Чудо

      Алья вскакиват с парты, учащенно дыша. Она дрожит, окружающая реальность становится нечеткой из-за подступающих слез, которые девушка и не думает сдерживать.У нее немеют ладони, по виску стекает пот, но она не обращает на это внимание, раздавленная осознанием.       Маринетт мертва.       Тело пронзает внезапных холод, хотя на улице двадцать семь градусов тепла. Поглощенная своим состоянием, Сезер не сразу понимает, что кто-то держит ее ладони. Подняв глаза, девушка пытается рассмотреть, кто нарушил ее одиночество. Разводы на стеклах очков мало в этом помогают, но ей и не надо его видеть. Этого человека она узнает из тысячи.       Нино.       В глазах парня плещется боль. Ляиф смотрит на нее понимающе, его руки цепляются за неё, как за якорь. Не выдержав, Алья бросается к нему, вцепляется в плечи, пытаясь вспомнить, как дышать.       Губы трясутся в попытках что-то сказать, но получается выдавить только ее имя:       -М-м-маринетт…       Глядя на изменившееся лицо друга, Алья понимает – он знает. Он видел то же, что и она.       Алья помнит, что происходило до появления злодея. Помнит, как смущалась подруга в присутствии Адриана, сидящего рядом с ней. Помнит надменное лицо Кагами, которую пригласил на этот урок Агрест, и с которой сейчас сидел явно симпатизирующей японке Лука. Помнит, как весело разговали о своем Роуз с Джулекой, слышала громовые раскаты хохота с того места, где сидел Ким, помнит улыбающуюся мадам Бюстье, с умилением гдядящую на этот балаган…       Помнит, как подруга отошла, чтобы поговорить с родителями по телефону, и как буквально через минуту в класс влетел очередной злодей. Алья уже приготовилась бежать, чтобы трансформироваться, как Ночник (так он себя назвал), послал в них волну света. Алья упала, не в силах сопротивляться внезапно навалившейся сонливости и закрыла глаза.       А когда открыла их, увидела Леди Баг.       Героиня была прекрасна, как и всегда – грациозно уходя от атак злодея, она успевала попутно вытаскивать нерасторопных жителей из под удара, держа ситуацию под контролем. Облегченно выдохнув, Сезер достала телефон – все таки такая превосходная возможность запечатлеть любимую напарницу в деле выдавалась далеко не каждый день, особенно после получения камня чудес, так что не стоило ею пренебрегать.       Битва шла своим ходом, и постепенно противники сошли с главных улиц. Атаки становились серьезней, злодей злее, ЛедиБаг решительней, и Алья поняла – сейчас что-то случится. И случайно наступила на хруснувший под ногой мусор.       Взгляд злодея моментально пригвоздил мулатку к земле.       Блоггерша слышала крик предостережения ЛедиБаг, но не могла заставить себя двинуться с места. Взгляд, один лишь взгляд – и она оказалась парализована страхом, глядя на трубу, брошенную в неё злодеем.       Отойти она уже не успевала.       Вспышка алого и девушка уже летит к земле, резко вспоминая, как дышать. А когда она оборачивается, чтобы поблагодарить героиню за спасение, слова застывают в ее глотке.       Алья не помнит, как здесь оказалась. Не помнит, что стало с ее телефоном. Не помнит, как забралась на эту крышу, не помнит злодея, который устроил все эти разрушения, не помнит ничего.       Алья смотрит на ЛедиБаг и крик застревает в ее горле. Великая героиня, та, которой парижане безмерно восхищались, сейчас лежала на земле с куском арматуры в груди. Той самой арматуры, встречи с которой только что избежала она сама. А потом трансфомация падает.       Алья кричит.       Бессильно падая с телом своей лучшей подруги, Алья захлебывается своим криком, и не может успокоится. Да и не хочет.       ЛедиБаг умирает.       Нет, Маринетт умирает.       У Сезер дрожат руки, но она старается остановить кровь, понимая, что усилия тщетны, но все равно старается. Глаза подруги наполнены болью, она хочет что-то сказать, но не может – кровь заполнила ее горло.       -Тише, тише, - срывающимся шепотом шепчет Сезер, не обращая внимания на соленые дорожки слез, стекающие с ее щек на темный пиджак Дюпен-Чэн – подожди немного, помощь скоро прибудет, ты только дождись…       -А-Алья – все же выговаривает героиня, кладя свою грязную ладонь на лицо мулатки, заставляя девушку посмотреть в свои глаза. – М-мне уже н-не помочь, Алья.       -Нет, – та качает головой, зарываясь окровавленными ладонями себе в волосы. – Нет!       Дерганными движениями сорвав с себя любимую рубашку (и вырвав в процессе больше половины пуговиц), Алья зажимает рану, стараясь не смотреть на осколок трубы, торчащий из груди. Рубашка намокает быстро, но Алья старается не обращать на это внимания.       