Холод и Боль

***

      Сотни мелких капель холодного осеннего дождя стекали по грязным окнам, словно водопад, оставляя разводы. Ветер разносил стихию, с небывалой силой разбрасывая осадки во всё, что попадалось под его злобный взор. Плотные длинные шторы, что до этого закрывали вид на улицу, раздвинулись с характерным шумом. Квартира Няни сейчас казалась ещё более холодной и забытой миром. Когда внешнюю стену избивал дождь, гром казался ещё более громким и грубым, а молния искрилась меж туч, распуская пугающие ветки, ярко-белые, словно длинные пальцы кошмарного монстра, — дом смахивал на место из фильма ужасов. Небо вновь вспыхнуло леденящим душу светом, подсветив тоненькую ниточку паутины на старой люстре. Ловко раздвинув шторы, девушка выглянула из окна, застывая взглядом на размытом пейзаже. Не то чтобы она редко смотрела в окно, но это был первый раз за неделю. Неделю полностью закрытой квартиры, неделю бесконечных раздумий, сожалений, нервов. Это время она провела наедине с собой, не пуская никого в свой дом или же мысли. Ценность потеряло всё, кроме Оливии. Помимо неё оставалось место лишь для самобичевания и осуждения прошлого. — Надеюсь, она прочитала и поняла меня. Да, это была Няня. Примчалась посреди ночи к больнице, настряпав короткое послание, забросила в окно свёрток бумаги. Сама идея этого плана казалась ей глупой, но почему-то провернуть его так и хотелось. В итоге она действительно отбросила все сомнения и просто сделала это. Было понятно, что Оливия, скорее всего, не воспримет её всерьёз, снова сочтёт это за бредовую выходку под действием алкоголя, может даже посмеётся над ней. Но матери было глубоко плевать на это. Что точно было понятно — если попробовать поговорить лично, Лив пошлёт её куда подальше, даже не дослушав. Хотелось лишь сказать ей пару слов, увидеться в последний раз в день выписки, а потом — куда глаза глядят. На все четыре стороны, подальше от Оливии. Своё испорченное детство она не забудет, хочется не вмешиваться своей грязной, пьяной тушей хотя бы в будущее. Няня уверенна, что только всё усугубит, если не отвяжется, поэтому морально начинала готовиться к последней встречи с дочерью. «Мне не исправить своих ошибок, надеяться на прощение нет никакого смысла. Стоит свалить в туман и забыться. Отбросить коньки на пьянке не самый плохой вариант.» Присев на подоконник, перед этим достав из ящика баночку пива, девушка с каре облокотилась спиной на холодную бетонную стену. Дождь всё не утихал, снова яркая вспышка средь тёмных облаков. Тихо открылась жестяная банка, издав характерный приятный звук, и Няня не спеша отпила напиток. Прохладное свежее пиво разряжало мысли, едва-едва отдавая в голову небольшим градусом. Девушка легла головой на ледяное стекло, отделяющее её от жуткого ливня. Она смотрела в одну точку и пропускала через себя эмоции, изредка моргая и выпивая новый глоток.

Freaks — Surf Curse

      В печальных карих глазах блеском отражался мир, быстро бегущие капли дождя, серое-серое небо. Спустя ещё пару баночек, душа её, кажется, была свободна и ничем не сдерживаема. Когда это её так брало пиво? Допив содержимое за пару глотков, она расслабила руку, дала ей свободно опустится с подоконника, отпустила жестянку на пол, где она ударилась о кучу таких же пустых банок, лежащих там уже давно. Няня выгнулась на подоконнике в напряжённом потягивании. Сидеть на окне становилось всё холоднее, но это совершенно не важно. Вновь откинувшись на стену и уперевшись виском в плотное стекло, она закрыла глаза. В голове, благодаря алкоголю, ни мысли, но оковы тяжёлых чувств всё ещё держат сердце, так и вынуждают перестать терпеть. Сжав зубы, девушка не смогла сдержать слезу. Она полетела вниз, едва скользнув по тёплой щеке. За ней вторая, третья… Это невозможно было остановить. Вытирать щёки черноволосая и не собиралась, а её пьяная голова придумала этому оправдание. «Смотри. Смотри. Мне жаль. Мне действительно, блять, жаль. Я ужасна. Я сломала детство собственной дочери. Я готова извиняться вечность, стоя перед ней на коленях. Я каюсь, но мне нет прощения и не будет, никогда. Я ужасна. Мерзко исхожу на слёзы, напившись, как в старые времена. Я могу лишь ломать — жизни, психику, доверие. Но кто, блять, мог научить меня жить по-другому?! Кто мог заставить меня измениться? Открыть глаза на всё дерьмо, что я творю? Я могла исправить всё, но… Блять… Я…» —обращалась Няня будто к себе самой.       Монолог в голове оборвал жёсткий ком в горле и слёзы, всхлипы от которых уже невозможно было сдерживать. Хотелось рыдать, громко, срывать голос, выплеснуть всё, что есть, высказать всё этому чёртовому дождю. Сжавшись на подоконнике, набрав в лёгкие воздуха, Няня сначала изошла на сиплый ной, но вскоре действительно зарыдала в голос.

