Убийство в закоулке

      Сытый желудок уже давно не приносил наслаждения, лишь на время подавлял тошноту. Мори при всём желании не смог бы вспомнить, когда вообще в последний раз получал удовольствие от чего-нибудь кроме подтверждения своей гениальности. Эгоистично? Может быть, но ему было плевать.       Горячий эспрессо выпивался глоток за глотком, отгоняя сон. Ему предстояло работать всю ночь напролёт, потому что заварушка, которую он устроил, отправит много пострадавших в его же больницу. Но не было ни малейшей причины расстраиваться из-за этого: их жертва не станет напрасной, а поможет навести порядок в городе. Тем более, не исключено, что многих получится спасти.       Он сильнее закутался в своё пальто, выкинул стаканчик и уже собрался позвать Элизу, чтобы не так одиноко было идти до больницы, как резко замер на месте. Потом вернулся на несколько шагов назад. Очень осторожно.       На улице была кромешная тьма, но это не помешало Огаю рассмотреть, что именно происходило в тёмном закоулке, мимо которого он чуть не прошёл.       Первым делом, в глаза бросились три тела, а если точнее, то два тела и один живой человек. Подросток, судя по небольшому росту и худощавому сложению. Он склонился над одним из мертвецов и, сгорбившись, копошился над ним. Сначала Мори показалось, что мальчик плачет, и только со второго взгляда он понял, что тот вырезает что-то. Кропотливо, с наслаждением, будто художник.       Подпольного доктора тут же одолело любопытство, поэтому он еле слышно подошёл поближе. Сильный запах крови заставил его поморщиться и вспомнить войну, с которой он вернулся совсем недавно. Отвратительный запах, но какой-то уже до боли родной.       А подросток даже после этого не обратил на него внимания. Даже когда Огай встал прямо за его спиной и увидел открытую грудную клетку мертвеца. Он продолжал своё занятие, тихо-тихо напевая глупую детскую песенку, до тех пор, пока не перерезал последнюю аорту. С хирургической точностью перерезал.       Мори не смог не восхититься.       — Ты когда-нибудь слышал такой термин, как "психопатия"? — он приготовился внимательно изучить реакцию подростка, после того как скрылся за маской спокойствия.       И она его не разочаровала. Весь обляпанный в крови мальчишка неспешно повернулся и краешком губ улыбнулся, поигрывая кинжалом в руке. Ни капли страха не было в его душе. В ней вообще ничего не было: лишь глухая пустота, которую попытались заполнить жестокостью. Впрочем, безуспешно. Огай со знанием вопроса судил об этом.       — Конечно. Мой детский психолог долгое время был убеждён, что я страдаю этой болезнью, — ответили ему на удивление живым голосом, шмыгая носом из-за холода.       — Больше не убеждён?       — Нет. На последнем сеансе он пришёл к выводу, что без малейшего понятия, что со мной не так, чем расстроил моих родителей.       — Ну, иногда такое случается, что человеческая глупость больно ранит, — заговорчески ухмыльнулся Мори, давая понять, что у них один и тот же взгляд на психологов в частности и человечество в целом.       После этого, замызганный жестокой реальностью дьяволёнок тоже показал свою заинтересованность. Видимо он ещё не встречал людей из того же теста, из которого был сделан и сам. И доктор прекрасно понимал, что тот чувствовал — он в свои тридцать два до сих пор был одиноким.       — Кто вы?       В карих глазах с кроваво-алым оттенком, одновременно таких похожих на его собственные и совсем других, на долю секунды промелькнула уязвимость. Всего на долю секунды, но Огай никогда не жаловался на свою наблюдательность. Он уже хотел должным образом представиться, как всегда представлялся новым влиятельным знакомым или посетителям больницы, но запнулся из-за биения сердца, которое он так редко ощущал в последние годы.       — Меня зовут Мори-сан и я тот, кто искренне хочет тебе помочь. Расскажешь мне, что здесь произошло?       