Daddy

      Иногда Стайлз думал, что это только щенки их стаи долбанутые на голову. У него часто возникали эти мысли, когда Эрика грызлась с Айзеком или Джексоном (грызлась в прямом смысле этого слова, она выпускала клыки и пыталась отгрызть кому-нибудь конечность). Или когда они все доставали Дерека на столько, что их альфа поднимался на крышу лофта и скулил от отчаяния, и все тактично делали вид, что его не слышали и пару недель вели себя прилично. Или когда Бойд ходил за кем-то тихой и молчаливой тенью, стая не сразу поняла, что в такие моменты его нужно крепко-крепко обнять и не отпускать. Или…       В общем, Стилински довольно часто думал, что его стая (и он сам, конечно же) немного странные. Если не сказать – стремные. Он также привык к тому, что они все лажают, причем довольно часто и в любых ситуациях. В отношениях, битвах с монстрами, с ремонтом в лофте, в переговорах… Список бесконечен.       Но как оказалось, были и более странные стаи. Например, стая Эванс пришедшая в Бикон-Хиллс пару дней назад. Они попросили разрешения остаться на пару дней, чтобы решить какие-то вопросы, Стайлз в эти дела не лез. Питер и Дерек настояли, чтобы в этот раз парень никого не бесил и из себя не выводил.       Впрочем, у Стилински были свои дела. Школа и ремонт дома, так что он с чистой совестью кивнул альфе и папочке и отбыл, прокручивая в голове список покупок. Правда, чтобы исключить его вмешательство, пришлую стаю ему показали и даже представили. Ну, мало ли он их где в городе встретит. Нужно же знать, кого из себя не выводить.       Все было вполне логично. Стайлз спешил с ремонтом, чтобы закончить крышу пока стоит хорошая погода, постоянно подгоняя рабочих. Каникулы кончились, и учителя, будто с цепи сорвались, погребая выпускников под горой домашнего задания. А Питер все так же сладко его трахал, только теперь парень приезжал к нему до или после школы, или на ночь субботы (Хейл-старший все еще придерживался того глупого правила по поводу ночевок в дни школы). Волчатам требовалась помощь с домашними заданиями и прочими подростковыми проблемами.       Стайлз был очень занят. И пришлая стая в его списке интересов не значилась. Вот совсем не значилась!       Как же так получилось, что в пятницу после школы, выбирая черепицу, он обнаружил, что за ним следят? Вот серьезно! Парень его возраста, одетый во все черное, в дурацкой панамке на голове и огромных солнцезащитных очках.       Стайлз огорченно вздохнул. Парня он узнал, несмотря на всю его маскировку. Один из стаи Эванс, кажется Адам. Он еще в момент знакомства вел себя странно, делая подростку комплименты и пожирая его голодным взглядом. Совершенно отчаянный волчонок.       В смысле, от Стилински же за километр несет Питером и сексом. Парень знает, он у Айзека спрашивал. Да и Хейл-старший во время встречи от него не отходил, просто всеми своими жестами заявляя на Стайлза свои права. Как и Стайлз на Питера. А то мало ли, знает он всех этих волчиц, уведут у него папочку и имени не спросят!       Стайлз попытался сосредоточиться на черепице. Он смотрел на нее, она смотрела на него, мысли упорно сворачивали не в ту сторону. Парень не знал, что делать. Позвонить кому-то из стаи или альфе? Позвонить Питеру? Вызвать полицию? Мало ли что этот придурок придумает, вдруг он Стилински похитит для каких-нибудь извращенных нужд?       Стайлз почувствовал приближение паники и попытался успокоиться. Еще не хватало с приступом свалиться в строительном магазине. Он достал телефон, раздумывая, чей номер набрать.       От мыслей, бегавших в его голове и не несущих ни какой пользы, его отвлек телефонный звонок. На дисплее высветилось фото Питера.       - Папочка? – выдохнул в трубку Стайлз.       - Ты еще не закончил в магазине, детка?       - Нет, папочка. У меня возникли некоторые проблемы с этим. Можешь мне помочь?       - В каком ты зале? – Питер, судя по звукам, вышел из машины.       - В третьем, – парень глубоко вздохнул успокаиваясь.       Питер не ответил, сбрасывая звонок. Ему не понадобится много времени, чтобы найти свою пару в огромном магазине. И мужчина сможет его защитить.       Стайлз был спокоен.