после Победы...

      По просыпается от тычка под ребра. Садится и открывает глаза. Не сразу он понимает, где находится – это не его комната. Ее. Эллисен просыпается от его движения. И отшатывается от него, падая с кровати. В последний момент, он успевает поддержать ее, чтобы она не упала.       – Это я, Эллисен. Не бойся.       – Прости. Я… я никогда прежде не просыпалась с кем-то так близко. Я растерялась.       По неосознанно проводит рукой по груди, потирая ушиб.       – Это я тебя ударила?       – Ничего. Не больно… просто проснулся.       – Ты вчера говорил, что кровать слишком узкая. Мне следовало тебя послушаться.       По хмурится. Он точно помнит, что Эллисен легла спать у стенки. Тогда как так вышло, что теперь она лежала с краю и чуть не упала с кровати?       Эллисен мягко проводит рукой по его груди, куда до этого ударила. И целует его поверх одежды. Но По словно чувствует прикосновение ее нежных губ и мурашки бегут по его спине.       Он притягивает ее к себе, укладываясь обратно на кровать, и не отпускает. Он медленно водит губами по ее лицу, невесомо целуя.       Этот миг – он хочет запомнить его на всю жизнь. Остаться в нем навсегда.       – Еще очень рано,– говорит он спустя вечность или две. – Можно еще немного поспать.       И прижимаясь теснее к его груди, Эллисен закрывает глаза.       По не хочет спать. Но глаза предательски закрываются, и он пропадает, падает, вокруг смыкается чернота. Он слабо чувствует, что телу стало легче, ушло какое-то давление. И только просыпаясь спустя час или около того, он понимает, что давление это был вес Эллисен. И она ушла почти сразу, и до того, она не случайно ткнула его под ребра. Вернее случайно. Но не во сне, а когда перелазила через него, чтобы незаметно уйти.       Зачем она сбежала, если до этого сама просила его остаться с ней ночью?       На Соколе темно и напряженно. Им лететь не долго. Но они не включают световую скорость, не делают гиперпрыжок. Здесь на Соколе они хотят что-то решить. Понять, как жить дальше. Это сложно. Они даже не знают вопросы, на которые должны получить ответы. И просто сидят за столом и смотрят друг на друга.       – Рей,– вдруг говорит Бен и замолкает, словно испугавшись собственного голоса и того, с какими чувствами этот голос звучит.       – Вот уж не думала, что к этому моменту вы израсходуете все слова,– голос раздается неожиданно, и оба вздрагивают от него и смотрят на дверь. Они видят Лею.       И слезы вперед любых мыслей, выплескиваются из глаз Рей. Бен бросается к матери. Но она останавливает его, подняв руку.       – Не забывай, Бен, меня здесь нет.       – Мама… – шепчет он, опускаясь на колени. – Ма-ма,– надрывно, но без слез.       – Успокойся. Ты помнишь, что ты не нажал на спусковой курок. Помни это каждый раз, когда отчаяние возвращается к тебе.       – Но я убил отца.       – Да. Убил. Мы с твоим отцом знали, что так будет. Он пожертвовал собой, потому что это был единственный способ тебе вернуться. Ты должен знать, что он не жалеет об этом. Все ошибаются, Бен. Но не у всех есть возможность искупить свою вину.       – Я столько всего сделал неправильно.       – И продолжаешь делать. Бросил ее,– она с укором смотрит на Бена и кивает на Рей. – И ничего не объяснил. Чем она заслужила это?       – Я не… мама… ты ведь все знаешь.       Лея качает головой. Всё понимающая. И всё прощающая.       – Бен. Просто помни, что ты не нажал курок.       Она проводит рукой по его щеке. И ему кажется, что он чувствует ее прикосновение. Он дрожит. И молчит.       Она тепло улыбается ему и подходит к Рей.       – Мне так вас не хватает, Лея! – шепчет Рей, слезы душат ее и мешают говорить внятно.       – Я знаю. С этим я ничего не могу сделать. А он,– теперь она кивает уже на Бена. – Он растерялся и забыл, что должен делать. Он очень любит тебя, Рей. Да и ты очень любишь его. Тогда какие вопросы вам еще нужны? Какие ответы вы бы хотели получить от меня?       Рей улыбается. Слезы все еще блестят на щеках ее и в глазах. Но она больше не плачет.       – Жить?       – Никогда не было легко. Но всегда было интересно.       Она улыбается и тихо качает головой. А потом разворачивается и уходит. Проходя мимо Бена, она опускает руку на его голову. Бен не идет за ней. Он знает, что ее нет на корабле. И это было последнее прощание с ними.       Они молчат. Долго. Кажется, что время совсем перестало существовать. Только, наконец, Бен медленно поднимается на ноги. Он не смотрит на Рей, он уходит на мостик и Рей слышит, что он отдает какие-то команды Ар2. Потом он возвращается к ней.       – Идем,– тихо говорит он, протягивая ей руку.       Она не спрашивает, куда и зачем. И принимает его руку с выстраданной готовностью. А он ведет ее в комнату отдыха команды и плотно закрывает за ними дверь.       – Мы не будем разговаривать,– говорит он. – На разговоры у нас не осталось слов.       – Тогда что же мы будем делать?       Он притягивает ее к себе за талию.       – Любить.       И не давая ей опомниться или возразить, он целует ее в губы…         По не верит, что найдет Эллисен в медицинском, но неожиданно она все-таки там. И операция уже идет. Медики говорили, что операция не продлится долго. Должно быть, она хотела, чтобы он проснулся, когда все будет закончено. Он доверяет медикам и не боится. Но ему все равно тревожно. И он не находит себе места.       Он не замечает, как рядом с ним появляется Финн.       – Все будет хорошо,– говорит он и По с удивлением понимает, что не один. Впрочем, для этого ведь и нужны друзья.        – Я знаю. Я просто…       – Решил остепениться, наконец-таки… может перестанешь коситься на меня и Роуз,– серьезным голосом – слишком серьезным – говорит Финн. Это звучит настолько нелепо и почти торжественно, что По даже не знает, как реагировать. Финн усмехается.       – Я говорю о том, что мы скоро будем играть свадьбу.       По все еще ничего не понимает. Финн начинает смеяться. И только тогда до По доходит. Он улыбается и отчаянно отрицательно качает головой. Но в какой-то момент сдается и кивает. Тяжело выдыхает.       – Что ты там желал мне на моей свадьбе?       По поднимает руку и трясет указательным пальцем перед лицом Финна, чтобы тот ничего не говорил. Но так просто его не остановишь.       – «Чтобы ты не пожалел о своем решении… ведь женитьба – это такой…» По ударяет Финна по плечу и тот все-таки не договаривает его реплику.       – Ну и околесицу ты нес, брат.       – Мне никто не сказал, что это околесица. Что чувствовал, то и говорил…– бурчит По.       – Ну конечно, самый завидный жених флота – По Дэмерон, наконец-таки решил, что пора пришвартоваться.       – Иди ты!       Они бы и дальше спорили, если бы к ним не вышел медик. И не сказал, что все прошло хорошо. Эллисен спит, к ней можно будет зайти через пару часов. Несколько дней она побудет в медицинской капсуле. Потом будет вольна идти на все четыре стороны…       – Это вряд ли,– продолжает веселиться Финн. – Она пойдет только в одну сторону,– И со смехом кивает на По.       По закатывает глаза.       Шрамы на ее лице почти не видны. Медики поколдовали и над ними. Седина не бросается в глаза, она прячется в искряще-рыжих ее волосах. Она выглядит молодо – на свои годы, а не повидавшей многое на своем веку старухой, как прежде. На голове ее венок из синих цветочков. И под цвет им платье. Совсем простое, но легкое и струящееся, слишком длинным шлейфом стелется позади нее.       Они могли полететь в столицу, но предпочли остаться здесь. Ее не объявили героиней войны, не выдали ей награду или какие-то другие почести, да и По не больший герой, чем он был еще месяц назад, но сам Верховный канцлер Калриссиан чтит их своим присутствием и читает торжественную речь. Они не родственники ни ему, ни Хану, ни Лее. Но он чувствует, что своим возрастом он обязан им это.       Все собрались на поляне в лесу. Для нее – всю свою жизнь проведшей на космическом корабле – это уже сродни чуду: яркая зелень, залитая солнечным светом. Цветущие белые кусты. Она идет медленно – после операций прошла всего неделя, а ей рекомендовали покой, как минимум недели две, но они не могли ждать. И не хотели. Да и По почему-то стремился обогнать в этом вопросе Рей и Бена. Хотя эти двое, хотя и вернулись из столицы крепко взявшись за руки и поселились после в одной комнате, вообще о свадьбе не заговаривали.       Эллисен останавливается рядом с По и их руки тесно сплетаются вместе.       – И да будет так. Отныне и вовек. И если никто не имеет ничего сказать против,– Верховный канцлер делает небольшую паузу,– а вы двое согласны и не передумали – тогда скрепите свой союз поцелуем.       Эллисен неловко улыбается По.       Он не узнает в ней ту женщину, которую видел в их самую первую встречу – в тюрьме. Та была наглая, самоуверенная, отчаявшаяся… теперь она была совершенно другой. Спокойной, тихой, мирной… родной.       По тепло улыбается ей в ответ и берет ее лицо своими руками и целует ее губы.       