после Тони, кто знал о прошлом Паучка. Питер понимал, как такая неожиданная новость может повлиять на друга.       — Но ведь… разве Мстители не уничтожили Фонд Жизни? — растерянно пробормотал Нед.       — Нет. Не до конца. Всё слишком сложно и долго, чтобы объяснять. Но я был у них полгода, прежде чем смог сбежать, — Питер решил, что упоминание Эдди будет лишним. Да, Нед заслуживал правды, но такую правду даже сам Питер отказывался принимать.       — Ч-что они делали всё это время? — голос Неда очень сильно дрожал, выдавая его растерянность, смущение и страх за друга.       Питер прикусил нижнюю губу. Он помнил всё, что они делали с ним. Почти каждую секунду, пока был в сознании. Он помнил всё.       — Много чего, — ответил Питер, нервно сминая пальцами край кровати.       Нед, наверное, заметил то, какое впечатление его вопрос произвёл на друга, поэтому просто положил руку ему на плечо в знак поддержки. Питер немного расслабился, но всё ещё чувствовал себя очень неуверенно. Ему так хотелось рассказать Неду о том, что произошло с Эдди и Веномом, о том, что он предал Тони. Питер знал, что его друг сможет дать ему дельный совет, сможет помочь разобраться и поддержать, но не мог вымолвить ни слова, потому что боялся последствий. Да и вьючить свои проблемы на других давно перестало быть его привычкой.       — Тебе было больно? — Нед выглядел бледным и невероятно обеспокоенным, когда поднял взгляд на друга.       Питер ничего не ответил. Он просто прикрыл глаза, медленно выдохнув, а затем вскинул руки, чтобы задрать надетые на него толстовку и футболку под ней. Питер услышал, как резко Нед втянул воздух, и нервно усмехнулся. Он помнил каждый свой шрам и как он получил многие из них.       — Верхний левый на лопатке я получил на третий день. Они пытались проверить, насколько быстро работает моё исцеление, — ответил Питер, даже не задумываясь. Перед глазами словно кинолента пробегали воспоминания, — Чуть более округлые шрамы на другой стороне и у пояса от электрошокера. Когда я пытался бороться, они применяли разные методы заставить меня подчиняться. Самым эффективным был именно этот. В первые полтора месяца я часто получал разряды или многочисленные удары, пока вскоре не перестал сопротивляться, — он вспомнил тот момент, когда впервые по-настоящему сломался, — на левом боку была колотая рана, из-за которой я чуть не умер в свой день рождения. Это сделал один из их людей, что пришёл за мной.       — О боже, — только и смог выдохнуть Нед.       — На шее есть шрам от одной из операций, которую они проводили. На ноге рваная рана. Но то была моя собственная вина, когда я начал бороться и сбил каталку с инструментами, — Питер чуть усмехнулся и опустил руки. Футболка с толстовкой тут же прикрыли его спину, — Да, Нед, мне было больно.