Daddy

      Шериф знает.       В одну из суббот шериф Стилински возвращается домой поздно вечером. У него была дневная смена, затянувшаяся почти до полуночи. Отчеты в это время года никого не щадили.       Дом пуст. И в комнате сына подростка свет тоже не горел. Шериф еще днем получил СМС от Стайлза, что тот на выходные зависнет с друзьями и переночует тоже у них.       Шериф горько усмехается и, убрав табельное оружие в сейф, устало бредет на кухню. Там в холодильнике его ждет абсолютно полезный ужин, не содержащий в себе ни капли плохого холестерина, вся посуда вымыта и стоит по своим местам, в доме порядок.       Ноа разогревает себе рыбу с овощами, наливает на три пальца виски в стакан и садится ужинать перед телевизором. В последний год это становится ритуалом.       Мужчина прекрасно знает с кем и где сейчас Стайлз. Он же не дурак, чтобы не заметить, что у сына кто-то появился, в том самом романтическом смысле. И городок у них слишком маленький, чтобы что-то держалось в секрете долго. Даже если два человека ездят на свидания в соседний городок, большую часть времени проводят на частной территории, их все равно кто-нибудь да заметит.       Шериф не был глуп, и сына своего он любил, даже если Стайлз когда-нибудь мог подумать об обратном. Не заметить того, что его ребенок постоянно с кем-то переписывается, что у него появляются новые и довольно дорогие вещи, что его машина реже требует ремонта – это не возможно не заметить. И Стилински-старший это тоже замечал, даже если и видел сына лишь три-четыре раза в неделю.       Сначала Ноа грешил на Дерека Хейла. Парень тот был неплохим, шериф, а тогда еще помощник шерифа, был знаком с его родителями. Да и шесть лет разница не слишком большая, чтобы сильно негодовать. Он знал своего сына, так что инициатором отношений, скорее всего, был Стайлз, так думал шериф. Их часто видели вместе, в компании других подростков, а миссис Мортимер, из соседнего дома, жаловалась на человека, влезающего в окно к его сыну. Стилински-старший тогда довольно долго умилялся происходящему, даже если и беспокоился о сыне.       Ситуация выходила забавная. Альфа оборотень (серьезно, это Бикон-Хилс, много было бы толку от шерифа, если бы он не знал о происходящем в его городе?) на шесть лет старше его сына подростка, постоянно крутящийся рядом с подростками и отчаянно пытающийся удержать свою территорию и собрать стаю. То, что Стайлз во все это вляпался, шерифа не радовало, но это же Стайлз! Он в любом случае найдет приключения на свою попу. Стилински-старший лишь надеялся, что альфа сможет позаботиться о его сыне, да и о других подростках.       Если бы это был Дерек- все было бы намного спокойнее, думал шериф. Тот был ближе по возрасту к Стайлзу. Проблема была в том, что это был Питер.       Мужчина на семнадцать лет старше его ребенка. Оборотень, потерявший почти всю свою семью в пожаре, пролежавший шесть лет в коме, убивавший людей, тот, кого убили и кто воскрес. Крайне неподходящая партия для кого угодно, тем более для семнадцатилетнего подростка.       Когда шерифу доложили о том, с кем именно целовался его сын в маленьком семейном кафе, единственным желанием мужчины было взять обойму с аконитовыми пулями и пойти поговорить с Питером. Желательно на смерть. Чтобы этот человек не смел тянуть свои руки к его ребенку. Чтобы он не смог сделать мальчику больно. Чтобы его сын был в безопасности.       Именно так Ноа и сделал. Он взял с собой личное оружие со старым запасом пуль, оставшихся с тех времен, когда стая Хейлов еще была жива, и, убедившись, что Стайлз действительно дома, отправился в гости к Питеру.       Хейл-старший встретил его спокойно. Он будто знал, что рано или поздно разъяренный шериф явится по его душу. Питер не испытывал страха, не потому что недооценивал человека явившегося к нему, а потому что знал, что он это заслужил.       Именно это он тогда и сказал Ноа. Что заслужил все, что разъяренный отец мог бы сделать с ним за своего ребенка. Что он в принципе не достоин всего того, что имеет благодаря мальчику. Что его пара явно заслуживает кого-то лучше, чем Питер Хейл.       Разговор тогда был долгий и трудный. И оружие выстрелило дважды. И шериф сам поджигал аконит из патронов, чтобы привести оппонента в чувства.       И Стилински-старший действительно планировал застрелить оборотня и спрятать его труп так, чтобы никто и никогда его не нашел и не опознал. Только сложилось все иначе.       Шериф устало вздохнул и наполнил стакан снова.       Питер не обвинял его ни в чем, он вообще мало говорил о том, как Стайлз относится к своему отцу и что чувствует. Но то, что он сказал, просто разбило Ноа.       «Он думает, что не нужен тебе. Думает, что тебе было бы легче, если бы твоим сыном был кто-то лучше его».       «Он считает, что ты винишь его в смерти матери».       «Он думает, что это из-за него ты постоянно пропадаешь на работе».       «Он мечтает о том, чтобы провести с тобой хотя бы одно Рождество до того, как обзаведется собственной семьей и не сможет приезжать к тебе».       «Он моя пара, и я останусь рядом с ним до того момента, пока нужен ему».       «Я сделаю все, чтобы он был счастлив».       Вся эта ситуация год назад морально просто уничтожила шерифа. Он знал, что возможно не уделяет своему ребенку достаточно внимания. Знал, что Стайлзу нужно намного больше, чем обычным детям. Ноа знал все это, но постоянно забывал об этом. Его сын создал идеальные условия для отца, идеальные настолько, что все, что оставалось старшему Стилински, это приносить домой деньги. И он это делал, совершенно забыв, что под улыбчивым лицом его сына прячется обычный подросток, слишком рано лишившийся матери и отчаянно нуждающийся во внимании своего отца.       В тот вечер с Питером они знатно напились. Возможно, шериф позволил себе плакать, хоть и будет отрицать это. И в результате родилось соглашение. Скорее, Соглашение. Именно так, с большой буквы. Хейл тогда клятвенно обещал ему, что позаботится о его сыне даже ценой своей жизни и что если Стайлз когда-нибудь решит уйти, его отпустят. А взамен, Ноа больше не будет стрелять по нему аконитовыми пулями. Но если Соглашение будет нарушено…       Шериф Стилински неприятно усмехнулся, вспоминая тот день. Он закончил ужинать, убрал по местам посуду и, налив себе третий бокал, поднялся в спальню.       Они оба, и Ноа и Питер, любят Стайлза больше своей жизни. Шериф знает, что волк за свою пару совершит невозможное, так же как и отец за своего сына. Они сделают что угодно, чтобы подросток был счастлив. Убьют, украдут, подменят улики или умрут сами. Все ради Стайлза.       И то, что его сын называет кого-то папочкой, того кто не его кровный отец, это уж их личное дело. Хотя именно этого о своем ребенке шериф предпочел бы не знать.