Собравшиеся громко хлопают, кричат поздравления и слова благословений, пока они с Эллисен медленно идут к зданию.        В столовой накрыты столы с праздничным обедом. И По понимает, что им нужно быть здесь – слушать поздравления, улыбаться. Делить со своими друзьями и коллегами свою радость, одним словом. Но он не хочет.       Он подходит к Финну.       – Эллисен плохо себя чувствует. Мы пойдем.       – Плохо себя чувствует? – медленно протягивает Финн и смотрит на Эллисен, что ждет По у второго выхода из столовой, и выглядит совсем не плохо. – Ну-ну… ладно уж, иди. Не услышать тебе мою заготовленную в ответ речь. Иди, не переживай, я знаю, что нужно делать с толпой гостей, чтобы они не заскучали.       По поднимает бровь. Он хочет спросить, когда это Финн узнал это, но ничего не спрашивает, кивает другу и уходит вместе с Эллисен.       Они незаметно возвращаются на улицу и гуляют по лесу. Она держит в руке подол своего платья. А он держит ее за талию. И они молчат. Не хочется ничего говорить в этом опустившемся на них неизбежном счастье. Она слышит, как шелестит трава, как поют птицы. Это так хорошо. Все это было недосягаемо и неизвестно ей. Нет, она знала, что есть планеты, что на планетах есть деревья, трава и прочее… но никогда не видела. Холодный космос и металлические корабли были ее домом. Или нет – лишь временным пристанищем, потому что ее дом теперь здесь.       – Не устала? – спрашивает По. С грустью Эллисен кивает. Ей не хочется уходить из лесу. Но она очень устала. По подхватывает ее на руки, и она прижимается к его груди теснее.       – Я никогда не думала… – начинает говорить она, но спотыкается на полу слове.       – Что?       – Что выйду замуж, что полюблю… то есть я влюблялась, конечно… и довольно часто, но никогда прежде не любила. Как сильно я люблю тебя, По Дэмерон.       – Не думаю, что сильнее меня, Эллисен Дэмерон.       – Ого, теперь и у меня твоя фамилия…       – Так для этого и играют свадьбы, глупая.       – Только для этого? – хитро спрашивает Эллисен. По быстро целует ее в висок.       – Дойдем до комнаты, я покажу тебе для чего еще.       Она дергается в его руках, заставляя его отпустить ее.       – Тогда давай поторопимся,– смеется она и убегает к лифту. По бросается следом за ней и едва успевает войти в лифт, как тот закрывается. А он заключает ее в свои объятья и крепко целует.       – Тебе не убежать от меня, Эллисен Дэмерон.       – Крепко привязал меня к себе своей фамилией, По?       – Так крепко, как только мог.       Они улетают, не прощаясь. Рей оставляет короткую записку для По и Финна и они вчетвером – Ар2 и Чуи, разумеется с ними – садятся на Сокол. Они толком не знают, куда держат путь. Может быть, они вернутся на ее планету – там ей неплохо жилось, если не принимать в расчет разлуку с Беном. Может быть, поедут на Джакку. Планет в Галактике много. Возможностей еще больше. Когда-нибудь, они вернутся на базу. Рей еще помнит, что должна восстановить орден джедаев. Она не знает, кому должна это. И может быть, этот долг рассыпался вместе с Палпатином и Первым орденом?       Нет, когда-нибудь, они с Беном возьмутся за это. Наберут учеников. Вместе.       Но это будет потом, когда они отдохнут. Когда их души придут в равновесие, когда они смогут залечить раны друг друга. Когда Бен перестанет просыпаться ночью от кошмаров, а Рей перестанет бояться, что кровь Палпатина сильна в ее венах.       Усталые путники не станут хорошими учителями. Это то, что она понимает, когда откладывает себе и Бену несколько лет спокойной и уединенной жизни.       Рей напряженно всматривается в темный космос прямо перед ними. Бен подходит к ней и, становясь рядом, опускает руку ей на плечо.       – О чем ты думаешь?       – Думаю, что пришло время вернуться. Как там теперь По и Финн… Сколько уже детей родила Роуз. Не постарел ли, наконец, Лэндо.       – Ну, последнее – это вряд ли,– улыбается Бен. Рей улыбается ему в ответ, но улыбка быстро сходит с ее лица.       – Я чувствую, что пришло время. И от этого мне немного грустно. Но и радостно тоже. Я готова. А ты?       – И я.       Топот босых ног прерывает их затянувшееся молчание. Они оборачиваются. Бен подхватывает на руки маленькую девочку с кудрявыми черными волосами.       – Ты уже проснулась, Лея? А мы летим домой.       – До-мой,– неуверенно протягивает малышка. Это слово новое для нее. У них всегда был корабль, Сокол, но они не называли ее домом.       Рей поднимается на ноги и подходит к ним.       – Да, моя радость, мы, наконец-то, летим домой.