Без сожалений

Ночь в Облачных Глубинах была все также тиха и молчалива, лишь стрекот сверчков иногда разрушал эту безмолвную тишину, да редкое уханье не то совы, не то филина вдали леса отголоском прокатывалось и отражалось от величественных гор, в которых и находилась территория клана Лань. Две бесшумные тени нарушили покой спящей обители, но лишь своим присутствием, ни один резкий звук не был произнесен, и тишина осталась нетронутой. Вэй Усянь шел следом за Лань Ванцзи, смотря на его ровную спину, облаченную в нижнее ханьфу, мысленно поражаясь тому, что такой достопочтенный заклинатель как Ханьгуан-цзюнь вообще позволил себе такое, как выйти из цзинши в столь неподобающем виде. Неужели он так спешил к нему, боялся, что Вэй Ин уйдет, что не стал особо заморачиваться и просто выскочил в чем был? Еще и нарушив правило, которое запрещает бродить по Облачным Глубинам после отбоя. Определенно, Вэй Усянь плохо влияет на Лань Ванцзи. Неудивительно, что его дядя, Лань Цижэнь, так ненавидит первого. Никому бы не понравилось, если бы в тщательно и с любовью выращенной капустке рылась грязная свинья. Тихо прыснув от столь яркого сравнения, как ничто другое описывающее сложившуюся ситуацию, Вэй Ин проследовал за Лань Чжанем дальше, осматривая тихую обитель, которая ни капли не изменилась с его последнего визита в Облачные Глубины. Несмотря на то, что Глубины были сожжены кланом Вэнь почти полностью, клан Лань восстановил все почти с доскональной точностью. Если не присматриваться, то заметить разницу было весьма сложно. Как же много воспоминаний связано с этим местом. Проходя по той или иной тропе, Вэй Ин то и дело вспоминал время, когда они с Цзян Чэном обучались в Облачных Глубинах, а сам Вэй Ин то и дело получал нагоняй от Лань Цижэня, отчего Цзян Чэн на него постоянно ворчал. Но от вина или еще какой озорной выходки никогда не отказывался. На губах Вэй Усяня расцвела легкая улыбка минувших лет. Да, как же было весело и легко в те времена, а потом все стало слишком сложно, а после и жизнь оборвалась. Но сейчас у Вэй Ина новая жизнь, можно сказать, второй шанс, и он не должен его потерять. Да, исправить совершенные ошибки уже невозможно, но можно прожить так, чтобы они хотя бы немного перестали давить изнутри. Дойдя до цзинши, Вэй Ин остановился, смотря в спину Лань Ванцзи, который, уловив перемену в настроении гостя, тоже остановился и развернулся к нему, одарив взглядом светлых глаз. Вэй Усянь ощутил, как перехватывает дыхание, стоило только уловить этот взгляд Ханьгуан-цзюня. - Лань Чжань, мне не стоит находиться в Облачных Глубинах. Если твой дядя прознает, то у тебя снова будут неприятности. Ведь он ненавидит меня всей душой. Ты и так в прошлом пострадал из-за меня. Лань Ванцзи ничего не ответил, лишь продолжив смотреть на Старейшину Илина, на которого лился лунный свет, обрамляя длинные черные волосы, повязанные красной лентой, облаченного в черные одежды. Они с Лань Ванцзи были двумя разными половинами. Словно день и ночь, солнце и луна, Инь и Ян. Были столь разные, но вместе дополняли друг друга, и если работали сообща, то ни у кого не было сил их одолеть. И даже их Пути отличались друг от друга, но если использовать их вместе, то получится нечто очень сильное и невообразимое. - Сейчас ночь. Дядя спит. Тебе не о чем волноваться, - спокойно ответил Лань Ванцзи, протягивая руку. - А утром будь, что будет. Вэй Ин улыбнулся. Слова Лань Ванцзи подействовали на него как