***

      Слушая быстрые шаги за дверью, отвлекающие от сильного стука капель, чувствуя лёгкий холодок на щеках, что всё ещё розовели, Ботан держал любимую девушку в легких объятиях. Держась осторожно за спину парня, она слегка щёчкой на его плечо, чувствуя тот самый аромат, что и дома, стоя перед окном в комнате. Она благодарна ему за то что не оставил, не дал улететь в пропасть отчаяния, поймав за руку и вытащив на свет. Крепко обнял, выслушал — это было так нужно. Его запах, приятный и ненавязчивый — кофе и вкусная булочка, вперемешку с ароматом сухих листьев и дождя. Немного странное сочетание, но в этом явно что-то есть. Что-то тёплое, доброе, уютное, как и сам Ботан. Разлука на несколько дней заставила их знатно соскучиться друг по другу. Минута, ещё одна… — Оливия, — шепотом начал парень, отпуская девушку, — я не хочу расстраивать тебя, но думаю стоит правда подождать. Черноволосая, медленно отпрянув, посмотрела на него слегка разочаровано, но понимающе. — Ага, — но в мгновение она оживилась и игриво улыбнулась, — но когда я выпишусь — даже не думай отвертеться. — Конечно, — смотря на девушку влюблённым взглядом, сияя глазами, ответил он с улыбкой. Оглядываясь назад в воспоминания, Ботан вспомнил тот самый день. День, когда разлетелась новость о трупе. День, когда Оливия решила довериться ему, показать эмоции, поделиться горем, начать наконец нормальное общение. День, когда всё резко изменилось. Вспомнил её покрасневшие глаза, трясущиеся плечи, дрожащий голос. Больно было видеть её такой: сломанной, запутавшейся и обозлённой на весь мир. Очкастый прогнал воспоминание прочь и посмотрел на девушку. Насколько же она была другой: глаза её блестели, лёгкая улыбка украшала уста. Она хоть и получила травмы, ссадины и раны, не чувствовала себя так плохо, как могла бы. Она больше не чувствовала одиночества, что сопровождало тенью всю её жизнь.       Прошлое всплыло перед глазами всего на минуту, но перемену в настроении парня нельзя было не заметить. Черноволосая вопросительно окликнула его. — Ботан? — Оливия чуть наклонилась, дабы заглянуть ему в глаза. — Всё в порядке? — Д-да, — он быстро вышел из своих мыслей, — прости, я снова задумался… — Ничего, всё нормально, — ответила она, рассматривая лицо мальчика, — но ты сегодня сам не свой. Странно конечно слышать это от меня, но тебе нужно выспаться. — Поражаясь своей уверенности в сказанном, она положила руку на его плечо и легко кивнула, подтверждая свои слова. Действительно, сколько бессонных ночей у неё на счету, а она советует… — Х-хорошо, я постараюсь лечь раньше, — парень и сам удивился этим словам, заботе, совершенно не свойственной девушке. Её мысли и отношение к тому что окружает уже меняются. В жизни Оливии началась новая глава, которая не будет похожа ни на одну предыдущую. Насколько же она изменится в ближайшие три недели?       Час пролетел, как пять минут. Этим двоим было что обсудить, например, что происходит дома, послушать иногда шумящих людей из соседней палаты, тихонько смеясь. Но было и нечто по-важнее. — Оливия, — вспомнив те тревожные моменты, начал он, — проблем с дыханием сегодня не было? —А… Один раз, — увидев погрустневшее лицо парня, черноволосая поспешила успокоить его, — но уже легче, чем было позавчера. — Ох, это хорошо, — беспокойство очкастого немного утихло. — А как у тебя на учёбе? — Лив решила перевести тему на более позитивную. О волнующем хотелось говорить как можно меньше — она не знает как часто Ботан сможет приезжать, поэтому не хочется тревожиться ни о чём в моменты встречи. — Всё как всегда, в принципе, — вдруг вспомнив о ещё не сделанном задании, он желал прогнать мысль о нём как можно скорее. Несмотря на значимость учёбы в его жизни, были и более важные вещи. На самом деле, проведённого времени было безумно мало, хотелось бы посидеть так вместе подольше.       