Секс ради секса

      Звук падающей на кафельную плитку воды заполняет собой всё помещение, как и пар от горячей воды, из-за которого малое помещение превращается в непроглядную местность. Но только лишь для входящих, создавая иллюзию того, что здесь абсолютно никого нет. И только капли продолжают разбиваться о кафель. — Эй, Яо, ты уронил мыло! — гогочет Сюэ на заднем плане, словно отчеканил самую искрометную шутку в своей жизни и босыми ногами шлепает по кафелю, приближаясь к Гуанъяо. — А ведь и правда — уронил, — Мэн Яо раздосадовано выдыхает и наклоняется, опираясь рукой о стену, чтобы не поскользнуться. Юноша цыкает, второй рукой пытаясь нащупать мыло, которое только и делает, что убегает.       Своеобразная подростковая любознательность обернулась большим, чем просто посмотреть порно журналы и подрочить рядом с друг другом, пока воспитатели не видят. И каждый гребаный раз это обретало самые разные формы: от легких ролевых игр до почти садистских измываний над чужим телом. Сюэ невольно залюбовался таким видом, прикусывая губу, чувствуя, как к низу живота приливает кровь. В голове уже пролетела тысяча и одна мысль о том, как Гуанъяо кричит, пока его задницу разрывает от наслаждения. Но чего думать, когда можно действовать? И, отбросив все сомнения даже о том, что это общественное место и в любую секунду сюда кто-то сможет зайти, Ян подходит ближе к Яо. Схватившись цепкими пальцами за чужие бедра, резко тянет на себя, вжимаясь пахом в тощую задницу. Реакции долго ждать не пришлось: — Ты совсем с дуба рухнул? А если кто зайдет? — и хоть Яо шипит, как змея на выходки Ченмэя, но по резкому выдоху можно было понять, что игра его заводит и стоит таких рисков. — Да и похер, — бросая фразу, Сюэ резко разворачивает Яо к себе лицом и, придавливая к стенке, накрывает грубым и властным поцелуем его губы, прокусывая тонкую кожицу. — Я же говорил: никаких поцелуев, кретин. — Гуанъяо в грудь толкает Ченмэя, после вытирая предплечьем губы и смотря на лукавую улыбочку, что сияет напротив собственного лица. — Ой, простите, извините. — Ян руки поднимает, словно сдается, обещая больше не прикасаться к самому святому, что есть у этого человека.       Сюэ лишь опускается на колени, чувствуя кожей холодный кафель и то, как горячая, почти что кипяток, вода, мочит волосы, которые прилипают к собственной спине. Кидает краткий взгляд снизу вверх, выдавливает ядовитую ухмылку. Приоткрывает рот и вытаскивает язык, которым в следующее мгновение проходится по вялому члену от основания до сокрытой кожицей головки и обхватывает плотным кольцом губ. Руки Ченмэй намеренно не использует. Лишь убирает за спину, сцепляя в крепкий замок. И смотрит снизу вверх, двигая головой вперед-назад, посасывая, словно леденец чужую плоть. Под гнетом ласк орган вздрагивает, наливается кровью, становится больше, жарче, что более без прилагаемых усердий не помещается во рту Ченмэя. Гуанъяо смотрит сверху вниз, глаза немного прикрывая и закусывая губу, пытаясь унять жар, что разливается с каждым чужим движением по телу. Дыхание сбивается, а ладонь непроизвольно тянется к волосам Яна, сжимая их у корней на макушке, цепляясь, как за опору, чтобы не покачнуться, не упасть от наваждения, которое волнами отдается по телу. И сколько бы раз Сюэ не отсасывал у Яо, каждый раз было одно и тоже: Ченмэй будет ласкать плоть так, словно это самое вкусное мороженое, которое легко помещается в глотке, за щекой, и просто облизывается длинным, юрким языком, который не против и подразнить уретру. После вновь вогрузить налитый кровью член в рот и дать почувствовать, как вибрация от тихого стона коснется головки и разрядами тока пробежится по телу, срывая непроизвольный стоны с губ Мэн Яо.       Голова отчаянно кружится, заставляя закатывать глаза в неподдельном наслаждение от чужого, влажного и умелого рта. Горячая вода становится лавой на коже, заставляя дрожать и цепляться ещё отчаяние за чужие волосы, хаотично поддаваясь бедрами на встречу удовольствию. Оргазм настигает внезапно: яркий, сладкий, такой, что словно выворачивает наизнанку. Гуанъяо кончает в глотку Сюэ, который даже не шелохнулся, когда член вошел по самое основание, царапая неприятно горло и заполняя его вязкой белесой спермой, которой и подавиться не долго. Но это все на грани лишь забавляет, распыляет сильнее и Ян, вынимая плоть Яо изо рта, которая все еще пребывает в возбужденном состоянии, сглатывает семя весьма показательно и облизывается, аки кот, который получил свою миску молока. — А тебе все мало, — смеется Сюэ, пальцем поддевая красную, влажную от слюны и спермы головку. Чужая плоть вновь вздрагивает, отзываясь трепетно к касанию. — Предлагаю тебе помолчать, и заняться делом. — голос Гуанъяо остается спокойным, словно внутри вовсе пустота, а не возбуждение, которое выдает тело. Он тянет Яна за плечи, поднимая с колен.       