успокоительное, да и он и так планировал покинуть Облачные Глубины утром, утащив нефритовый жетон второго молодого господина. Правда, для этого придется либо вообще не ложиться, либо встать раньше Лань Ванцзи. Подойдя ближе, Вэй Ин коснулся пальцами прохладной бледной ладони, поднимаясь на ступенях. - Раз ты так говоришь, то так оно и есть. Ощутив тепло в своей ладони, Лань Ванцзи легко сжал ее, обхватывая пальцы Вэй Усяня, но также быстро их отпуская, словно боясь перейти им же нарисованную черту. Цзинши встретила их тишиной и умиротворенностью. В "тихой комнате" было чисто и все лежало на своем месте. Даже на столе аккуратными стопочками лежали свитки и таблички, а курильница, в которой медленно тлели благовония, ровно стояла почти на самом краю. "Как скучно. Сразу видно, кто хозяин" - со смешком подумал Вэй Ин, а после, словно вспомнил нечто необычайно важное, встрепенулся и прошел вглубь цзинши, опускаясь на колени рядом с кроватью. Сколько бы не наговаривали на плохую память, Вэй Ин четко запомнил, где Лань Чжань прячет вино. Уж такая у него выборочная память, что тут поделаешь. Поддев пальцами одну из досок, Вэй Ин поднял ее и отложил в сторону, с довольной улыбкой рассматривая несколько кувшинов "Улыбки императора". - Лань Чжань, я все никак не могу понять. Зачем ты хранишь у себя в комнате вино, которое даже не пьешь? - достав из тайника пару кувшинов, спросил Вэй Усянь. - Неужели ты хранишь его для меня? Если да, то когда ты создал этот тайник? Пройдя к столику, Вэй Ин поставил один из кувшинов на пол, а второй на столешницу, на которой стояла одинокая пиала для чая. Чая, конечно, в ней не было, но уже мгновением спустя появилось вино. Едва различимо желтая жидкость с приятным фруктовым ароматом, разлилась в белом фарфоре, и почти также быстро испарилась: Вэй Ин резво опустошил пиалу, наполняя ее снова, довольно жмурясь. Присев напротив, Лань Чжань смотрел на него спокойным взглядом, и лишь горящий теплым огонек в светлой радужке выдавал его с головой. - Храню. Я создал его спустя три года после твоей смерти. - Ха? Три года? - удивленно выгнул бровь Вэй Ин. - Прямо перед тем, как отправиться на мои поиски? Лань Чжань кивнул. - Ты купил вино и спрятал его, в надежде, что если найдешь меня, то сможешь угостить? И снова молчаливый кивок. Вэй Ин ощутил, как его сердце сначала сжалось, а затем затрепетало. Легкая улыбка коснулась его губ, а взгляд потеплел. - Лань Чжань, ты удивительный. Спасибо тебе. Лань Ванцзи вновь ничего не ответил, лишь поднял взгляд на сидящего перед ним Вэй Ина, оторвав его от пальцев, сжимающих кувшин с вином. Спасибо. Сколько раз второй молодой господин Лань слышал это слово от Вэй Усяня? Кажется, он уже сбился со счета. И каждый раз, слыша от Старейшины Илина это слово, Ханьгуан-цзюнь не мог понять, за что тот его благодарит. Ведь ничего такого Лань Чжань не делал. Так он думал. Время близилось к пол второго ночи, а "Улыбка императора" стремительно заканчивалась под напором Вэй Ина. Поскольку тело Мо Сюаньюя было юно и не так крепко, как прежнее тело Вэй Усяня, тот захмелел после первого кувшина вина. Щеки его покраснели, а глаза наполнились лихорадочным блеском, но несмотря на это Вэй Ин мыслил ясно, лишь стал еще веселее. Подперев голову рукой и не имея сил подавить улыбку, Старейшина Илина с нескрываемой симпатией рассматривал сидящего напротив Лань Ванцзи, который выглядел весьма бодро для человека, привыкшего ложиться спать в девять