Холод и Боль

04:57. На город упал туман. Луну, что до этого ярко светила на темном небе, плотно загородили тучи. По двору, окружённом шестнадцатиэтажками, тускло освещёнными желтоватым светом фонарей, гуляла ночная прохлада. На улице ни души. Мелькают вывески круглосуточных супермаркетов, светят в ночной тьме фары изредка проезжающих машин. Питерское солнце ещё даже и не думало вставать. Осенний холод наполняет комнату. На письменном столе, где стояла куча пустых банок из-под пива, тёплым желтым цветом светит лампа. Где-то в этой куче жестянок лежит упаковка таблеток, где нет где-то половины содержимого. На полу лежит блистер из той же коробки, но на этот раз пустой. На кухне, закрывшись руками и лёжа головой на столе, находилась женщина с растрёпанными, стекающими по рукам, чёрными волосами, когда-то аккуратно и умело подстриженными под каре. Перед ней стоял стакан, наполненный чистой минеральной водой, а рядом с ним — так необходимая сейчас таблетка от головы и мобильный телефон. Окно открыто настежь, шторы раздвинуты, впускают атмосферу мрачной сентябрьской ночи, что пробирается глубоко в душу. С того дня, когда они с Оливией виделись в последний раз, всё пошло наперекосяк. Казалось бы — живи да радуйся, как и прежде. Но ни одна ночь, проведённая в нетрезвом состоянии в кругу подруг, ни один день, каждый из которых Няня пыталась отвлечься, работая с детьми, не спасали от воспоминания того самого разговора. «—…Не хочешь меня ни видеть, ни слышать, да? — Никогда. Забудь что у тебя есть дочь, так же как забывала в барах и на тусовках за бутылкой алкоголя…» Было стыдно до дрожи в коленях. Оливия — единственная дочь, единственная, кто когда-то был рядом, переживала выходки матери. Хоть и просто потому, что не имела возможности оторваться от всего этого. Единственная, кто когда-то хотел просто быть рядом с ней, как с родным человеком. Казалось бы, что сложного? Каждому человеку нужно внимание, хорошее отношение, хоть капелька любви. Но Няня не соизволила даже нормально общаться с девочкой. Более того, она предпочитала игнорировать дочь. У неё эта кудрявая девчонка не вызывала никакого интереса, не было и малейшего желания что-то менять. Этого человека для неё просто не существовало. Жизнь собственного ребенка настолько не ценилась, что хоть Лив сдохни — та и пропажи может не заметить. И никакого зазрения совести не было, ничто не коробило холодную душу горе-матери, если конечно в ней была душа. Девочка часто уходила на долгое время. Няня никогда не знала куда, зачем и с кем. Да и больно надо было ей знать куда там «эта мелочь сдриснет». Она и не представляла, что испытала маленькая Оливия, предоставленная сама себе. Мир в её глазах был пугающе холоден, каждый день был пропитан чувством одиночества, пока та не повзрослела. Серые дворы и улицы воспитывали кудрявую из года в год, но когда-то всё же подарили друзей. Поэтому всё и сложилось в её детстве не так уж плохо. В средней школе девочка позволяла себе проводить ночи не дома, прогуливать школу, гулять до самого рассвета, с каждым новым подъёмом солнца стараясь забыть прошлый день. Как бы банально это не звучало, Ливи старалась убедить себя в том, что всё будет хорошо. «Всё обязательно наладится, не с этим солнцем, так со следующим. Но всё это должно когда-то закончится…» — когда-то раздумывала она, катаясь на старых, местами ржавых качелях в своём дворе.       