Приёмные часы подходят к концу и Ботан, собрав свои вещи, вновь отправился ждать автобус. Дождь успокаивался, небо моросило, да и сильный ветер пропал. Не открывая зонтика, парень в очках добежал до остановки, думая о последних минутах рядом. Пряча голову под крышей, он смотрел куда-то в даль, теряясь мысленно в потоке холодных мелких капель, и всё думал, в том числе, о завтрашнем дне и подготовке к нему. Ботаник засиделся, обычно в это время у него уже готова добрая доля задания, но сегодня, видимо, придётся ускориться. Благо, он заранее сделал часть работы на выходных. День изрядно вымотал паренька и поездка на автобусе, казалось, тянулась долго-долго. Очень хотелось поскорее попасть к себе в комнату, перекусить чего-нибудь, сделать задание и устроиться под тёплым одеялом своей кровати. Но транспорт как всегда задерживался на каждой остановке, а светофоры, казалось, показывают красный по 5 минут. Время тянулось безумно долго и Ботан бы даже начал дремать, если бы человеку, сидящему с ним рядом, не понадобилось выходить на той же остановке. Вскоре кареглазый оказался дома.       Перешагнув порог квартиры, устало сняв обувь, очкастый был окружён тёплым светом люстры в гостиной. Брайн, увидев своего друга, поприветствовал его, на что сразу же получил ответ. — Сильно промок? — любопытствуя спросил блогер, увидев слегка мокрые волосы друга. — Не особо, — с утомлённой улыбкой ответил парень, — дождь моросил последний час, я даже не раскрывал зонтик. — Понятно. Как Оливия? — Неплохо, — Ботаник слегка покраснел, вновь вспомнив свою очаровательную подругу. — Идёт на поправку, в хорошем настроении, к счастью. — Я рад, — Брайн усмехнулся, снова на секунду переведя взгляд на ноутбук, стоящий перед ним, и снова на Ботана. — Есть будешь? Я пиццу только заказал. — Уф, да… Да, конечно, — голод отдавался в животе лёгкой болью и урчанием. О том чтобы узнать какую пиццу им доставят, парень и не подумал — не хотелось настраивать себя на еду раньше времени, так ведь на учёбе сосредоточиться не выйдет. — Я пока пойду к себе, позовёшь как пицца приедет? — Мгм, — ответно промычал Мапс, провожая сожителя взглядом, пока тот не скрылся на втором этаже. Блогер, вернувшись к процессу монтажа, задумался на минуту, пересматривая только что доделанный кусочек видео. Его сожители — вечно ссорившиеся, устраивавшие драки и громкие разборки не находили общий язык несколько лет подряд. Но стоило ему поселить их в одну комнату, как все скандалы резко прекратились. На самом деле, в начале этого «эксперимента» разделения комнаты между двумя недругами, Брайн жутко переживал. Мало ли что — как объясниться перед родителями, как помочь жертве насилия, как заставить их заткнуться?.. К его счастью, всё прошло даже лучше, чем он надеялся. В самом деле, наблюдая за Ботаном, он ещё давно заметил изменения в поведении: необъяснимое смущение в присутствии Оливии, которое тот старался скрыть изо всех сил, еле заметный румянец, скованность и прочее. Но до подселения девушки, он не видел ни малейших ответных изменений. Черноволосая была абсолютно холодна, жестока, дерзкая девушка с хорошо выстроенным образом, как после оказалось. Потому что эта картинка для прикрытия начинала медленно, но верно, рушиться. Перчинку характера у девушки, конечно, не отнять никакими чувствами, ведь это её неподдельный облик, но вот та самая «тусовщица с кучей друзей» оказалась поддельной. Со временем и до Брайна дошло, что Лив одинока. Иначе, дорожила бы она так дружбой с ним и Ботаном? Сидела бы неделями дома, смотря днём и ночью глупые сериалы? Нет. Конечно нет. Зная её, её друзья-тусовщики вряд-ли были бы такими домоседами.       Легко улыбаясь мыслям, размеренно клацая мышкой, Мапс тихо радовался. Радовался за них, своих друзей. Враждовать подходит им меньше, чем жить в гармонии, прежде всего, с самими собой. Эти двое нужны друг другу, ведь помогают найти эту самую гармонию, преодолеть трудности и боль, прожить травмы, которые можно доверить лишь самому близкому человеку. Они больше не одни, времена меняются и люди не отстают. Брайн счастлив, так счастлив за них.