вечера, и чей режим был нарушен вот уже на четыре с половиной часа. Лань Ванцзи сидел за столом с ровной спиной, невозмутимым лицом, всем своим видом изображая идеал. Да, не зря он имеет свой титул. - Лань Чжань, - почти влюбленно выдохнул Вэй Ин, словно смакуя это имя на вкус, - у тебя лента съехала. - Поправь. Вот так. Одно только слово, а внутри Вэй Усяня разгорается такой пожар, что выпей он целый Лотосовый пруд, тот не погаснет. Вэй Ин отлично помнил слова Лань Сычжуя о том, что лента клана Лань - это очень важная вещь. Ее значение не только держать волосы, но и выступать в качестве обручального атрибута. Поэтому ее никому нельзя было касаться. Кроме родителей, жены и детей. Поэтому, когда Лань Ванцзи в прошлом разделил с Вэй Ином пиалу вина, а после связал его руки своей лентой, да еще и продемонстрировал это молодняку Лань, отчего у тех челюсть поотваливалась, хотя до этого грозился чуть ли ни руку отрубить, если Вэй Ин ее случайно коснется, было можно списать все на то, что Лань Чжань был пьян, а потому не отдавал отчет своим действиям. Но сейчас все было по-другому. Ведь сейчас Лань Чжань не пьян, он трезв, а значит его просьба полностью им взвешена. Сглотнув внезапно ставшую сухой слюну, Вэй Ин приблизился к Ханьгуан-цзюню, протягивая руку к его лбу, легко касаясь правого края ленты, чуть поправляя его, пока та не встала ровно. При этом по телу Вэй Усяня пробежали мурашки. Но Вэй Ин не был бы Вэй Ином, если бы не решил сыграть дурачка в самый неподходящий момент. А потому, развернувшись к Лань Ванцзи спиной, он с самым счастливым видом упал тому в руки. - Лань Чжаааань, обними меня. Я замерз, - ярко улыбаясь, проканючил Вэй Усянь, беря руки второго молодого господина в свои, и кладя на свой пояс. Лицо Лань Чжаня хоть и осталось весьма невозмутимым, но о его смущении говорили слегка покрасневшие мочки ушей и расфокусированный взгляд светлых глаз. Вэй Ин же остался доволен своей выходкой, поэтому улыбка с его губ не исчезала ни на грамм. Удобно устроившись в руках Лань Ванцзи, он смотрел в светлые глаза, которые дурманили его своим цветом, вдыхал исходящий от мужчины аромат сандалового дерева и чувствовал, как сердце начинает биться быстрее, а кровь, разгоряченная алкоголем, быстрее движется по телу, бросая его в жар. - Почему ты на меня так смотришь? Я хорошо выгляжу? - тонкие пальцы коснулись острого аристократичного подбородка, очертив линию нижней челюсти. - Мгм. Ты всегда выглядишь хорошо, - ответил Лань Ванцзи, крепче обнимая Вэй Ина в своих руках. - Мне приятно, что ты так думаешь, Лань Чжань, - тихо прошептал Вэй Усянь, просто дурея от близости Лань Ванцзи. - Только твое лицо всегда такое невозмутимое, словно ты камень проглотил. - Мое лицо ничего не скажет. Слушай сердце. Удивленно посмотрев на Лань Ванцзи, Вэй Ин слегка повернулся боком, кладя голову на грудь Ханьгуан-цзюня, прислоняясь к ней ухом. В грудной клетке гулко билось сердце, а его учащенный ритм был приятен на слух. Вэй Усянь улыбнулся. - И правда. Быстро бьется. Не в силах больше терпеть жар, что охватил все тело, Вэй Ин слегка ослабил ханьфу, расслабляя его на груди, открывая вид на выпирающие бледные ключицы и грудину. У Лань Чжаня все поплыло перед глазами. Сжимающие пояс Вэй Ина руки слегка задрожали, но того это нисколько не смутило. Получив свою порцию прохладного воздуха, что пробежался по оголившейся части кожи, Вэй Ин расслабился и закрыл глаза, решив немного перевести дух и