Зазвонил телефон. От вибрации затряслась вода в стакане. По кухне разнёсся звук дефолтного рингтона. Девушка с каре подняла уставшие глаза на устройство, на экране которого высветился контакт. Она напряжённо вздохнула и, поднявшись, взяла трубку. — Алло? — хриплым тихим голосом спросила Няня. — Тебе больше не о чем волноваться, — слышался в ответ грубый голос какого-то парня, который не удосужился даже поздороваться. Это был тот, кому женщина заплатила за информацию и наблюдение. — Жива твоя малая. Слова собеседника, что чётко доносились из небольшого телефона, заставили её дыхание замереть. Глаза дрогнули, видимо, от нервов, или перебора с таблетками. Хоть выражение лица почти не изменилось, в голове в этот момент многое перевернулось. После встречи с дочерью Няня много думала. О том что прошло, о том что может быть дальше. На эти несколько дней девушка потерялась где-то глубоко в океане мыслей, от чего ночами долго не могла уснуть. А после этого происшествия, засветившегося на телевидении, и вовсе лишилась покоя. Няня о многом жалела. Можно сказать, обо всех тех годах совместной жизни с дочкой. Сколько раз она злилась на саму себя, покрывала отборным матом отражение в зеркале, будучи не в адеквате. Трезвая и пьяная, она не могла выкинуть из головы Оливию. " — Ты… — женщина подошла к грязному зеркалу в ванной и уставилась на себя. Из рук выпада почти пустая бутылка Jack Daniels, с характерным звоном приземлилась на холодную плитку, проронив пару капель, — уёбище… — дрожащим голосом начала она, — ты понимаешь блять *ик* кто ты?.. — Няня чуть было не свалилась в бок, но успела ухватится за раковину, и тут же на неё опёрлась, — Мразь… Это всё твоя вина, — голова наклонилась вниз, ужасно растрёпанные черные волосы закрыли её искривлённое алкоголем и гневом лицо. Казалось, всё накопившейся невозможно было сдерживать, особенно в таком состоянии. Она вся покраснела и напряглась, слышно дышала, пытаясь «не взорваться» от желания набить кому-то рожу, особенно самой себе. Хотелось разбить это чёртово зеркало, поранить руки осколками и упасть на ледяной пол, забыть всё что было. — Это ты забила хуй на неё, это ты, ебаная алкашка, не воспитала её. О чём ты, блять, думала?! — её голос становился всё громче, и, скорее всего, её услышал бы весь дом. — Долбоёбина… Да как ты… — она замолкла на пару секунд, чтобы собрать слова в голове во что-то целостное, — безответственная шлюха. Да как ты вообще смеешь считать себя матерью?! — проорала она отражению, — Ты ни на что не способна, кроме как делать всё ещё хуже. Ты же знала… ТЫ ЖЕ ЗНАЛА, ЧТО У ТЕБЯ НЕТ ДЕНЕГ НА РЕБЕНКА, НАХРЕН ТЫ РОДИЛА?! НАХРЕН?!.. Безмозглая ты… Ммххх… — в голову, словно молния, ударила дикая боль. Это была будто режущая яркая пытка. Словно ветки молнии в гуще чёрных туч, мигрень расходилась по голове Няни, заставляя беспомощно заныть что есть силы. Она снова пошатнулась и схватилась рукой за голову, ещё больше краснея в лице. — Чёрт… — теряя силы, девушка упала на колени и начала рыться в шкафчиках в поисках таблеток. — Не могу даже смотреть на тебя, тварь…» Слеза медленно стекла по щеке, в ночной тишине можно было услышать тихое дыхание. Да, конечно, шанса получить какое-то прощение почти что не было, как и прежде. Но сам факт того, что Лив жива будто бы заставил её вновь увидеть в этой ничтожной жизни намёк на смысл.

