Канун Рождества

Антон до последнего упирается и отмахивается ото всех предложений Эда насчет вечеринки в честь Нового Года. Ну, а что там может быть интересного? Все будут пить, как в последний раз, целоваться, играть в глупые игры и запускать фейерверки. Упаси боже, если будут делать это пьяными… В общем, ничего хорошего в этой вечеринке Антон уже с самого начала не мог разглядеть. Антону уже даже кажется, что он отделался от Выграновского, когда до Нового Года остается всего-ничего восемь часов. Шастун уже собирался было доставать из холодильника пломбир и включать на ноутбуке «Один дома». Планы прервал очередной звонок Эда, и Антону, со всем своим нежеланием отвечать, пришлось нажать на «принять вызов» и приложить телефон к уху. — Так, Тох, я знаю, что ты дома, — начинает Выграновский. — И у тебя ровно пять минут на то, чтобы собраться и спуститься потому что иначе я сам поднимусь и вытащу тебя из дома. — Чего? Эд, ты совсем уже поехал что ли? — Я? Это ты собрался дома тухнуть в Новый Год. Пять минут, — напоминает Эд. Антон шумно выдыхает, глядя на экран телефона. Эд ведь не отстанет, Антон в этом уверен. Может, пломбир до завтра подождет? Ну, в конце-концов, ничего плохого не случится, если эту ночь Антон проведет не дома. Шастун быстро собирает все необходимые вещи в рюкзак и закидывает его на плечо, как телефон начинает вибрировать на столе. — Минута, Тох, одна минута у тебя, — говорит Выграновский. — Да сейчас выйду уже, — выдыхает Антон. — Умница! Антон ненадолго допускает до себя мысль о том, что Эд уже пару стаканчиков выпил. А потом отгоняет от себя эту мысль потому что каким бы порой Выграновский придурком ни был, за руль пьяным не сядет. Шастун выходит из подъезда и видит перед собой незнакомую машину и Эда на пассажирском сидении. Всё-таки выпил… Открывает дверцу и залезает внутрь, когда Сережа с Димой двигаются ближе друг к другу, освобождая место Антону. Наступает полнейшая тишина, а машина так и не двигается с места. И лишь когда парень за рулем поворачивает голову в сторону Эда, тот опоминается. — А! — начинает Выграновский. — Арсений — Антон, Антон — Арсений, — быстро представляет он. Они одновременно кивают, глядя друг на друга в знак приветствия, и Арсений отворачивается, наконец двигая машину с места. А Антон так и продолжает смотреть в одну точку, игнорируя весь окружающий мир. Этот один кивок в унисон отчего-то оставил в Антоне такое море эмоций, что он теперь попросту неспособен функционировать как прежде. — Больше никого забирать не надо? — спрашивает Арсений у Выграновского и тот в ответ лишь отрицательно мотает головой. Антону только показалось, что он начинает отходить от ступора, как Арсений начинает говорить и в-с-ё. Опять. Шастун старается вдохнуть полной грудью и облегченно откинуться на спинку кожаного кресла. Выходит паршиво. А потом он переводит взгляд на сменяющиеся за окном пейзажи. Они уже давно где-то за городом. Эд наверняка снял какой-то дом на пару дней, а то и целую неделю. Так проще, когда разносят не твой дом, а тот, за уборку которого можно заплатить и забыть. Антон разглядывает заснеженные ёлки, расположенные вдоль трассы. Выглядит красиво. Очень кра-си-во. В такие моменты Антону бы хотелось обладать встроенной в свои глаза видеокамерой, которая могла бы отснимать материал не только в воспоминания, но и на пленку. — Может стоило арендовать дом в другом городе? — начинает Сережа. — Туда бы сразу на поезде, а то так Новый Год без нас встретят. — Не встретят, потерпи ты. Дом классный, правда, — утверждает Эд. — А людей много будет? — спрашивает Антон. — А ты уже, наверное, придумываешь планы побега? — Я бы с радостью, но у меня топографический кретинизм, я при всём желании дорогу домой не найду. — Тогда просто расслабься, — говорит Эд. — Будет весело. Последний раз, когда Эд говорил «будет весело» в отношении вечеринок, их разгоняли полицейские, а потому к словам друга Антон относился крайне скептически. — Охренеть, — Дима практически прикладывается лбом к окнам машины, разглядывая дом. — И он прямо полностью наш? — Прямо полностью, — подтверждает Эд, пока Арсений паркует машину. Стоит только Антону выйти из машины и поправить лямку рюкзака на плече, как Выграновский спешно впихивает в руки Шастуна огромный и тяжелый пакет. — Тащи на кухню, — широко улыбается он. — Знать бы ещё, где здесь кухня, — выдыхает Антон, а сам плетется к главному входу в надежде, что дальше как-нибудь разберется. Останавливается на пороге, с