Его голос был мягок и участлив, что стало удивлением даже для него самого. Почему-то не было искушения манипулировать этим ребёнком, поставить его на свою шахматную доску или любым другим образом воспользоваться. Было смутное предчувствие, что он сам может стать просто ступенью на чужой лестнице.       Необычное предчувствие, но закономерное. Каким бы гениальным он ни был, всегда будет кто-то умней, способней, амбициозней и моложе. Но их души, их судьбы, их образ мыслей — они были не просто похожи, а идентичны.       — Вы и так уже всё поняли, — фыркнул подросток, разозлившись на такой глупый вопрос, холодную погоду и ситуацию, в которой оказался.       — Действительно, я понял, что ты выследил и жестоко убил этих двух сошек из Портовой Мафии из мести. Я знаю кто они, потому что лечил их неделей раньше, после перестрелки между бандами. А ещё ты раньше упомянул родителей, но стоишь здесь в одиннадцать вечера, в грязной и сильно порванной одежде и с немытыми волосами. С предметом мести угадать не сложно, но кем тогда были твои родители, раз от них решили избавиться? Здесь вариантов побольше, но не это важно, а то, почему ты мстишь исполнителям, а не заказчику? Боишься?       Подросток выслушал нового знакомого, после чего успокоил свои эмоции и впал в апатию. Позволил себе эту слабость.       — Почти в яблочко. Родителей эти вшивые псы убили два года назад по приказу босса Портовой Мафии, и меня это не сильно озаботило. Конечно, было обидно, что разом лишился почти всех удобств, но я решил, что это даже к лучшему, пошёл на мост и спрыгнул в реку, — рассказывал он свою историю таким же монотонным голосом, как если бы его попросили пересказать сюжет одной из пьес Шекспира. — К сожалению, меня научили плавать, так что я просто стал жить дальше. На этих двоих наткнулся сегодня случайно.       Врал мальчик мастерски, но не это было главным, а то, что он убрал кинжал в карман и отошёл от трупов.       Настала та самая неловкая тишина, которая бывает необходима перед принятием решения, влияющего на всю дальнейшую жизнь. Только вот оказалось, что терпения для этой тишины ни одному из них не доставало. Они видели шикарную возможность и просто физически не могли долго думать о последствиях.       — Я хочу предложить тебе сделку, — окликнул Огай подростка, который уже почти скрылся из виду, в попытке доказать свою самостоятельность. — Нет, не так. Я предлагаю тебе союз!       Словив заинтересованный взгляд, Мори продолжил, одновременно с этим тихо, медленно, но уверенно приближаясь к новому знакомому.       — Сейчас ты пойдёшь со мной. Отмоешься, отъешься и отоспишься, после чего я представлю тебя боссу Портовой Мафии как своего ученика в медицинском деле. Какое-то время, месяц или два, ты будешь мелькать перед глазами его подчинённых, пока он не заболеет. И не умрёт от болезни под названием "вспоротое горло". Как тебе такая идея?       Мальчик поцокал языком и повертел головой из стороны в сторону, делая вид, что раздумывает над предложением. Несмотря на это, они оба понимали, что он уже всё решил.       — А ты тем временем получишь свидетеля и благодарного сообщника, от которого легко будет избавиться, если станет жарко?       Лицо Мори на миг оцепенело, ведь за всё это время он как-то и не подумал, что если всё пойдёт по плану, то придётся убить потенциальную угрозу или заставить его исчезнуть. Но он тут же опомнился, снял с себя пальто и отдал его подростку, к которому успел подойти. Последствия повисли над ним домокловыми мечом, но легкомысленно были отброшены на завтрашний день.       — Меня зовут Дазай Осаму, — представился новый знакомый и одел подаренную ему часть гардероба, еле заметно фыркнув при этом.       — Приятно познакомиться, Дазай-кун, — улыбнулся Огай и отправился вперёд.       Он ещё очень долго будет отнекиваться от мыслей, что отдал своему подопечному пальто в тот день не как приветствие в криминальном мире, а как защиту от холода.