//В больнице//

Вдох. Выдох. Тихие звуки ночной улицы. Медленное и размеренное дыхание спящей девушки, которое никто сейчас не слышит. Крепкий сон, так необходимый ей, сейчас показывал свой лучший момент. Те самые минуты в тёплых объятиях дорого ей человека, не сравнимые ни с чем в её истории. Свет фар проезжавшей по пустынной дороге машины бросился на стену и плавно двинулся до угла, быстро исчезая. Во вновь тёмной палате было приятно и свежо, тут так и хочется находится. Блаженно сомкнутые глаза Оливии, что видели наверное самый лучший в её жизни сон, медленно открылись. Девушка неспешно похлопала глазами приходя в себя. «Это был всего лишь сон…» — пронеслась мысль в черноволосой голове, что ещё выходила из состояния дрёмы. Ливи устало почесала глаз, вспоминая части увиденного в ином мире. Она бы сейчас думала только о своём сне, что он мог значить, каким прекрасным он был, если бы не одно «но». Воспоминания были довольно размытыми, и в итоге просто смешались, не сложив никакой картины в её мыслях. Как она оказалась тут? Почему? Где её сожители, или хотя бы кто-то? Ливи оглянулась. «Уууф… Похоже, я в больнице. Блять. — Подумала кудрявая, не испытав от вывода особого восторга, — Что ж. Не сдохла, уже радует.» Вдохнув свежий воздух, наполнявший всю комнату, она почувствовала себя чуть лучше, не испытав дискомфорта. Лёгкий поток ветра пролетел по её щекам нежным холодком, вызывая тепло тихого счастья где-то внутри. Неизвестно от чего, но настроение Ливки стремительно поднималось. Она тоже решила приподняться, захотелось взглянуть на улицу. Но что-то внутри остановило её на небольшом подъёме на локтях.       Она медленно повернула голову к окну. Ветви деревьев, сбросившие ещё не все окрашенные осенью листья, спокойно покачиваются, тихонько шелестит трава. Дальше проходит довольно высокий забор, ограждающий здание от улицы. Но чем-то он напоминал клетку. Как бы странно это не звучало, Оливии с первой минуты осознания где она, все это напоминало заточение. В больнице она была не впервые и находится тут совершенно не хотелось. Но вообще, она понимала что это необходимо, потому придётся смириться. Черноволосая смотрела на улицу, застыв взглядом где-то в пространстве. Она задумалась о парне из своего сна, не могла отрицать, что ей безумно понравилось. Переступая через свои «отношения, чувства — бред», «это всё не для меня» и то, как в прошлом она противилась этому всему, хотелось ощутить подобное к увиденному в реальности. Хотелось попасть в объятия к Ботану, быть рядом, прижаться к нему, как котёнок холодной зимой к батарее. Изменения в себе она уже приняла, и их причину тоже. Кареглазая осторожно легла обратно на кровать, укрылась одеялом. Оно ненадолго, но заменит нехватку тепла и сдержит её новую любовь к обнимашкам. Оливка укуталась и улеглась поудобнее. И что делать? Телефон рядом вряд-ли есть, спать не особо хочется. Или так просто кажется? Всё, что ей сейчас остаётся делать, так это продолжать думать и засыпать поскорее. Что ж, уже спустя минут десять девушка не заметила как заснула. Все её мысли сходились к желанию увидеть Ботаника завтра же. Жаль, что придётся подождать.

Утро

11:06. Несильный ветерок летал по улочкам Питера, гоняя свежий прохладный воздух. Дорожки, которые с утра уже расчистили от бесчисленных окрашенных в теплые цвета листьев, вновь собирали на себя яркие отпечатки осени. Над городом обыденный светло-серый потолок из облаков, что расходился довольно быстро, позволивший нежно-голубому небу и свету солнца осчастливить это место. Для многих было самое обычное утро субботы, но для некоторых это долгожданное счастливое продолжение и блаженное спокойствие на душе. Ботан проснулся в прекрасном настроении, его душа просто ликовала, парень будто бы светился от счастья. Быстренько встав и нацепив на нос очки, он направился в ванную. Блоггер вскоре тоже проснулся, но не спешил вылазить из-под одеяла. Хотелось поваляться в большой и удобной кровати подольше, в сладкой полудрёме в окошко посмотреть. Мальчик в очках, который, по правде говоря, был рад приходу выходных, что не очень-то на него похоже, направился по ступенькам на первый этаж, чтобы поесть. Глянув на соседние дома, на крыши которых падало особенно много лучей как раз выглянувшего солнышка, он улыбнулся какой-то мысли и направился к холодильнику. К Брайну он решил не заходить. Может быть он ещё спит, или просто не голоден. Он и сам спустится, если захочет. Порция медовых хрустящих хлопьев, залитых тёплым молоком, бутерброд с маслом и твёрдым сыром и чашка зелёного ароматного чая. Парень может и поел бы чего по-вкуснее или полезнее, но ничего такого не нашёл.       На тумбочке, стоящей рядом с кроватью Мапса, вдруг зазвонил телефон. Обернувшись, парень снял устройство с зарядки и взял трубку. Две недели назад блоггер предложил снять совместное видео своей подруге, известной под псевдонимом Анастасиз. Пару дней назад она приехала в Питер вместе с парнем, и дожидалась намеченной даты, готовилась, покупала реквизит. Сейчас же она звякнула Брайну, чтобы уточнить время встречи. За минуты разговора они успели обсудить тему и место — номер в отеле, где Настя уже успела обосноваться и почти всё подготовить. Недлинный разговор поднял обоим настроение и подарил улыбку. Вспомнились «свои» шутки, которые сразу же захотелось сказать собеседнику. И после пары слов на другом конце раздался звонкий смех. Тёплые воспоминания от шутки и вспомнившиеся ситуации вызвали новую волну позитивных эмоций. После ещё нескольких минут положительной дружеской беседы, довольный Брайн направился на кухню. Завидев сожителя в хорошем настроении, очкастый начал разговор. — Доброе утро. — Доброе, — с лёгкой улыбкой поздоровался Брайн. Блоггер подошёл к холодильнику и начал искать себе что-то на завтрак. — Какие планы на день? — спросил Ботаник. — Да вот поеду к Насте, собираемся снять коллаб. Кстати, — парень сделал небольшую паузу, наливая йогурт в стакан, а потом сел за стол напротив друга, — я могу сделать остановку и передать что-то Лив, если нужно. Я вчера как раз об этом спросил. — Ооо, было бы хорошо, — тепло ответил парню Ботан, продолжая кушать, — Насте от меня привет. А передать… Я тебе принесу когда будешь собираться. — Мгм, — со слышимой улыбкой в голосе промычал Мапс, поднося к себе стакан с любимым йогуртом.

