Черёмуха - это вам не сирень!

Онегин: Итак Ленский: Хренак! *пауза* Как можете видеть, я поклонник Канта и поэт. Онегин: А я весьма коварный. Ввиду этих обстоятельств предлагаю перенести нашу беседу в новую плоскость. Горизонтальную. Ленский: Что-о-о? Онегин: Ну, вы - поэт, я весьма коварен, это явно судьба! Ленский: Я об этом не подумал… Онегин: А ещё вы любите Шиллера и Гёте. А я Байрона. Ленский: И Адама Смита, да, да… Онегин: Идёмте в спальню! Ленский: Какой вы шустрый! Онегин: Ничего подобного! Просто рассуждаю, пользуясь элементарной логикой. Ленский: И откуда только вы такой?.. Нет-нет, не отвечайте! Онегин: Вся ваша жизнь была залогом свиданья верного со мной. Ленский: Поэтому я так долго его и избегал… Онегин: Но теперь всё уже случилось, и избегать больше нечего. Так что пойдёмте, в опочивальне открыто окно, подышим свежим воздухом! Ленский: Ах вот зачем вы меня пригласили, негодник! Онегин: О, нет-нет, поверьте, совместное дышание воздухом прелестного уголка - только лёгкая разминка! Дальше больше... Ленский: Вы предлагаете синхронно сигануть в окно? Если первый этаж, я готов! Прямо в кусты сирени, которые под ним растут! Онегин: Это не сирень, это черёмуха, просто там щелочная среда и три литра лакмуса. Но мы можем продолжить дыхательные упражнения и в черёмухе, я не против. Ленский: А вы романтик, сударь… Согласен и на черёмуху! Онегин: Как по мне, так тут важен процесс, а не место. Ленский: Не заставляйте меня краснеть. Онегин: Это ваш осознанный выбор, я никого не заставляю. Почти… Ленский: Меня. Вы заставляете меня осознанно краснеть, и я ничего не могу с этим поделать. Онегин: Так мы идём в спальню, дышать, или так и будем на крыльце стоять? Ленский: Разумеется, мы пойдем в спальню! …Но как будто нельзя дышать свежим воздухом на крыльце, право слово! Онегин: Нет, ну, если вы настаиваете... я же уже говорил, что мне процесс важен, а не место. Ленский: Тут как раз никого нет. Знаете, неприятно дышать воздухом, когда кто-то стоит и смотрит… Сударь, почему вы молчите, я вас смутил? Хотя, право, не верю, что вас можно еще смутить… Хорошо, пойдемте в дом! Онегин: Да нет, стойте! Я жилет расстёгиваю, так дышится свободнее… И вам, кстати, того же желаю! Ленский: Да, но почему вы расстегиваете мой жилет? Онегин: Право, не знаю, должно быть свой уже расстегнул и как-то не заметил, что это уже ваш… Так что же теперь бросать дело на пол дороги? Я так не приучен! Ленский: Действительно, вы тогда уж и платок снимите, чего мелочиться? А то душно стало… Онегин: Ага, всенепременно! …Кажется это уже пуговицы рубашки, я снова отвлёкся и пропустил эту тонкую грань, но не застёгивать же теперь обратно, право слово! Ленский: Ой, ну что вы! Конечно не надо, вам так лучше. Вообще ее снимите, на улице потеплело, вон, снег идти перестал… Онегин: Нет, Владимир, моя то понятно, ваша рубашка… Мне кажется, она очень украсит ту самую сирень, которая черёмуха. А что касается погоды: люблю метель в начале мая! Ленский: Мда, я как-то не подумал, что эту черемуху можно использовать как вешалку для одежды. Вы там как, не замерзли без рубашки то? А то хотите снегом растереться? Я вам помогу… Онегин: Нет, от чего же? Легкий морозец только стимулирует интенсивность дыхания! …А сирень вообще много для чего использовать можно... хотите попробовать? Ленский: То-то я вижу, вы покраснели весь. Я, признаться, думал, это оттого, что мы с вами на пороге вашего дома без рубашек стоим, а оно вон что. А сирень вы, я извиняюсь, как веник использовать хотите? Тогда извольте, пойдемте в баню. Баня то у вас есть? Онегин: Разумеется, есть, обижаете! Но сперва... смотрите какие замечательные ступеньки, давайте приляжем-с? Ленский: Искушение велико, знаете ли. Не могу вам отказать. Онегин: Вот прекрасно. Не стукнитесь головой о ставень, он весьма коварен, под стать хозяину дома! Ленский: У вас ставень вместо двери? Вы меня удивляете