Рано или поздно что-нибудь тебя все равно убивает.

      Волшебники живут в мире, где каждому найдена подходящая половинка. Каждым иням свой янь. Или, как говорится: "Каждой твари по паре". Мы — никто иные как подчинённые Госпожи Судьбы, и она все распределяет по собственным критериям. Она играет в злые шутки. Сводит чистокровных с  магглорожденными. Кошатников с собачниками. Шутников с пофигистами. В общем, она творит, что хочет.       В Хогвартсе, как и в любых других волшебных школах, есть свои сплетни и слухи. Есть свои парочки, любимые люди, друзья. И каждый пятый волшебник щеголяет по школе с именем родственной души. Коридоры заполняют различные запахи: то сладкие, то терпкие. И ты никогда не узнаешь, чей глаз изменит свой цвет сегодня. Каждый уже привык к такому.       Гермионе приходилось бегать по Хогвартсу со своим нормальным цветом глаз. Без запаха. Она пахла ничем. Складывалось впечатление, будто в ней спрятаны лишь пустота и одиночество. На ней не было имени того самого человека. Она была такой же пустой, как коридоры Хогвартса после отбоя.       Вчера вечером Джинни Уизли исполнилось четырнадцать, и она с самым дикими восторгом, который только может быть, прыгала и порхала по комнате. В ней не изменилось почти ничего. Те же привычные ярко-рыжие волосы. Стройная фигура. Гриффиндорский галстук. Но кое-что всё же поменялось. Цвет её глаз, например. Правый был родного коричневого цвета, а вот второй зелёным, цвета весеннего леса. Запах тоже изменился: лёгкий флёр лилий, которые так любил Гарри. И имя на её плече. Никто, даже Рон, не стал сомневаться: Гарри Поттер её соулмейт.       А потом в декабре месяце шестнадцать стукнуло Рону. От него пахло дорогими французскими духами. И Гермиона терпеть не могла подобную парфюмерию. Цвет глаз постепенно окрашивался, но не в примечательный светло-карий оттенок, а в светло-серый, как у Лаванды Браун. А потом, прямо на шее, сзади, где заканчивались волосы, появилось и имя. Имя не Гермионы Грейнджер.       И девушке, чью мечту разбила Госпожа Судьба, разбили сердце. Было сложно встречаться с парой не чисто-голубых глаз, а светло-серых. Смотреть на любимого человека, чей соулмейт не она. От осознания собственной беспомощности хотелось выть на луну, ведь любовь всей её жизни, которую она считала первой и последней, способной перетерпеть всё, подобно крепкой стали, Судьба просто взяла и разбила на мелкие осколки. Сверху ещё и потоптавшись по ней. Это был долгий вечер в канун Рождества. Вечер, когда Гермиона Грейнджер перестала верить и доверять Судьбе.       А потом наступило её шестнадцатилетие, которого так ждала Джинни. Уизли ждала его с большим энтузиазмом, нежели сама виновница торжества. Гермиона не хотела встречать Судьбу, не хотела видеть своего соулмейта. В отражении не хотела встречаться с чужими глазами. Не хотела быть помеченной, как все. Она не хотела быть зависимой от кого-то. Зависимой настолько, что без него её жизнь не имела бы смысла. Ведь многие пары, что шли наперекор метке и связывали свою жизнь с другими людьми в конце концов либо умирали, либо вновь встречались, благодаря времени и «незначительным» обстоятельствам. Она не хотела искать своего соулмейта. И, таким образом, подписала себе смертный приговор.       Скорее всего, её прелюбимейший человек, «я-хочу-чтобы-ты-страдала», уже давно переболел первую стадию, и уже пережил окрас глаз. Об этом свидетельствуют надписи на её шее. Одна из них прямо на английском говорит, что он спутал ее с другой девушкой, пусть и глаза той ни капли не похожи на ее. В самом низу, где уже появлялись шейные хребты надписи: «Он разочарован» и «Он шикарный парень, в его послужном списке большинство твоих знакомых».       И как-то на душе становилось не то обидно, не то весело. Весело от того, что он так же, как и она, уже ненавидел свою родственную душу. А вчера появилось две, совершенно новые надписи: «Он узнал, кто ты» и «В два часа ночи он переспал с Анджелиной Джонсон». И сразу стало так больно. Больно от чувств, что проснулись после прочтения надписей на её левом запястье. Том, что ближе к сердцу.       