Одержим

Сэхун спокойно занимался своими делами в гостиной. Что-то перебирал в ящиках, что-то искал на полках. В доме был лишь он и Чунмён и пока от того ни слуху и духу не было, другой решил сам себя развлечь, а возможно он просто не хотел мешать старшему отдыхать. - Куда же он тебя запихнул, а? Причитал себе под нос парень, пока пытался разглядеть что находится за шкафом своим правым глазом. В помещениях было тихо, так что в этой тишине можно было услышать стук собственного сердца. "Он" стоял неподвижно около той самой двери. Смотрел, всматривался, изучал. Он там, его надо уничтожить. Все естество внутри "него" кричит о неправильности, что в этом мире "он" должен быть один, а тот другой, подделка, должен исчезнут. "Его" рука тянется к ручке двери. Вены набухли и пальцы дергаются от нервов, и дверь почти открыта пока с первого этажа кто-то кричит: - Хён! Чунмён-хён! "Его" передёргивает. Винтики в "его" голове перестраиваются и теперь дверь и тот кто за ней не кажутся такими важными, самым интересным и познавательным является этот громкий голос что зовёт "его". "Он" спускается вниз и заглядывает в гостиную. Парень стоит к нему полу боком, и не замечает. Голова гудит при взгляде на человека перед собой. "Он" чувствует что-то непонятное, что-то неизведанное до сели внутри себя. Им словно кто-то управляет, а голоса в голове кричат все до единого лишь об одном: - Забрать себе. Давай заберём себе. Он должен быть нашим. Ноги сами начинают шаг, "он" их не контролирует, также как и их скорость. В одно мгновение "он" оказывается рядом с парнем и тот только рот открывает, как его валят на диван. - Хён? Что-то не так? Сэхуну немного не понятно почему его толкнули. Обычно старший так не делал, потому это не входило в его мягкие черты характера. Максимум что он мог это дать по затылку и раздражённо прохрипеть. Мужчина что возвышался над ним, вызывал у младшего дискомфорт, на ментальном уровне. Он пристально смотрит на Сэхуна и у того мурашки начинают бегать по позвоночнику. У Чунмена даже самый злобный взгляд кажется родным, а этот страшный, изучающий. - Может ответишь что-нибудь.... "Он" прикладывает указательный палец к губам и только сейчас моргает. В глазах напротив вспыхивает страх, и парень пытается встать, как "он" снова толкает его на диван и теперь "его" лицо близко к чужому. Мотает головой, замирает на мгновение. "Его" коленка приземляется между ног Сэхуна и тот нервно сглатывает. Пути бегства отрезаны не только ногой, но и рукой около ребер. У "него" руки до дрожи холодные, когда подушечка пальцев дотрагивается до нижней губы, ведёт вниз по подбородку потом к кадыку и все это не без пристального, прикованного взгляда. - Сэхун. Ты же Сэхун. - Да... Шепчет тот и боится пошевельнуться лишний раз. Он уже почти уверен, что с Чунменом что-то не так. Слишком странно он себя ведёт, слишком сухо даже для того, чтобы ему захотелось близости с ним. Лидер не такой, Сэхун знает, он знает его лучше всех. - Наш! Наш! Забери его себе! Голова разрывается от множества голосов. Густые черные брови смещаются в центр. "Он" понимает лишь одно чувство внутри своего тела- его влечет к мальчишке. "Ему" хочется присвоить его тело себе, забрать в свой мир его душу, поглотить своими телом, запечатлеть его лик у себя на сетчатке. Огонь проходит от макушки до пят, словно электрический разряд. "Он" поддается вперёд и впивается губами в чужие и ему от этого крышу рвет. Сэхун нервно сжимает сильную, холодящую до костей, руку у себя на шее. Этот поцелуй был подавляющим, как будто его подчиняют и пытаются съесть одновременно. Чунмён совсем по-другому целовал младшего. Он кусается, сильно, до крови. Сжимает челюсть, приоткрывает его рот в своей воле, тянет за волосы. Парень чувствует, что теряет последние крупицы кислорода, пока чужой язык исследует его. Его колено давит на пах из-за чего боль проскакивает вверх по животу. Сэхун в предобморочном состоянии и его же тело кажется ему слабым, ватным и слишком тяжёлым чтобы хоть как-то сопротивляться. Он уже понял, что тот, от кого сейчас исходит порыв