И ведь правда, эти двое строят свои взаимоотношения исключительно на плотских утехах, и оба были вполне согласны и довольны этим фактом. Никто никому ничего не обязан. Но, чёрт возьми, как же иногда Ченмэю хотелось разорвать эти тонкие губы зубами, чтоб те кровоточили и не заживали пару дней. Чтобы Яо помнил, что не всегда сможет держать свои границы. Он поднимается на ноги, выпрямляет их, чувствует, как все же едва горят коленные чашечки от такого вот стояния на холодном кафеле, который дико контрастирует с горячей водой и температурой воздуха в данном помещении в целом. Сюэ хватает за плечи друга и разворачивают к себе спиной; лицом Яо чуть ли не с размаха прижимают к стенке, ему останься лишь охнуть от неожиданности и прижаться к прохладной поверхности щекой.       Ченмэй, словно змей, пальцами обвивает чужое горло, стискивая с силой, надавливая на подрагивающий кадык. И Гуанъяо попросту не может удержаться: вскидывает бедра, прогибается в пояснице, и жмется так тесно ягодицами к чужому стояку, сдавленно втягивая воздух. Пальцы на кадыке не позволяют дышать свободно, заставляя глаза жмурить и хотя бы попытаться пальцами отстранить от себя цепкую хватку. Яо царапается, словно кот, но такое поведение Ченмэя лишь забавляет. Под ногтями остаются частички кожи Яна и его кровь, оставленная от царапин на тыльной стороне ладони. Как же возбуждает. И какой же контраст: беспристрастный вид Мэн Яо, но тело такое податливое, просит и ноет по ощущениям. Сюэ тянуть кота за яйца не станет — не в собственных интересах. Пульсирующая, твердая плоть рывком проникает в тело, почти разрывая стенки мышц, все же срывая с губ друга болезненный стон. Да только вот Яо нравится эта боль и член его вновь крепнет, а чужой орган сжимает внутри себя с силой, и Яну дышать тяжело от накатившей узости. Что-то рыкнув чуть раздраженно себе под нос, Ченмэй, не смотря на свое положение, вновь резко толкается внутрь, не обращая внимания на некое сопротивление, и вновь выбивает стон из чужих легких. Гуанъяо царапает кафель, пытаясь удержаться за влажную, прохладную поверхность.       Это забавляет и улыбка расползается на лице Яна. Пальцы чуть ласково ведут от горла к загривку, но после хватаются с силой за волосы и, потянув рывком на себя, таким же жестом возвращают лицо Яо обратно к стене. На той остаются капли чужой крови: бровь рассек, случайно, упс, рука соскользнула. И вместе с этим ударом, на которой никто даже и не пискнул, Сюэ срывается на грубые толчки, имея чужое тело так, как вздумается лишь ему одному, не заботясь о комфорте партнера. Но о каком комфорте может идти речь, если под Яном сейчас самый настоящий извращенец, который воспринимает секс лишь в такой вариации? Шумное дыхание, стоны, шлепки тел друг об друга — все это заполняет пространство вокруг них, отдается звоном в ушах, а вода сразу же смывает все следы преступления. Кажется, они даже забыли о том, что находятся в общественном месте: так увлеклись своими играми.       Яо стискивает зубы до боли в челюсти, но покорно, и с радостью принимает в себя чужой член целиком и полностью, наслаждаясь этой грубостью и чужим, неподдельным желанием сделать больнее, чем обычно. Он собственной ладонью тянется к плоти, чувствуя, как все внутри разрывается от желания кончить. Но Сюэ Гуанъяо перехватывает руку и, заламывая их за спину, продолжает трахать дрожащее в экстазе тело. Лишь шепнув на ухо: «Никаких рук, ты же помнишь правило?». И улыбка такая ядовитая, обнажающая клыки, которые после впиваются в плечо Мэн Яо с тихим рыком. Оба уже на пределе, но Гуанъяо хватает новой порции боли, после которой выступает кровь на коже. Он заходится в сладком стоне, откидывая голову назад и кончая вновь, пачкая стену душевой. Яну же понадобилось еще немного времени. Член вновь сдавливают; зубы Сюэ стискиваются крепче на чужой коже, прокусывая сильнее, и он чувствуя железный привкус во рту, который тут же мешается со вкусом воды, шумно выдыхает носом. Пара глубоких, грубых толчков под отчаянным сопротивлением и Ченмэй заполняет своим семенем чужое нутро: так щедро, что еще даже не выйдя — стекает по бедрам Яо и опадает на пол.       Дыхание сбито, и даже голова немного кружится от напряжения и слишком высокой температуры в помещении. Резко выдыхая, Ян снова тянет плотный, горячий воздух носом в попытке отдышаться и прислоняется спиной к стене, стараясь удержать равновесие. Гуанъяо же наоборот, сползает вниз и сидит с закрытыми глазами — Проваливай, нас не должны заметить вместе, — хрипло выдавливает из себя Яо с каменным выражением лица, а внутри все клокочет от сытости после секса. — Я видел одно порно, которое было примерно таким же, заходи после отбоя, покажу. — усмехаясь, Ченмэй наспех смывает с себя липкость и гордой, самодовольной походкой удаляется.       Секс ради секса. Ради изучения тел и возможностей друг друга. И совершенно ничего большего.