***

      03:16. Холодно. Спокойно. На улице ни души, лишь одна она — идёт в серой куртке вдоль своего дома, медленно направляется в сторону магазина. Сильные эмоции, взявшие над ней верх, смешавшись с алкоголем, вынудили отключиться. Несколько часов беспокойного сна плохо отразились на и без того не лучшем внешнем виде, но это сейчас совершенно не важно. Как на зло, дома закончились таблетки от головы, которые всегда помогали ей чувствовать себя лучше после срывов, но она решила не терпеть. К счастью, боль дала только в голову, поэтому Няня без особого труда собралась и вышла.       Во дворах темно — ночь глубокая. Кленовые листья, днём жёлтые-жёлтые, сейчас валялись в мокрых грязных лужах под ногами и выглядели совершенно невзрачно. Некоторые ветки, с которых злорадствующая природа сорвала сухие листья, торчали, выставляя над головой холодную наготу. Чёрные потёртые кроссовки начинали промокать, иногда попадая в глубину дождевых озёрец, собирали на себя частички уличной слякоти. Но это особо не заботило, по крайней мере сейчас. Женщина прошла мимо двух домов, осталось немного. Большая дорога, тихая и пустынная, какой никогда не бывает днём. Синеватое ночное небо, тёмные облака перекрывают лунный свет. Кое-где проглядываются звёзды, словно сияющие песчинки, крохотные и далёкие. Няня наконец дошла до двухэтажного здания магазина, заглянула в соседние двери за таблетками от головы, после чего купила бутылку воды. Только женщина спустилась по ступенькам вниз, решила не мучить себя и приняла лекарство сразу же. Полегчало спустя несколько минут.       Няня быстро пошла домой, иногда ступая уже совсем промокшими кроссовками в холодные лужи. Неуложеное чёрное каре трепал лёгкий ночной ветерок. Карие глаза разглядывали дорогу, но ничего приятного не видели. Под ногами месиво из уличной грязи и опавших листьев. Облезлые пятиэтажки с потрескавшиеся стенами, развалины недостроенных зданий, все поросшие мхом. Свернув во дворы, девушка краем глаза увидела клумбу, всю в маленьких кустиках и цветах, сейчас закрытых. Многие из них уже отцвели, какие-то ещё раскроются завтра. А вокруг серый двор с двумя десятками припаркованных машин возле подъездов. Он такой же, как тысячи других, серый, пыльный и старый. Скучно, аж воротит. Город укрыл влажный туман, что вновь поднял аромат сырого асфальта и ссохшейся листвы. За те десять минут, что Няня добиралась до дома, она успела испытать отвращение ко всему вокруг. Эти места, которые она знает уже несколько лет, заставляли вспомнить свою чертову «беззаботную» жизнь. Пьянки-гулянки, бары, друзья. Видео в телефоне, о которых она забывала в течении вечера. Были ли её друзья настоящими или просто искали собутыльника? Наслаждалась ли она той жизнью или, на самом деле, бежала от своих проблем? Было ли ей действительно нужно так отравлять жизнь, свою, своей дочки, окружающих?       Черноволосая добралась до квартиры, тихо щёлкнула ключом в замке, вошла, поспешно снимая вымокшую до нитки обувь. Закрыла входную дверь на ключ, повесила куртку на ручку небольшого шкафа. «Отвратительно» — подумала женщина, сбрасывая с ног промокшие насквозь носки. Забежав в комнату, она взяла домашнюю одежду с кровати и отправилась в ванную. Няня включила свет и заперла деревянную дверь. Повернувшись к большому круглому зеркалу, она взглянула на саму себя. Честно сказать, удивлена кареглазая не была, она знала что выглядит далеко не хорошо. Немытые, местами спутавшиеся локоны в отросшем каре, жуткие тёмные круги под глазами, лицо бледное-бледное, руки загрубели. Другого и не ожидалось от такого времяпровождения. Няня запустила руку в волосы, пропуская пряди меж пальцев. Не стоит дальше запускать себя, нужно прийти в нормальный вид за эти несколько недель.