трудом открыв дверь. Тщательно протирает подошву кроссовок и быстро осматривает обстановку. — Это еда? — спрашивает Ира, вышедшая из коридора. Антон не успевает ничего сказать, только кивает. — Тогда я заберу, — она быстро забирает пакет с продуктами и относит его в том же направлении, откуда пришла. — Тох, ну ты чего застрял-то? — спрашивает Эд, который заходит следом за Шастуном и застревает на пороге. — А, так ты отнес уже? — Вроде того, — отзывается Антон. — Окей, тогда будем ёлку сейчас наряжать. Наряжать ёлку оказывается довольно интересным занятием. Точнее, более интересным, чем Антон себе представлял. Думал, ну… ёлка и ёлка, что с неё взять? А когда вышел следом за Эдом на просторный задний двор и увидел высоченную ёлку, челюсть отвисла. Такие Антон видел разве что у торговых центров. Первым же вопросом в его голове было: «а как украшать то, что выше двух метров?». Но Выграновский, который еле как вытащил стремянку из дома, отмел этот вопрос моментально. — Только я не полезу, — тут же сказал Выграновский, устанавливая стремянку рядом с ёлкой и придавливая снег ногами, чтобы создать устойчивую поверхность. Серёжа с Димой тут же в унисон говорят «я тоже», Антон оглядывается и понимает, что заставлять лезть на стремянку девушек будет очень не очень, ведет взгляд дальше, останавливаясь на Арсении, который тут же отрицательно мотает головой. — Восторг, — он вскидывает брови. — Ну ты пока с силами собирайся, а сейчас начнем нижние ярусы украшать. Там у двери коробки стоят, помогите дотащить сюда, — говорит Эд, а сам плетется ко входу в дом и парни идут следом за ним. Оксана стоит на крыльце держа в руках колонку и телефон. — «Let It Snow» или «Jingle bells»? — спрашивает Оксана, глядя на ребят. Антон даже не пытается отвечать, знает, что его мнение вряд ли сыграет роль и все выберут второе. Не ошибается. А потом ещё и бесшумно усмехается, когда его предположения подтверждаются. Когда Оксана включает песню, Антон уже несет коробку с украшениями в сторону ёлки. Новогоднего настроения до сих пор нет и это изнутри раздирает Антона на маленькие кусочки просто потому что Новый Год — любимый его праздник. Девушки крутятся вокруг ёлки, делая фотографии и балуясь разноцветной мишурой. Сережа с Димой уже успели поссориться по какому-то поводу и устроили на фоне новогоднего плейлиста снежный бой. Эд ввязался в их конфликт тогда, когда парни начали валять друг друга в снегу и вот они уже втроем катались взад-вперед, словно школьники после окончания занятий. Антон себе места в этой картине найти не может, сколько ни пытается. Ни с девушками у ёлки, ни катаясь кубарем по снегу. Ну не видит он себя в этом… Совсем. Уходит куда-то в сторону, где снег ещё нетронутый, такой, словно только что выпал. Антон делает осторожные шаги где-то на пару метров, а потом падает на спину, раскидывая руки в стороны. Начинает мотать руками и ногами в стороны, пряча ладони в рукава куртки. — Замерзнешь ведь, — Антон вспоминает «больше никого забирать не надо?» и без проблем определяет, что это голос Арсения. — А ты чего не с ними? — спрашивает Антон, не поднимая голову. Так и смотрит в небо, замерев. — Там скучно, — Арсений пожимает плечами, оправдываясь, но Антон этого не видит. — Ну так давай ко мне. Будем делать снежных ангелов. — Вырос я из этого, — отвечает Арсений. — Ой, да ладно тебе, нельзя из этого, как ты выразился, «вырасти», — говорит Антон и не слышит ничего в ответ. И действий тоже никаких не наблюдает. Не слышит даже хруста снега, означающих, что Арсений ушел. — Так, — Антон приподнимается, оборачиваясь в сторону нового знакомого. — Ты либо ложишься рядом и делаешь снежных ангелов, либо не мешаешь мне кайфовать. — Третьего нет? — легко усмехается Арсений. — Я же не тест, чтобы давать тебе сразу три варианта, — по-детски фыркает Антон, полностью касаясь спиной снега. — Как скажешь, — Арсений улыбается одними уголками губ, а сам ложится рядом с Антоном, раскидывая руки в стороны. — Ну… — тянет Антон, дожидаясь, что Арсений начнет шевелить руками и ногами, оставляя отпечаток снежного ангела. А Арсений делает, прямо как в детстве. С таким же настроем. С такой же легкостью в голове. Никаких задних мыслей, никаких проблем. Всё это — фоном. А главное — снежные ангелы. — Доволен? — спрашивает Арсений. — А ты? — интересуется Антон. Арсению хочется сказать что-то вроде «нет, фигня всё это, замерз только», — не может. Врать не хочет. Не сейчас, когда этот момент напоминает детство. Такое