прийти в себя. Слишком разошлось его сердце. Тем временем, пытаясь также побороть разбушевавшееся сердце, Лань Чжань пытался заставить себя отвести взгляд от ключиц Вэй Ина, облаченных в бледную кожу, так соблазнительно выпирающих и красиво гармонирующих с черным ханьфу. Взгляд светлых глаз затуманился, а тело бросило в жар из-за участившегося сердцебиения, которое, казалось, было слышно на всю цзинши. Лань Ванцзи откровенно сходил с ума. Держа в руках столь желанного и любимого человека спустя столько времени разлуки (сначала шестнадцать лет, а затем еще полгода) и не иметь возможности к нему прикоснуться, было буквально самой ужасной пыткой. И пусть Ханьгуан-цзюнь был известен своей непоколебимостью и твердым стержнем, даже для него это было выше всех сил. Поэтому, не сдержав порыва, Лань Ванцзи склонился над Вэй Усянем, чье дыхание было ровным, будто тот спал, касаясь губами светлой кожи на его шее, что оказалась тонкой и бархатистой, словно кожица персика. Прикрыв глаза, Лань Ванцзи оставил на шее Вэй Ина еще пару поцелуев, также коснувшись места за ухом, прежде чем взял себя в руки и отстранился. Беглая мысль о том, что Вэй Ин все-таки пьян, и сейчас Лань Чжань пользуется его доступностью, больно резанула по правильности, хоть и была отчасти преувеличенной. Вновь сев прямо и прикрыв глаза, Лань Ванцзи попытался успокоиться и привести в норму сердечный ритм, как прохладная рука, коснувшаяся его щеки, заставила тут же растерять весь настрой на спокойствие и вновь посмотреть на Вэй Ина. Тот, открыв глаза, смотрел на второго молодого господина блестящим от выпитого вина взглядом темных глаз, касаясь щеки Лань Ванцзи, легко ее поглаживая. - Лань Чжань, почему ты остановился? Тихий вопрос разрезал тишину в цзинши и разрушил ту тонкую грань недосказанности между ними. Обхватив ладонь Вэй Ина своей, сжимая ее пальцами, Лань Чжань поднес руку Старейшины Илина к своим губам, нежно, словно боясь поранить, целуя ладонь, спускаясь на запястье и оставляя на нем чувственный и легкий поцелуй, прикрыв глаза. Смотря на это, Вэй Ин ощущал как перехватывает его дыхание, как сердце рвется из груди, и как невозможно сильно хочется кричать от раздирающей его любви, что так внезапно затопила сердце. Оторвавшись от запястья, Лань Ванзци открыл глаза, одарив Вэй Ина полным любви и желания взглядом светлых глаз, после притягивая того ближе второй рукой к себе, мягко накрывая приоткрытые, с привкусом вина, губы. Прикрыв глаза, Вэй Ин вновь коснулся щеки Ханьгуан-цзюня своей ладонью, затем обнимая того за шею, зарываясь пальцами в мягкие черные волосы, заколотые в высокий хвост серебряной заколкой, отвечая на поцелуй. Их губы трепетали, словно легкие крылья бабочки, даря такие же легкие поцелуи, от которых сердце рвалось ввысь, словно птица из клетки. Развернувшись к Лань Ванцзи всем телом, но не отрываясь от его губ, Вэй Ин обнял того за шею двумя руками, седлая его колени и легким движением руки расстегнул заколку, что сдерживала волосы второго молодого господина в высоком хвосте, и те, подобно водопаду, скользнули по белоснежным одеждам, очертив плечи мужчины. Отложив заколку подальше, Вэй Ин провел пальцами по волосам Лань Ванцзи почти по всей длине, не смея при этом разорвать поцелуй, который затянулся настолько, что воздуха в легких стало не хватать. Но они не могли оторваться друг от друга из-за страха, что стоит только это сделать, как все исчезнет. Но не выдержав и грозясь задохнуться, Вэй