***

      Спустя пару часов неспешных сборов и созвона с подругой, Брайн вышел к входной двери, чтобы надеть куртку. Мальчик в очках, увидев что блоггер уже на выходе, побежал наверх, где взял полностью заряженный мобильный с павером, зарядку и наушники. Он мог бы передать и чипсы, чем бы невероятно осчастливил черноволосую, но нельзя. Сложив вещи в шоппер, на который, неизвестно почему, упал его выбор, очкастый понёсся вниз по лестнице и в прихожую. — Вот всё, что передать. — Хорошо, — Мапс сложил вещи к себе в рюкзак и снова повернулся к другу, — ну, я пошёл. — Ага, — сказал напоследок Ботаник, и, попрощавшись, закрыл за сожителем дверь. Впереди пару часов дороги в такси по непривычно светлому Санкт-Петербургу, ещё сделать остановку. Да и было бы хорошо купить чего-нибудь вкусного, не идти же в гости с пустыми руками. В общем, парень понимал, что вернётся не скоро, но день пройдёт явно не зря. Такси приехало к дому уже через пять минут и блоггер отправился в путь. Как только друг зашёл в лифт, Ботан отправился к себе. Нужно было узнать у одногруппников домашнее задание, догнать материал за пропущенную пятницу. Он собирался заняться и покончить с этим как можно скорее, что странно. Всё вокруг меняется. Меняется Ботан, его мысли, его чувства. Хотелось на самом деле далеко не учиться, читать, что-то переписывать. Хотелось, чтобы любимая черноволосая Ливи поскорее написала или позвонила ему. Ну, он надеется что та захочет поговорить.

•••

Ещё часов в семь утра к Оливии пришли. Правда, она уже не спала и слушала, как просыпается город, а вместе с ним и всё, что происходит в здании. Стены, конечно, не картонные, но в сонной ранней тишине можно было расслышать многое. — Доброе утро, как Ваше самочувствие? — спрашивает милая медсестра, заходя в палату со стуком, что приятно удивило Лив. — Д-доброе, — кудрявой стало даже немного неловко от этой девушки. От неё веяло позитивом, будто бы она олицетворяла тёплый летний лучик солнца, что светил через обилие зелёной листвы, или горячий кофе с зефиром в пасмурную погоду, выпитый за хорошим разговором. От её вида становилось так тепло на душе… — Всё вроде бы хорошо. Разве что немного тяжело дышать… — Не волнуйтесь, это временно. Дальше больничная рутина затянула кудрявую на пару часов, с перерывом на долгожданный завтрак. И вот, эти скучные, обыденные для будущих недель пребывания тут, вещи наконец-то закончились. Оливия снова у себя, чему, честно говоря, рада. Всё это напрягало, хотелось абстрагироваться, оказаться где-то в другом месте. Сидеть одной в палате, да ещё и без каких-либо вещей становилось мучительно скучно. Но снова раздался тихий стук по деревянной двери сорок третьей палаты. — Войдите. — Вам передали вещи, — сказала девушка и протянула Оливии в лежаще-сидящем положении сумку. Заглянув внутрь черноволосая блаженно выдохнула и еле заметно улыбнулась. Они знают, что Ливи бы тут на стены лезла и выла вместе с собаками на луну, не будь у неё мобильника. — Спасибо большое. В ответ та получила лишь милую улыбку, и девчонка медсестра скрылась за дверью, так же быстро, как и вошла. — Уф, наконец-то… — сказала в пол тона себе под нос Оливия и включила устройство. Первым делом, она решила написать «герою своего сна». Ботан был в сети буквально пару минут назад.

