Daddy

      Питер ласково потрепал волосы спящего мальчика.Ночь выдалась восхитительной, и три оргазма подряд истощили Стайлза. Иногда Хейлу все же хотелось, чтобы подросток принял его предложение об укусе, тогда на парковке, сейчас бы у Стилински было бы намного больше энергии. И это только один из бонусов. Мужчина с сожалением нежно провел пальцем по ярко-фиолетовому синяку на бедрах его мальчика.       Метки, носимые Стайлзом, были прекрасны. Питер любил их, они говорили о принадлежности мальчика ему. Но он знал, что синяки причиняют подростку боль, даже если он сам любит их так же сильно, как и Хейл.       Будь Стилински оборотнем, все было бы намного лучше. Стайлз бы чувствовал их постоянно смешанный запах, запах их принадлежности друг другу. Он бы понимал потребность Питера к постоянным прикосновениям, хотя мальчик и так предельно близко подошел к этому. Он бы знал, как сильно Хейл пропал в нем.       Но пара Питера восхитительно упряма. И решение мальчика оставаться человеком, не подлежало обсуждению. Хейл, конечно, закидывал удочки. Он рассказывал о том, что значит быть волком, как это чувствуется, делал все это незаметно и тонко, будто пытается дать парню новую информацию, подводя мальчика только к возможности обдумать это. Он прекрасно знал, что если когда-нибудь попытается надавить сильнее, то этого ему не простят. Стайлз и так отдал стае почти все, оставив себе человечность.       Дерек был не против сделать Стилински оборотнем. И то, что мальчик был парой Питера, это была последняя из причин. Стайлз был так предан стае, так отважен и смел, иногда даже безрассудно, в нем было намного больше волчьего, чем мальчик думал. И обоих Хейлов это восхищало.       Питер удобнее устроился на кровати, притягивая свою милую детку в объятия. Он привычно зарылся носом в волосы мальчика, ловя губами несколько прядок. Нежно погладив мальчика по груди, Хейл устроил свои ладони на беззащитно открытом животе подростка.       Стая была бы счастлива, если бы Стайлз вошел к ним полноценным оборотнем. Все волчата искренне любили парня, они были готовы отдать за него свою жизнь или отобрать чужую. Они сделают все, чтобы их человек был жив, здоров и счастлив. И Стилински отвечал им тем же.       Но полноценной стайной связи создать с человеком нельзя. Это значит, что никто из них не почувствует его боль и эмоции, если они разделятся. Они не смогут найти его по стайной связи, если мальчика заберут. Если кто-то решит забрать его тело или разум, этого они не почувствуют тоже, пока не станет слишком поздно.       И Стайлз так же не почувствует их. Он и сейчас безмерно удивляется, когда кто-то из волчат прикасается к нему без причины. Он не знает и не узнает, как сильно они о нем пекутся, как сильно он врос им в души. Не только волчатам, но и альфе.       Дерек может не показывать это открыто, но по связи стая чувствует, что он доверяет Стилински, и его заботу о человеке они тоже чувствуют. Как и постоянное беспокойство, веселье или злость, когда парень вываливает на него один из своих фирменных монологов. Они все чувствуют братское отношение к Стайлзу со стороны их альфы.       И связь пары. Она была бы намного более крепкой, чем сейчас. Волк Питера не скулил бы жалобно каждый раз, когда парень покидает его логово. Он не скалился бы и не рычал, когда к его мальчику прикасаются другие люди. Волк Питера, да и он сам, был бы намного спокойнее, чувствуя своего партнера даже на расстоянии.       Оборотни унаследовали свою верность и моногамию от волков. Люди же всегда могут просто уйти. И даже если Стайлз так никогда не поступит, это не мешает Питеру думать об этом и чуть-чуть страдать.       Если бы Стайлз Стилински был бы оборотнем, Питер Хейл волновался бы гораздо меньше, отпуская его куда-то одного.       Но Стайлз все еще человек. Человек, о котором Питер заботится. И будет заботиться, даже если тот решит остаться человеком до конца своих дней.       Завтра он попытается снова.