мягкое, теплое и нежное из которого он бы вечность не вылезал, словно из любимого свитера. Он и из этого момента теперь вылезать не хочет. — Тох, ты там куда потерялся? — доносится до Антона голос Выграновского. — Ну вот и пришел мой звездный час, — выдыхает Антон, поднимаясь на ноги. Он подходит к Арсению и смотрит на него сверху-вниз. Арсений лежит неподвижно, смотрит не на Антона, а в небо. Не «на», — «в». Прямо в чёртово небо и плакать хочет от того, насколько быстро привыкает к хорошему. — Ну, а ты чего? — спрашивает Антон. — Тут останешься? — Ага, — отзывается Арсений едва слышно. — Не заболей. К тому моменту, когда нужно лезть на стремянку и украшать верхние ярусы, на улице уже заметно темнеет и включаются фонари, которые особой роли и не играют. Если Антон начнет падать — вряд ли кто-то заметит. Это, наверное, должно было расстроить, однако он радуется. Со своей задачей он справляется на удивление быстро и достаточно безопасно. Ни разу не упал, — уже хорошо. — Молодец, Тох, — хлопает по плечу Эд, когда Антон возвращается на землю. — Держи, теперь можно, — говорит Выграновский, давая Антону стакан с пивом. Новый Год и пиво Антон по-прежнему считает несовместимыми вещами, однако пару глотков всё же делает, пока шагает до кухни, в надежде, что там есть: а) что-то покрепче, б) чай. От чая он бы сейчас не отказался — холодно. — Ого, — выдыхает Антон, замирая на пороге кухни. Видит Арсения в пуховике, сидящего за кухонным столом и греющим руки о чашку с чаем, от которого идёт пар. — А ты чего это? — Антон даже не понимает насчет чего спрашивает. — Я не пью, — говорит Арсений, кивая на стакан с пивом в руках Антона. — А, вот оно как, — Антон едва заметно вскидывает брови. — Ну хорошо, — оставляет стакан с пивом на столешнице, а сам идёт в сторону шкафчиков с кружками (девушки ранее объяснили, что и где). — Ты чего? — хмурится Арсений. — Составляю тебе компанию, — Антон легко пожимает плечами. — Но я об этом не просил. — А должен был? Антон быстро заваривает чай и садится за стол напротив Арсения. Тот неотрывно смотрит на Шастуна, заставляя его щеки наливаться краской. — Что с тобой не так? — не понимает Арсений. — А со мной что-то не так? — Ты мне скажи. — Ну, я… я не понимаю, что я здесь делаю, — признаётся Антон. — Здесь делаешь или здесь делаешь ? — А с тобой-то что не так? — по-доброму смеется Антон, слыша вопрос Арсения. — Я не понимаю что я здесь делаю. Я должен быть дома, смотреть «Один дома» и есть пломбир ложкой из ведерка. Арсений поджимает губы, а потом улыбается. — А как же снежные ангелы? — вспоминает он. — Я сделал всего одного, — Антон печально хмурит брови. — Что мешает сделать ещё несколько? — интересуется Арсений. Антон напрочь выпадает из реальности на последующие пару часов. Описать происходящее может разве что одним словом — «детство». Просто напросто «детство». Наивное и простое, без печали, без мыслей о том, как платить за квартиру, как закрывать сессию, в каком магазине яблоки подешевле. Во дворе ребята веселятся, прыгают и бегают вокруг ёлки, переключают песни, меняют плейлисты, делают фотографии и много-много-много пьют. Настолько много, что в итоге чуть ли не пропускают на часах «00:00». — Ребята-ребята! — громко говорит Оксана, стараясь перекричать музыку. — Сейчас, — говорит она и все замолкают. Она начинает обратный отсчет от десяти и пока ребята разливают по стаканам новую порцию алкоголя, Антон с Арсением приподнимаются и перебираются на лестницы у крыльца, чтобы посидеть. — Три, два, один! — отсчитывает Оксана, а потом раздается то ли вой, то ли гул, в общем-то, без разницы, в ушах Антона это всё — шум и только. — С Новым Годом, — говорит Арсений, поворачивая голову в сторону Антона. — Ну там… счастья, здоровья, не болей, — смеется Арсений, заражая своим смехом и Шастуна. — И тебя с Новым Годом, — кивает Антон, когда от заливистого смеха остаётся только легкая улыбка. Между ними наступает полнейшая тишина. Оба смотрят в сторону друзей, которые пьяные скачут вокруг ёлки, словно олени (в самом новогоднем смысле этого слова). — Я бы хотел дом с такой огромной ёлкой на заднем дворе, — признаётся Арсений. — Надеюсь, у тебя будет человек, который подарит тебе и дом и личную огромную ёлку. — Ну… сейчас мне будет достаточно снежных ангелов. Антон поворачивает голову в его сторону и заглядывает в голубые глаза, в которых отражаются мигающие разными цветами гирлянды. Антон мягко улыбается и получает точно такую же улыбку в ответ.