все больше и больше, Онегин! Онегин: Нет. Его демонтировали, и выставили на крыльцо. Дверь левее, она просто открыта. Ленский: Извините, тут так темно, ничего не вижу. Вы мне руку дайте, чтобы я вам тут погром не устроил. Онегин: А вы мне дайте, чтобы я вам руку дал, …Вы смутились? Ленский: Ничуть! Но с вашим предложением повременю. Онегин: Постойте не делайте резких движений, тут тесно и темно, не споткнитесь о ставень. Давайте придержу вас за талию… или чуть ниже, не обессудьте, плохо видно. Я вообще удивляюсь, зачем вы припёрлись ко мне ночью в метель на крыльцо и заявили, что любите Канта и пишите стихи… Но очень рад, что это произошло! Ленский: Я тоже, знаете ли. Я кажется держу вас за руку, или это не рука?.. А вы меня за коленку схватили, отпустите, я сейчас упаду! Онегин: А, пардоньте, не настолько ниже… И нет, это не рука, это сирень… надеюсь. Потому что за руку вы меня не держите… Ленский: Как обидно! Онегин: Отлично! Это вроде уже не колено! Ленский: Это вы меня сейчас уроните, и я поцелуюсь со ставнем! Онегин: Аккуратнее, там ещё топор где-то был… И отпустите наконец сирень, она черёмуха! Ленский: Что вы колоть собрались на ночь глядя, Онегин? Я вам удивляюсь, честное слово! Онегин: Он просто должен где-то лежать. Я недавно прибирался просто, и подумал, что стоит убрать его из-под подушки, решил, что нам так удобнее будет… Я же не знал, что вам на крыльце больше нравится! Ленский: Я тоже не знал. Так вы хотите, чтобы вместо ставня я поцеловался с топором? Ну и вкусы у вас, однако. Онегин: Я разве говорил, что хочу, чтобы вы целовались с топором? И вообще я полагаю, что тут имеется более достойная кандидатура для подобного предприятия… Ленский: Мы, кажется, собирались идти в дом. Захватите там с сирени мою рубашку, будьте добры. Онегин: Держите рубашку, и идёмте уже подышим, а то мне в тапки снег забивается. Дверь в дом - туда. Да отпустите наконец черёмуху, она ещё после лакмуса не очухалась!!! Ленский: Сердечно прошу прощения, у черемухи особенно. Онегин: Извинитесь в спальне, идёмте… Ленский: Вы мне ноги отдавили! Где спальня, я ничего не вижу? Онегин: Там. Просто откройте глаза наконец, это должно помочь. Налево теперь. Ленский: Немедленно прекратите издеваться, я не виноват, что у вас темно! Электричество дорого - решили отключить? Онегин: Мы в двадцатых годах девятнадцатого века! Какое к Радзивиллу электричество? Ленский: Я просто начитался Жюля Верна, прошу меня простить. Ой! Вы где? Онегин: Да вы прилягте, а я присоединюсь, вот и не потеряемся. Ленский: Я вообще-то в покрывале запутался, если вы так рьяно хотите присоединиться, то пожалуйста! Онегин: С вами, радость моя, я не против и в покрывале позапутываться... идите сюда, я спасу вас от этого вероломного предмета интерьера! Ленский: Ах, это так мило, давайте уже на кровать, Господи. Камин у вас топится, я надеюсь? Онегин: Наконец-то вы в полной мере оценили мою божественность, я-то уж думал, не дождусь! А камин топится, так что тут не так темно, как вам воображается. Главное не надо в него сигать! Ленский: Не буду, я же не Ганц Кюхельгартен. И потом во мне и так горит огонь. Огонь революции, Онегин. Я в сапогах к вам в кровать заберусь, вы не против, надеюсь? Онегин: Конечно нет, только не сшибите мне хроматограф с подоконника, он дорог мне как память! Ленский: Точно, я и не заметил, что у вас кровать рядом с окном. Видимо для того, чтобы можно было созерцать лакмусовую черемуху в полной ее красе… Вы там идете или нет? Онегин: Иду, куда деваться то? Это, кстати, что у вас такое поперёк кровати? Дайте мне немного пространства и заделитесь одеялом-с. Ленский: Это папенькино копье поперек кровати, осталось после бородинского сражения, тогда, понимаете ли, все средства шли в ход. не могу заснуть без копья, вы не против, пусть лежит вместе с нами? Онегин: Нет уж, проявите уважение, я же топор убрал, хотя и не тварь