Вечер

      Постоялый двор маленького городка, в котором они остановились, был тихим и уютным — ни шумных соседей, ни суетливых хозяев. Заложив руки за спину, Вэй Ин пару раз обошёл кругом стол. Никакой реакции: Лань Чжань так и не отвёл взгляда от свитков — читал. Он был полностью сосредоточен, и поза такая, как всегда: спина выпрямлена, колени сведены вместе, словно сидит перед учителем в Облачных Глубинах. Встав позади него, Вэй Ин заглянул через правое плечо, потом через левое и усмехнулся возле уха. То же самое: никакой реакции. Взяв тонкую прядь, спадающую на грудь Лань Чжаню, он перекинул её на спину к остальным волосам, пригладил и отошёл.       Шумно упав на постель, Вэй Ин вытянулся и охнул — расслабленные после купания мышцы приятно ломило. Он перекатился с края на край, вновь вытянулся — совсем скучно.       — Лань Чжань, ты не хотел бы сейчас выпить «Улыбки Императора»? Самое время для хорошего вина, — весело затараторил он. — Эх, жаль, что мы далековато от Гусу. Надо как-нибудь заглянуть туда. Не скучаешь?       Лань Чжань промолчал — слышал, но молчал. Вэй Ин знал, что ответит, но потом: когда закончит с делами, тогда и заговорит.       — Лань Чжань, как думаешь, Цзинь Лин станет хорошим главой ордена? — продолжил он. — Проблемный же ребенок. От Цзян Чэна понабрался вспыльчивости, от отца — хвастовства, хоть от шицзе ума взял, а иначе совсем… — засмеялся. — Я так говорю, словно в его годы был лучше.       Хуже, намного хуже он себя вел. Сейчас без стыда не вспомнить ни один день весёлой юности что в Гусу, что в Юньмэне. Вэй Ин хмыкнул, Лань Чжань вновь воздержался от комментариев.       — Лань Чжань, как думаешь через сколько лет Цзян Чен пустит нас в Пристань Лотоса? Через пять или десять? — Вэй Ин глухо засмеялся. — А нет, наверное, всё же двадцать.       Он отмахнулся от навязчивых мыслей и вновь перекатился по постели. От простыни исходил слабый запах сандала, и Вэй Ин потерся об неё щекой. Так пахло от Лань Чжаня — нежной, сладкой свежестью; так пахли его руки, пальцы, шея, волосы, губы. Вэй Ин заполз повыше и уткнулся лицом в подушку — там аромат был ещё сильнее. Лёгкая дрожь прошла от головы до кончиков пальцев, и тело окутал жар возбуждения. Уже из озорства он продолжил болтать:       — Лань Чжань, как дела у Лань Сичэня?       Нет ответа так нет ответа. Вэй Ин повёл плечами, рассуждая сам с собой: не ответил — так что ж, ничего не поделать. Накинув на себя тонкое одеяло, он снова потянулся, вдыхая привычный запах сандала. Голова шла кругом, рука сама собой легла на живот, потом скользнула ниже — к напряжённому паху.       Вэй Ин бросил взгляд на Лань Чжаня — ничего не изменилось. Занят. Так занят, что ничего не замечает. Голодное до ласки тело бросило в дрожь: его подкупали запах и близость — едва ли метра три — Лань Чжаня. Посмотрел бы на него в ответ! От прикосновений к разгоряченной плоти Вэй Ин протяжно выдохнул, пряча звук в подушке, и прикусил её край, чтобы не выдать себя. Приятно, но недостаточно хорошо — рукам не хватало стальной хватки, пальцам — холода. Ладонь легко скользила по стволу, нежная, долгая ласка лишь поднимала градус возбуждения.       Перевернувшись на спину, Вэй Ин сжал головку до лёгкой боли и выгнулся со сладким стоном.       — Лань Чжань, а Лань Чжань, что ты делаешь?       — Смотрю.       Раскрыв глаза, он встретился взглядом с Лань Чжанем и подскочил.       — Лань Чжань! — воскликнул Вэй Ин. — Не смотри на меня так, словно я только что воскресил мертвеца! Я ничего не делал! Ну, почти ничего.       Лань Чжань медленно перевел взгляд на кровать. Его глаза сияли таким хищным блеском, что Вэй Ин мгновенно вжался в постель. Выражения его лица он никак не мог разобрать — то ли обида, то ли ещё что. На смятой наволочке виднелись следы укусов и капли слюны. Показалось, что глаза заблестели еще ярче, или, может быть, дело было в отблесках свечей. Ухмыльнувшись, Вэй Ин аккуратно разгладил ткань пальцами и неловко засмеялся.       — Лань Чжань, ты что, обиделся, что я делаю за тебя твою работу? Ну, не стоит, не стоит, я же…       Схватившись за край одеяла, Лань Чжань одним движением сорвал его с Вэй Ина, и тот, хохоча, перекатился на край постели. Он хотел было прикрыться, но передумал и, вальяжно перевернувшись на бок и сбросив с плеч нижнюю рубашку, уперся локтем в постель и подпёр ладонью голову, с улыбкой поглядывая на Лань Чжаня. Тот так и не сдвинулся с места, рассматривая его горящим взглядом. Его взгляд — о! — был переполнен живой страстью, в которой можно было свариться, словно в масле. Вэй Ина бросило в жар, несмотря на полную наготу, и он принялся обмахивать себя ладонью, словно веером.       — А вообще знаешь, Лань Чжань, я тут сам справлюсь, — игриво протянул он и хитро добавил: — А ты иди, читай!       Лань Чжань опустился коленями на кровать, и Вэй Ин прищурился, хмыкнув. Холодные ладони легли на колени и погладили, нежно, но одновременно по-хозяйски привычно.       — Ах, Лань Чжань, чуть не пропустил самое интересное, — продолжал болтать Вэй Ин, без стеснения лаская пах, — полчаса не замечал меня, а теперь подошёл, закончил дела?       — Нет, — ровно ответил Лань Чжань. Его руки поднялись выше, крепко обхватили талию и потянули на себя, заставив Вэй Ина прижаться к нему и охнуть. — Мне нравилось слушать твой голос, но ты замолчал.       Обвив Лань Чжаня руками за шею, Вэй Ин продолжил тараторить ему в ухо:       — О, гэгэ, для тебя я могу говорить бесконечно, что ты хочешь сейчас услышать? Может быть, о том, чем я занимался, пока ты не видел? Может быть, о том, что было бы, если бы ты не подошёл? А может, о том, что бы оказалось внутри меня…       Он не успел закончить, как Лань Чжань накрыл его губы поцелуем, таким глубоким и властным, что слова так и застряли в горле. Вэй Ин только хмыкнул — ну, поговорить он всегда успеет.