не его Чунмён. Даже после того, как "он" распробовал парня, "его" это не успокоило. Теперь "он" хочет больше, намного больше. Его запах сводит с ума, сладковатый вкус его кожи путает визги в его голове. Даже они уже окончательно поехали. Молодая, светлая кожа. Каждый капилляр под ней излучает жизнь. Так и хочется откусить кусочек от этой прекрасной длинной шеи. Сэхун пытается оттолкнут "его", когда чувствует боль в левой ключице. От него буквально пытаются оторвать кусок, но воздуха не хватает. Широкая бледная ладонь затыкает ему нос и рот. Ему больно, он скулит и бьётся ногами об пол в попытке ударить. Тогда цепкие острые пальцы сжимают его бедро у основания и давят, предупреждая что в любой момент могут вонзиться в плоть. Он задыхается. Слезы капают с лица на обивку дивана, кровь пачкает все остальное. Боль вперемешку с удушьем заставляют Сэхуна закатить глаза и перестать сопротивляться. Последняя его мысль- слабый шепот. - Вы вернулись.... Вкус человеческой плоти во рту оказался лучше, чем его кровь или тому подобное. "Он" с такой жадностью пережевывал каждый кусочек, боясь, что пропустит самый лучший. Голоса в голове теперь просто кричат, ликуют, а "он" дёргает в брезгливой манере головой, а потом ещё и рукой ударяет. - Мой, теперь только мой. Расплывается в ужасной улыбке "он". С этой сумасшедшей улыбкой облизывает свои губы чтобы собрать все остатки крови, все до последней капли. Прицепляется обратно к коже, к вене на шее. "Его" шершавый язык чувствует каждый удар слабого сердца и это просто спускает с цепи. Теперь "ему" просто хочется каждый кусочек его тела, чтобы "он" мог насладится каждым его сердцебиение. Чтобы в конце последний был отдан только "ему" одному, лично, в его руках. "Он" хочет пить эту кровь вместо еды, чувствуя на языке с каждым разом всё новый вкус. На его лицо "он" хочет долго и внимательно смотреть, заново высматривая новые детали, запомнить их навсегда хочет. "Он" одержим им. Теперь когда его тело лежит перед ним, "он" может забрать самое драгоценное в нем. Его светлую душу, то что делает его реальным, правильным, тем кто был первым, оригиналом. "Он" слизывает кровь из раны и готовится сделать ещё один укус, когда чувствует холод метала на затылке. - Отошёл, пока я не вышиб тебе мозги. Вот он, голос творца. Этот голос "он" ненавидел всегда, он всегда его преследовал, всегда выделялся на фоне других. Бесил ужасно, выводил из себя, как и сейчас. Самое ужасное что он принадлежит оригиналу, лицо того, кто в точности повторяет его самого. Дуло пистолета давит в голову и курок возводится в положение готовности. Чунмён и глазом не моргнет, чтобы всадить тому несколько пуль в лоб. А потом ещё пару для проверки. "Он" медленно отстраняется, как животное до ужаса аккуратно убирает руки с кожи в кровавых подтеках и поднимает их вверх. С пальцев стекают струйки чужой, ценной крови и падают, разбиваясь об ковер. С "его" клыков срываются тоже несколько пока тот давится широкой улыбкой. Чунмён целится, но как только он спускает курок единственное что он видит это две тусклые полоски от "его" ярко-белых мертвых глаз и эхо, пробирающего до холодных мурашек, смеха что будет снится ему в кошмарах. - Дьявол. Срывается с губ мужчины пока он аккуратно вливает кровь обратно в полумертвое тело. Это отнимает много сил и капли пота скатываются по его лицу, исчезая где-то в воротнике футболки. Он держит телефон плечом и долгие, раздражающие гудки действуют на нервы. - Алло. - Чанель, срочно найди Чонина и Исина и живо идите сюда. Выпалил на одном дыхании Ким, с досадой понимая, что крови не хватает. - Конечно, сейчас! Что случилось? - Красный сигнал. Сэхун при смерти. - Ох бл... Чунмён отшвыривает аппарат на пол, не заботясь о его сохранности. Сейчас самое главное для него это, ухватить последние секунды жизни парня и не дать ему умереть пока не прибудет помощь. То, что это чудовище сделало с его мальцом, навсегда останется шрамом на его сердце. Его драгоценный ребенок, "он" почти его убил, изуродовал, почти сожрал душу. Что было бы если Чунмён не успел вовремя?