Усянь все же отстранился от губ Лань Ванцзи, приоткрывая поддернутые дымкой глаза, заглядывая в такие же светлые. Сейчас, смотря в глаза Ханьгуан-цзюня, ощущая его руки на своем поясе, исходящий от него аромат сандалового дерева и просто будучи рядом настолько, насколько никогда и представить не мог, Вэй Ин ощущал, как где-то внутри разливается горечь. Горечь от потерянного времени, что они бы могли провести вместе. А вместе с тем и вина за то, что Лань Ванцзи пережил из-за него. Ведь будь Вэй Ин хоть немного повнимательнее и не столь упрямым, все могло бы быть иначе. Коснувшись лба второго нефрита Ордена Лань своим, Вэй Ин тихо прошептал, не отрывая взгляда: - Прости. Взгляд Лань Ванцзи, сейчас столь теплый и чувственный, ни на миг не переменился. Подняв руку и мягко коснувшись щеки Вэй Ина, Лань Чжань медленно убрал прядь черных волос заклинателя за его ухо, легко улыбнувшись. - В этой жизни есть два тошнотворных слова, которые человек должен научиться говорить, несмотря ни на что. "Спасибо" и "прости". В противном случае, когда-то придется сказать их в слезах. - Если бы только начать все сначала, - тихо прошептал Вэй Усянь, поглаживая Лань Ванцзи по груди, во все глаза смотря на того с распущенными волосами. Кто бы знал, что этот образ так подходит для всегда выглядящего с иголочки Ханьгуан-цзюню. - Прошедшего не вернешь. Нужно жить дальше и делать свою жизнь лишь лучше. Слова, сказанные Лань Ванцзи, и о которых Вэй Ин раздумывал уже много времени, сейчас звучали так правильно и просто, что невольно хотелось верить. К тому же, теперь его жизнь и правда станет куда лучше. Ведь в ней будет Лань Ванцзи, только теперь на несколько ином уровне. Они вновь слились в поцелуе, никто из них двоих не собирался упускать выпавший шанс, и пусть под покровом ночи свидетелем их любви станет лишь бесстыдная луна и сверкающие звезды, а остальные остаются в неведении. Ведь они и так слишком долго были порознь, не имея возможности открыться даже друг другу. Мягко уложив Вэй Ина на расправленную кровать, Лань Ванцзи навис над ним словно нефритовое божество, не переставая покрывать его губы и лицо легкими поцелуями. Сильные руки с ловкими и длинными пальцами без проблем развязали пояс, что держал подолы ханьфу плотно запахнутыми, отправляя его вслед за оставшейся на полу заколкой. Распахнув ханьфу черного цвета, Лань Ванцзи встретил препятствие в виде нижних одежд кроваво-красного цвета, но это его не остановило. Все те же длинные пальцы развязали еще один пояс, потоньше, заставляя и нижние одежды пасть под напором Ханьгуан-цзюня. На протяжении всего времени, что Лань Ванцзи раздевал его, Вэй Ин не знал, куда деться. Смущение вперемешку с желанием создавали невообразимый коктейль, который пьянил похлеще "Улыбки императора". Лань Чжань и правда выглядел как божество, и лежащему под ним сейчас Вэй Ину это было отлично видно. Не собираясь лежать бревном, Вэй Усянь приподнялся на локтях, почти сталкиваясь с Лань Ванцзи носами, обхватил подолы нижних одежд на его груди, медленно потянув в стороны. - Ты же не думал, что я оставлю тебя в одежде, а, Лань Чжань? - игриво прошептал Вэй Ин, распахивая одежду на груди второго нефрита, а после и вовсе спуская с плеч. Словно сорвавшись с тормозов после этого действия, Лань Ванцзи вновь завладел губами заклинателя под собой, целуя на этот раз горячо, желанно, жадно, проводя кончиком языка по губам Вэй Ина, безмолвно прося приоткрыть их. Выполнив