Глаза, на её шестнадцатый день рождения не окрасившиеся по её же желанию, стали меняться в льдисто-голубой. В цвет до дикости напоминающий глаза обоих близнецов Уизли. После смены цвета глаз в ту же секунду комнату наполнил запах дорогого импортного… Вина? Красное, полусладкое, с тонким запахом белого шоколада. И на секунду стало страшно. Фред ведь пах белым шоколадом и каким-то алкоголем? Если Гермиона не ошибалась, то Фред обожал алкоголь, в частности, красное вино. И был любителем шоколада.       После того, как Джинни провела все нужные ей процедуры — до мелочей изучила оттенок её левого глаза, надписи и запах — она вынесла вердикт: соулмейт Гермионы — никто иной как Фред. И Гермионе вдруг стало нехорошо. Голова начала гудеть, а перед глазами плыть. На руках, шее и спине начали появляться фразы.       «Он намеревается избавиться от тебя, » — так было написано на правом предплечье.       «Он до чёртиков и сердец перед глазами любит другую, » — это было на задней стороне шеи.       «Он ненавидит тебя, » — это красуется на правой щеке.       «Он считает, что ты — худшее, что случалось в его жизни, » — на линии челюсти.       «Он говорит своему брату, что ты спала с другим прошлой ночью, » — это на запястье правой руки.       «Он пообещал своей девушке, что найдёт способ уничтожить вашу связь, » — под левой грудью, прямо рядом с сердцем.       И всё. Мир теряет краски, а глаза становятся льдисто-голубыми. Такими, как у него. Такое случается крайне редко, лишь когда человек переживает сильную эмоциональную боль, связанную с соулмейтом. Когда тот отвергает его. И Гермиона теряет смысл жизни, рыдает, кричит и зарывается пальцами в волосы. Джинни не знает, что ей делать. Она ходит вокруг подруги и замечает все её новые надписи. Она не знает, что делать, как помочь, и в страхе открывает дверь, сбегает по лестнице вниз и зовёт на помощь. Рон и Гарри подрываются с места, ошарашенно смотря на Уизли. Близнецы также поднимаются, реагируя на голос сестры и бегут за троицей наверх.       Фред ощущает, что кожа щеки саднит. Он просит брата посмотреть, что там, но тот слишком занят тем, что слушает лепет Джинни, и Фред тоже отвлекается на сестру, ненадолго позабыв про жжение на щеке. Она говорит что-то о Гермионе, о глазах и о Фреде. Она плачет, еле выговаривая слова. Бросает взгляд в зеркало, что висит в коридоре, и видит единственную надпись на его теле.       «Она мучается. Ей больно. Она знает»       И его бьёт током от этой надписи. Он обгоняет сестру, что что-то кричит ему вслед, и бежит к их комнате. Открывает дверь, видит её голубые глаза, слёзы, слышит её крики и мольбы о помощи и просто замирает. Смотрит на открытые участки её тела и открывает рот. Она всё знала. Всё, что он думал о ней и говорил.       Ребята вбегают в комнату и замирают в проходе. Фред слышит, как Рон выпытывает криком у Джорджа, кто из них её наречённый, и слышит собственный голос, что говорит отчётливое: «Я». Рон кричит на него, трясёт и обзывает. Мудак, урод, мразь и скотина. Он заслужил. Но Гермиона нет. Она плачет, Джинни что-то говорит Гарри и он приседает к подруге. Пытается что-то сказать. Она не слышит, но замолкает.       Грейнджер поднимает на него свои глаза и тихо, если слышно, спрашивает:       — За что? Что я тебе сделала, что ты так меня ненавидишь, Фред?       И на шее появляется ещё одна надпись: «Она ведь любила тебя». И Фред падает на колени, подползает к девушке и просит прощения. На её ноге появляется надпись: «Ему правда жаль, но он никогда не любил тебя». И Гермиона смотрит на него своими безмерно холодными глазами.       — Я знаю как закончить это. Ты сможешь быть с ней.       И он мечется. Фред не знает, что ему выбрать. Быть со своим соулмейтом или с девушкой, которую любит?       И он выбирает не Гермиону.

***

      Анджелина говорит, что всё было ошибкой. Что сегодня её глаза приняли цвет глаз его брата, а на шее много надписей, что это подтверждают. И сердце Фреда рассыпается. Вчера Гермиона провела ритуал с использованием тёмной магии и расторгла их связь.       И сегодня вечером Джинни говорит, что глаза Гермионы вновь голубого цвета, а надписи вновь вернулись. И он загорается изнутри, он вновь горит огнём веры в то, что Гермиона сможет простить его и всё будет так, как должно было быть. Но Джинни продолжает, и говорит, что ей нездоровится. И Фред хмурится. Почему-то после этих слов сестры ему стало дурно. К щекам прилила кровь, а сердце бешено застучало. Оно совершает кульбит, а на левом запястье появляется надпись:       «Она умерла, любя тебя»