Только сейчас она заметила, насколько Маринетт хрупкая. Черт побери, да в ней же не больше метра шестьдесят роста, весит она всего пятьдесят четыре килограмма, неуклюжая настолько, что порой становится страшно – как она могла спасать Париж? Нет. Как ее допустили бороться за Париж?       Где были глаза у этого загадочного Мастера? Неужели он не видел, насколько хрупка обладательница Талисмана Божьей Коровки? Насколько слаба? Настолько….       Настолько самоотверженна, чтобы ежедневно спасать Париж с маской и без нее. Настолько, что без раздумий подставилась под смертельный удар, лишь бы жила она.       Она жива лишь благодаря ей.       -Зачем? – в отчаянии кричит Алья, у которой глаза застилает красная пелена.       Красное, как же здесь много красного…       Глаза девушки кажутся необыкновенно яркими, блестящими от собравшийся слез, но она не плачет. Она смотрит на нее ласково, без упрека, и говорит предельно честно:       -Потому что я тебя люблю, сестренка.       Алья воет, понимая что все – это конец. Глаза подруги заволакивает мутная пелена, голова бессиленно откидывается назад, а ладонь, сжимающая ее руки разжимается.       Алья кричит.       И открывает глаза.       ***       В их классе стоит тишина, разрываемая переодическими всхлипами. Больше не слышно смеха, на лицах у ребят не сияют улыбки, а на убитую горем Алью стараются лишний раз не смотреть.       Их всех спасали герои.       Они к этому привыкли, это не было чем то странным, слова «Хэй, представляешь, меня недавно спасла ЛедиБаг/Кот Нуар/Рена Руж/Карапас и так далее» можно было услышать от любого.       Может в этом и была проблема?       Они так привыкли, что герои несокрушимы, что ЛедиБаг всегда всех спасёт, что сами невольно подставили ее под удар.       Маринетт помогает людям. Это факт.       ЛедиБаг защищает Париж. Это аксиома.       Так почему же никто не сложил два и два?       Мадам Бюстье закрыла лицо руками, положив локти на колени, не в силах вспоминать белое лицо своей ученицы. Айван с Милен потерянно смотрели друг на друга, не в силах поверить в происходящее. Макс снял очки, неверяще смотря с пространство и никак не реагируя на обеспокоенного Маркова, Роуз, не скрываясь, плакала на плече Джулеки, Натаниэль вцепился в руку Марко, а тот и не думал возражать. Лука помог подняться Кагами с пола, но та даже не заметила этого, прокручивая в голову ужасную картину. Даже Буржуа, и та смотрела в окно, часто моргая подведенными глазами, стараясь не заплакать.       Но хуже всего было Адриану.       Блондин в один момент потерял двоих, самых дорогих ему людей. Первого друга и любимую девушку. Какая ирония - он не узнал свою Леди, находясь в двух шагах от неё.       Смерть ЛедиБаг была трагедией. Она была героиней, столько раз защищавшей Париж, ее любили миллионы людей по всей стране и не только, она была знаменем, столько раз помогавшей людям, но…       Ее никто не знал. Она была близко, и в то же время очень далеко. Да, ее смерть тяжело бы ударила по Парижу, но они смогли бы оправиться и жить дальше. Смерть ЛедиБаг не была концом света.       В отличии от смерти Маринетт.       Они знали, где она живет. Знали, как ее зовут. Могли позвонить ей, если требовалась помощь. Позвать в кино или на концерт. Знали, что ей нравится, а что нет. Наблюдали за ее влюбленностью. Дружили с ней. Любили ее.       ЛедиБаг была знаменем, Маринетт – человеком. Почитать одну было естественно, но любили они другую.       Ту, которая была рядом.       И теперь ее нет.       ***       Алья не знает, сколько прошло времени. Десять минут? Двадцать? Час? А может они здесь уже несколько суток, тихо оплакивая великую потерю, которую понесли со смертью подруги? Алья не знает.       Слыша громкий хлопок дверью, что внезапно разрушает тишину, она хочет послать неизвестного к черту, но поднимая глаза все резкие слова вылетают из головы.       Там, тяжело опираясь о косяк, стоит запыхавшаяся Маринетт, пытающаяся не упасть на подгибающихся ногах, и оправдывающаяся на ходу, прежде чем обращает внимание на неестественную тишину в классе.       -Эй, что случилось? – растерянно спрашивает она, неловко замирая в проеме – Что вы на меня так смотрите?       -Маринетт! – выдыхает Алья, подлетая к подруге и сжимая ее в сильных объятиях. – Маринетт!       Дюпен-Чэн ошарашено гладит мулатку по голове, спрашивает что случилось, но тут к ней присоединяются остальные.       Девушка в растерянности, не зная, что им пришлось сегодня пережить. Не зная, что сегодня сбылся их самый страшный кошмар. Который закончился, стоило ей войти в класс. Сегодня свершилось настоящее чудо. Дорогой им человек вернулся домой. А с остальным они разберутся позже. Обязательно.