немую просьбу, Вэй Ин тут же не смог подавить тихого стона, стоило только Лань Ванцзи поцеловать столь пылко и глубоко. Кто бы мог подумать, что столь сдержанный в жизни господин будет таким пылким в постели. Вот уж точно "в тихом омуте черти водятся". И Вэй Ин хотел познакомиться со всеми чертями, что водились в тихом омуте его Ванцзи. Они избавлялись от одежд, сильно мешающих им сейчас, не отрываясь друг от друга ни на секунду, даря поцелуи, ласки руками и губами. Лань Ванцзи усеял шею Вэй Ина яркими цветами, что горели бутонами на бледной коже и явно не сойдут до утра, а Вэй Усянь просто покрыл его сердце не утихающим жаром, а разум пеленой сладкого безумия. Во время подготовки, Вэй Ин ощутил, как стыд с новым напором приливает к щекам, заставляя те пылать ярким цветом, но мягкие поглаживания и поцелуи Лань Ванцзи на его бедрах и внизу живота, заставляли расслабиться, полностью отдаваясь лишь чувствам и ощущениям, которые были столь приятными и безумными одновременно, что кружилась голова. И лишь когда Лань Ванцзи совершил первое движение, Вэй Усянь понял, что в столь приятном действии есть и своя ложка дегтя. Несмотря на все слухи о развязности Старейшины Илин, Вэй Ин сам по себе был и умер девственником. Даже его первый поцелуй в его первой жизни никому не достался, а то, как это все происходит в жизни, он видел лишь на страницах порно-книг, да и слышал от людей старшего поколения. Поэтому сейчас боль и страх от движений Лань Ванцзи немного поубавило уверенность и пыл заклинателя. - Лань Чжань.. больно, - тихо прошептал Вэй Ин, прикусывая нижнюю губу и жмурясь. Немедленно остановившись и посмотрев на возлюбленного, Лань Ванцзи мягко смахнул пряди с его лба, наклонившись ниже, к самым губам. Тихо выдохнув в губы второго молодого господина, вновь затерявшись в светлых глазах, Вэй Ин позволил увлечь себя в отвлекающий поцелуй, обнимая Лань Ванцзи за шею, слегка царапая испещренную шрамами от дисциплинарного кнута спину. Продвигаясь медленно, миллиметр за миллиметром, Лань Чжань ощущал, как сдерживаться становится все сложнее. Близость возлюбленного, жар и теснота его тела, аромат, исходящий от Вэй Ина и его тихие горячие вздохи, что Лань Ванцзи то и дело ловил своими губами, с жадностью проглатывая: все это играло по выдержке второго нефрита. Поэтому, несколько не сдержавшись, Ханьгуан-цзюнь резко толкнулся вперед, полностью заполняя Вэй Ина собой, отчего тот вскрикнул, слегка прогнувшись в пояснице. - Вэй Ин, прости.. я.. - хрипло произнес Ванцзи, оторвавшись от губ возлюбленного. - Лань Чжань.. ты просто восхитителен, - горячо прошептал Вэй Усянь, смотря на второго нефрита затуманенным взглядом. Вопреки опасениям, с последним толчком Вэй Ин ощутил не боль, а наслаждение. А потому сейчас он хотел еще. Хотел всего Лань Ванцзи, сейчас и навсегда. Прижавшись к Лань Ванцзи всем своим телом и обхватив коленями его пояс, Вэй Ин соблазняюще провел кончиком языка по губам второго молодого господина, делая самый развратный взгляд, на который вообще был способен. - Я хочу всех твоих чертей, Лань Чжань. Хочу всего тебя. Такого, какой ты есть на самом деле, - шепот. Лань Ванцзи дважды повторять было не нужно. Обхватив бедра Вэй Ина сильными ладонями, второй нефрит клана Лань возобновил движения, двигаясь ритмично, с каждым разом задевая нежную точку внутри, отчего Вэй Усянь не мог сдерживать рвущиеся наружу стоны, что наполнили цзинши и ее тишина разбилась вдребезги. В Облачных