//Утром в больнице//

      Холодные лучи рассветного солнца, выбравшегося из дымки города, осветили длинные питерские улицы. Свет не пропускал ни одного дома, пробирался в высотки и старые здания. Заглянул он и в больницу, на её солнечную сторону. Но Саша — друг Оливии, был на другой стороне, в тени. Отчего то сегодня он проснулся раньше обычного. Парень встретил рассвет, наблюдая из-за далеких веток как окрашиваются в рыже-персиковый дома вокруг. Стекла поблёскивали, отражая собой лучики, пока слабый ветер трепал листву. В первый же день нахождения тут он разузнал в какой палате лежит Оливия, день через день спрашивал о её самочувствии. Вчера ему сказали, что она проснулась. Сейчас ему хотелось бы пообщаться. Частенько Александр вспоминал недавнее происшествие, читал новости, в которых постепенно забыли о драке на окраине района. Удивительно, насколько народ привык ко всякой подобной грязи в новостях, что перестал обсуждать их уже через несколько дней. Прошла всего неделя. «Думаю, можно выходить» — Саня приоткрыл дверь и высунул голову в проём, дабы оглядеться. Расписание своих процедур лечения он запомнил со вчера, у него есть где-то минут 40 свободного времени. Быстренько дойдя до 43-ей палаты, он постучался. — Мгх… — послышался недовольный вздох, — кого там принесло в такую рань? — Это я, — он снова оглянулся, услышав шаги. Вряд-ли конечно ему кто-то что-то скажет за такие походы в гости, но ждать до вечера чтобы навестить подругу не хотелось, — Саша. — .! — девушка удивилась и обрадовалась визиту друга, ведь не знала где он, тут или в другую больницу перевезли. Стало стыдно, она даже не узнала у мед работников где он, — входи. Александр дёрнул за ручку и быстро вошёл в комнату, слишком уж громко захлопнув дверь. Оба вздрогнули от резкого неожиданного звука и переглянулись. — Ты чё дверями хлопаешь, вокруг люди спят, — смешливым полушепотом сказала Лив, тихонько угарая из-за звуков за дверью. После стука снаружи кто-то оживился, начал быстро ходить, чуть ли не бежать. За стенкой прозвучал грозный вопрос о шуме. А с другой стенки пришёл раздраженный ответ. Двое прыснули. — Какими судьбами? — смеясь, спросила черноволосая. — Всё хотел увидеться, — парень сел на стул рядом с койкой, Оливия села, — и поговорить. — Давай, — зевнула. — Как ты тут? — мельком оглядывая Оливию, начал Саша. — Чем тут занимаешься? — В телефон залипаю, как и дома в принципе, — Лив обернулась на тумбочку и подключила устройство к зарядке, ведь забыла сделать это перед сном, — а ещё ко мне приходят, — сказала она с улыбкой, скрыть которую было сложно, тон её выдал. — Во-от как, ясненько, — улыбнулся Саня, понимая всё по интонации. — Ты знаешь где они? — М? — Оливия сначала не поняла кто, но тут же вспомнила из-за чего они тут оказались. — А… Не знаю, — кудрявая задумалась на секунду, — не помню видела ли я их с того дня вообще… — И я не видел, — оглядывая палату подруги, он продолжает разговор, — но я точно знаю что они тоже тут. И возможно одного сегодня выписывают…