дрожащая, а право имею. И вообще вы хотите, чтобы я вас лапал, или копье вашего батюшки? Ленский: Ладно, я его уберу, раз у вас такая ненависть к копьям. Но если вы будете трогать мое копье!.. Да вы даже не начали! Онегин: Это потому что вы постоянно вертитесь и к тому же ломаетесь как барышня! Кстати, позвольте вашу ножку! Ленский: Не позволю! Вы руки мыли? Онегин: А вы? Ленский: Да, у вас на подоконнике рядом с хроматографом еще ваза стояла с цветами и водой, там и вымыл. Онегин: Это были заспиртованные хламидомонады! Вы очаровательно безграмотны в этом вопросе! …да и вообще, пожалуй… Ленский: Польщен! Вы впервые сделали мне комплимент! А у вас такая же нездоровая страсть к ногам, как у Александра Сергеевича? Онегин: Моя страсть вполне здорова, а если сомневаетесь, то можете сами проверить! Ленский: Жду не дождусь! Онегин: Ура, я наконец нашел вашу ногу! Ленский: Это копье, простите, не успел убрать… Уже оставлю… Вот нога. Онегин: Ура нога!!! К чёрту копьё! Слава Пушкину, нога-а-а-а! А самое приятное в ногах, что чем выше, тем интереснее! Ленский: Да, у меня сапоги с ботфортами, еще надо постараться снять. Но я верю в вас! Онегин: Мне кажется, или повеяло Дюма? Ленский: Вам кажется, это все ваша наркоманская черёмуха. Онегин: Не надо всё валить на черёмуху! Просто вы спирта полтора литра на пол вылили! Вот мы с вами и нанюхались. Ленский: И в штанах на коленке дырка, это ставень виноват. Онегин: Ура дырка! Ленский: Я тоже рад, ага… У вас нет иголки с ниткой? Мне бы зашить штаны-то… Онегин: Увы и ах только топор! …Ну или копье вашего батюшки… Ведь были люди в наше время! Ленский: А я вполне могу зашить штаны и копьем. Полезная вещь… Постойте! Это та ваза, что на входе стояла, со спиртом была? Онегин: Нет, на окне. Ленский: Вы в хроматограф налили спирт? Онегин: С натяжечкой могу назвать ваше дурацкое предположение примилейшей наивностью невинной юности… Ленский: Ах вы развратитель юных сердец! Онегин: При чём весьма коварный! …И вообще, чего это мы тут разглагольствуем? Раздевайтесь давайте! Ленский: Не все так просто, мон шер, не обольщайтесь. Сами-то еще одеты. Если угодно, снимайте с меня что хотите, ну или до чего дотянитесь! Три слоя панталон это вам не шуточки! Это русская зима! Онегин: Нет, скажите ещё что собрались штаны прямо на себе зашивать! Снимайте вам говорят! …Ой простите, это, кажется ваш сапог… Ленский: Отлетел в другой конец комнаты? Бог с ним! Онегин: Он не с ним, он мёртв. Хотите обсудить это? Ленский: Нет, благодарю… Онегин: Тогда давайте я сниму с вас оставшийся сапог! Ленский: Я в одном сапоге был, второй потерял пока добрался в темноте до кровати. Не обессудьте. Онегин: Ну, тогда панталоны… И вторые! Господи, вы просто как капуста! …Можете зачесть за комплимент Ленский: Спасибо, второй недокомплимент за сегодня. Я поражен! Вы проявляете необыкновенно необыкновенную чуткость и вежливость! Онегин: Третий. Ленский: Когда был второй? Я что-то пропустил? Онегин: Я назвал вашу тёмную необразованность очаровательнейшей юношеской наивностью! Ленский: Кстати, у вас в тапочках снег растаял, вы знаете об этом? Онегин: Что мне ваш снег!? Кто хочет так и судит! Ленский: Вы думали, что я попадусь в ваши умело расставленные сети… И я с радостью в них лечу! А судьи кто?.. Онегин: Аммос Фёдорович, насколько мне известно… Ленский: Вы что-то имеете против господина Грибоедова? Онегин: Нет. Но я буду рад если он не будет мешать нашему уединению и единению… Ленский: Я ему передам обязательно! Вы довольны? Онегин: Да. Ленский: В таком случае, снимайте с меня третьи панталоны, чего вы ждете? Онегин: Ничего! Долой панталоны! Ленский: Упс, под ними термобелье. Онегин: Чёрт возьми! Мы в двадцатых годах девятнадцатго века!! Какое к Розенбергу термобельё? Ленский: Холодно-с… Онегин: Учите историю! Ленский: Обязательно. Онегин: Всё. К чёрту! Просто закатаю вас в покрывало аккуратно подошью копьём и лягу