Глубинах был запрещен шум, и наутро явно могли возникнуть вопросы, что же это такое происходило в цзинши ночью, но на это было все равно. Вэй Ин просто не мог сдерживаться, а Лань Ванцзи не собирался затыкать его поцелуем, ведь стоны Старейшины Илина были для слуха Ханьгуан-цзюня словно музыкой. Приподняв Вэй Ина под бедра, Лань Ванцзи усадил того на свои бедра, касаясь губами выпирающих ключиц, спускаясь вниз и лаская горячим кончиком языка затвердевшую бусину соска. Ощутив столь откровенную ласку, Вэй Усянь захлебнулся в собственном стоне, дрожащими руками обхватывая Лань Ванцзи за плечи, наклоняясь к тому за очередным поцелуем. Получив желамое, Вэй Ин жарко выдохнул в поцелуй, двигаясь навстречу жарким толчкам разгоряченной плоти внутри. Вэй Усянь слышал учащенное дыхание Лань Ванцзи, ощущал его жар, ловил своими губами его жаркие выдохи, и сердце захлебывалось в собственном ритме от осознания того, что мужчине приятно. Его Ханьгуан-цзюню приятно и он желанен им. Разорвав поцелуй, Вэй Ин обхватил лицо Лань Ванцзи двумя ладонями, заглянув тому в глаза. - Лань Чжань.. я люблю тебя.. *** Утро в Облачных Глубинах началось как всегда очень рано - в пять часов. Лань Сичень, проснувшись вместе с остальными членами клана Лань, как раз закончил свою утреннюю медитацию и игру на сяо в саду, как к нему ворвался разгневанный Лань Цижэнь. Из глаз старик то и дело метал молнии. - Хуань! Где Ванзци? Он не явился на утреннюю медитацию, и никто из других членов клана не видел, как он покидал цзинши, а время уже семь часов! - Дядя, прошу, успокойтесь. Лишняя нервозность вам не на пользу, - Сичень легко улыбнулся. - Я уверен, что Ванцзи уже давно встал, но предпочел общей медитации индивидуальную. Вы же знаете, что последнее время он предпочитает медитировать в одиночестве? В любом случае, я схожу и все узнаю. Лань Цижэнь ничего не ответил, лишь взмахнул длинными рукавами ханьфу и развернулся, быстро удалившись от Лань Сиченя. Молодой господин Лань лишь тихо вздохнул, сжимая в руках сяо, а затем, убрав руки за спину, отправился в цзинши. В отличие от адептов клана, Лань Сичень имел право входить в цзинши без приглашения Лань Ванцзи, как его старший брат. Вот и сейчас Лань Сичень воспользовался этой небольшой привилегией, отодвигая в сторону фусума и проходя в комнату, в которой царила тишина. Пройдя пару шагов вглубь, Лань Сичень замер, несколько мгновений смотря на двух молодых мужчин, что лежали на кровати в объятьях друг друга, а их наготу скрывало одеяло. Удивление в глазах главы клана Лань быстро исчезло, а на губах появилась легкая улыбка. Отвернувшись, чтобы никого не смущать, в частности самого себя, Лань Сичень убрал руки за спину, стоя ей к кровати. - Ванцзи, дядя искал тебя. Он был разгневан тем, что ты не явился на утреннюю медитацию. Я сообщу ему, что тебе нездоровится, а когда молодой господин Вэй проснется, то пусть он передвигается по Облачным Глубинам как можно более аккуратно и не попадается дяде на глаза. - Спасибо, брат. Лань Сичень лишь вновь легко улыбнулся. Как и ожидалось, Лань Ванцзи проснулся как и положено, а вот господин Вэй, будучи любителем поспать, еще сладко сопел на его плече. Покинув цзинши и задвинув за собой фусума, Лань Сичень медленно побрел обратно, все также легко улыбаясь. Убрав руки за спину, сжимая в одной сяо, он нисколько не сомневался, что их дядя еще не раз будет проклинать имя Вэй Усяня. Главное, чтобы только его брат был счастлив.