°°°

Привет

О, привет! Я так рад что ты написала!!! Ботан не сдержал эмоций, ведь он ждал этого. Очень ждал. Привязанность такая штука.

Аххаах — издала лёгкий смешок девушка, смотря на экран.

— ☺️☺️ Ну, как твои дела? Как себя чувствуешь?

Неплохо) А как ты? Учишься?

Да, но разговор с тобой — отличный повод отвлечься.

)) Слушай, а что было без меня за последнее время?

Ой, много чего Если честно мало хорошего.

Why?

Ты очень напугала меня своим исчезновением, я искал тебя, ездил несколько раз, чего ты наверное не помнишь. Ваша драка стала потрясением для всех и взорвала новостную ленту

Да ну… Не может быть ахах Я думала обычное дело Подрались и подрались Сделали наверное из этого кучу статей и рубят теперь бабло на нас

Отчасти ты права, написано очень много И придумано, наверное, немало Но вы попали даже на телевидение И Брайн из Москвы приехал раньше, потому что волновался Да и я беспокоился не меньше

о.о

Нет, я не в обиде, правда! Ты уже извинилась Просто предупреждай если ещё захочешь пойти помахать кулаками

Ладно В этот момент черноволосая покраснела, но не только от факта его небезразличия, а и от стыда. Как же глупо было скрывать это от Ботана, заставить его изойти на нервы, а она ведь знала как он может поддаться внешним тяжелым событиям. Всё равно я извинюсь Совесть не даст мне спокойно продолжить жить))0)

Ооо, понимаю) Как там вообще, чем занимаешься?.......

°°°

      Тёплая улыбка, искрящиеся простой радостью глаза, лёгкие тёплые волны океана чувств согревали где-то внутри. Хотелось одновременно истерически, но от души, смеяться, беситься, бегать и радостно визжать. А в то же время тёплое одеяло и мягкая подушка, спокойно сложенные ноги и пара непослушных чёрных прядок, что падали на лицо слишком часто, создавали нечто идеальное, собственную атмосферу гармонии, которую было так приятно испытывать, и никоим образом не следовало нарушать. Тонкие пальчики быстро печатали сообщение за сообщением, ловко доставая до букв. Признаться, она была, мягко говоря, удивлена, увидев, что прошло несколько дней. Как сейчас помнит: вторник, утро, волнение. Завтрак в одиночестве, наедине с мыслями, моральная подготовка, вихрь из эмоций и разговор с Саней. А сейчас ведь уже суббота… Кроме любопытства, что же произошло за все эти дни, она была рада просто тому, что её не бросили. Хотя, казалось бы, как парни могли её бросить? Она рада была просто тому, что Ботану не всё равно как она, что он нашел время повтыкать в телефон, наверняка отвлекаясь от подготовки к занятиям, пишет сообщения. Только ей, именно ей. Продолжая говорить, они находили всё новые и новые темы. Их разговоры ещё не были такими долгими, такими настоящими, что было видно. Ботан и Оливия будто бы всю жизнь так открыто общались, поднимали друг другу настроение.       Прошёл час, а может и всё полтора. Эти две души так разговорились, что и не замечали как проходит время. Это приятное тепло в области сердца, его стук, отдающий в уши. Для Ботана всё это время стало будто периодом перерождения. Он, словно феникс, горел изнутри, стремительно приближаясь к состоянию пепла, пыли. Полного ничто. Но будто родился заново, стал другим — лучшим, чем прежде. Такой тяжелый момент не может пройти совсем бесследно. Что-то должно было изменится. Мир в карих глазах Ботана перестал казаться тёмным и запутанным, тяжёлым, невыносимым, каким успел стать за считанные дни и поглотить парня с головой. Сейчас, вспоминая моменты, когда сердце разрывалось от горя, былое казалось таким далёким, хоть это и было буквально вчера. Как же прекрасно чувствовать, как живёт твоя душа, что пришло наконец-таки светлое время, и всё плохое должно закончиться. Лив рада ему, это понятно по их яркому разговору, где инициатором нового этапа, новой темы, часто является она. Хочется говорить и говорить, забыв обо всём оставшемся мире, что эти двое, собственно, и делают.