спать, сколько можно надо мной издеваться, я к вам со всей душой, а вы мне о Грибоедове! Ленский: Извините… Не надо в покрывало оно колется, и копье я убрал… Онегин: А что делать, что делать! Ленский: Я бы предложил… Онегин: Видит бог, я не хотел, но вы меня вынуждаете! Хотя… Позвольте пожать вам ногу? Ленский: Нет уж, мои ноги довольно настрадались сегодня. Онегин: Тогда мы пойдём дальше! Ленский: По домам, например? Онегин: Стоять. Чего там у вас ещё интересного пожать можно кроме ног? Ленский: Даже не знаю, руку можете, если вам не терпится что-то пожать… Онегин: Руку так руку... О, талия! Ленский: Онегин, какого черта?! Онегин: Что? Ленский: Вы каким-то образом меня опять за коленку схватили, больно! Онегин: Да сколько можно!? Ленский: Вы несведущи в анатомии? Жаль... Онегин: У вас вообще есть что-то кроме ног? Ленский: Есть. Нос. Но его трогать не надо. Онегин: Тогда почему я уже и так как можно выше хватаю, а это всё ещё ноги? Они у вас что до ушей? Ленский: А вы попробуйте еще выше… ну, и встаньте с пола что ли… Онегин: Чёрт, Ленский, вы лежите вверх ногами! Уберите пятки с подушки! А на полу не я, это копьё в покрывале. Ленский: Да ну вас! Ну, должен же я был его куда-то убрать! Ну или вы вместо меня в покрывало завернули копье, что я могу поделать! Онегин: Что ну? Я конечно футфетешист, но вы ноги мыли? Ленский: Мыл, в спирту! Онегин: Я говорю, лягте уже на подушку чем-нибудь не ногами! …Талией что ли… Ленский: Могу руками лечь! Как вам такое? Онегин: Для разнообразия сойдет, но талией было бы лучше… Вообще-то лечь талией на подушку вам следовало бы уже давно, и мы могли бы сразу начать дышать, а не обсуждали бы Грибоедова! Ленский: Вы ужасны в своих намерениях, и я все-таки лягу руками. У вас подушка твердая, вы в нее кирпичей натолкали? Онегин: Это не подушка… Ленский: Тогда я жду объяснений. Онегин: Это я жду объяснений! …Потому что это ваш чёртов Грибоедов! И вообще, перестаньте переводить мой спирт. Ленский: Этот не я, это Грибоедов. И раз это не подушка, я лягу на вас, Онегин, лежите смирно, я хочу спать! Онегин: А я вас, и что? Как будто вы мне дали! Вот и я вам спать не дам. Ленский: Ах вы! Так бы сразу и сказали, предлагаю компромисс: я вам, вы мне. Онегин: Согласен! Ленский: Я вам возвращаю спирт, вы мне даете поспать! Онегин: От куда вы мне его возьмёте? Его уже вылакало светило политики и литературы, а вы мне этот спирт теперь отрабатывать будете! И моральный ущерб тоже. Ленский: Какой вы жестокий! Онегин: И весьма коварный! Да, да! Завтра же пойдёте огород полоть и смородину собирать! С крестьянскими девушками! В летнике! Ленский: Кошмар! Я надеялся на что-нибудь поинтереснее… Онегин: Именно так! Василькового цвета! Ленский: Польщен… Онегин: Ага, под цвет ваших восхитительных глаз! Ленский: Они у меня зеленые… Онегин: Значит под цвет синяков под вашими восхитительными глазами! Так что готовьтесь мерять сарафан! Ленский: Ложитесь спать, мне неудобно на Грибоедове… Онегин: И ради вас, моя душа, я даже спихнул Грибоедова! Ленский: Я на вас ноги положил, вы не против? Сладких снов… Онегин: Ура, Но-о-о-о-о-оги-и-и-и-и-и! Пя-я-я-я-яточки-и-и-и-и! Ленский: И не перепутайте с копьём! Ай, прекратите щекотать, Онегин! Ни днем, ни ночью покоя нет! Онегин: Копьё унёс Грибоедов Ленский: Ах, воришка! Онегин: Кленка!!! Ленский: Что, простите? Онегин: Тьфу, чёрт! Коленка! Ох уж этот мне спирт наиспарялся! Даром, что окно открыто… Ленский: Я так понимаю, вы все-таки хотите подышать, да? А вот окно зря открыто… Онегин: Ну, хотите закрою? Но тогда подышим. Ленский: Нет-нет, не вставайте! А то опять придет Грибоедов. Онегин: Ну ладно, если вы так настаиваете, то я спать… Но в своих лучших чувствах я обманулся! Ленский: Если это были чувства к Грибоедову, то сочувствую. Искренне жаль… Грибоедова. Спокойной ночи, не отчаивайтесь, у нас еще есть утро… Онегин: Ура талия! *засыпает счастливым*