Хлопотный праздник

Уже с самого утра Бор вовсю сидел на подоконнике. Он с удовольствием смотрел вниз, на простиравшуюся до самого горизонта заснеженную Москву. Река, частично скованная по краям льдом, несла свои воды неторопливо и сонно. Снег в жёлтом свете фонарей искрился самым драгоценным из кладов. Батарея, спрятавшаяся в уютный ящик под подоконником, тихонько журчала свою тёплую песню. В глубине квартиры часто тукали старинные ходики с кукушкой. В зале им в ответ мерно и важно клацали массивные напольные часы. Рыжий кот Кузька сонно мурчал в кресле, а люди в своих постелях негромко и спокойно сопели. — А ведь сегодня Новый Год… — задумчиво произнёс домовой, собственно, ни к кому не обращаясь. Кузя тем не менее отозвался, прервав своё занятие: — И что же? Бор удивлённо посмотрел на кота. — Как что? Праздник у людей будет! Ёлка, застолье, куранты! Подарки… или хочешь сказать, что не любишь праздники? Кузька задумался. — Пожалуй, люблю. Дома больше времени люди проводят, мне больше внимания уделяют, … со стола угощают, хоть это и не полезно. — Но ведь вкусно? — Бор ухмыльнулся. — А то! — Ну вот и не занудствуй. «Не полезно», понимаешь… напридумывали всякой ерунды и сами же в неё поверили. Начавшийся было спор о вкусной и полезной пище утих сам собой, хозяйка Вика и её дочка Алина проснулись и стали собираться — одна в школу, на утренник, а другая на работу. — Мама, мама! — Алина подпрыгивала от радости. — А ёлка будет? А Дед Мороз с подарками будет? — Надеюсь, Алинушка, — улыбнулась в ответ Вика. Но взгляд у неё был грустный, что тут же заметил Бор. — Чего это она? — удивился домовой. Но Кузька, конечно, ответить не мог. Всё стало ясно несколько позже. Попросив Раису Ивановну отвести Алину в школу, Вика позвонила на работу. Из разговора выяснилось, что вечером с работы Вика придёт поздно, и ей никак не успеть ни подарки купить, ни стол красиво накрыть. О том, чтобы поставить ёлку, и вовсе речи не шло. Дверь за хозяйкой захлопнулась. Бор приуныл. — Вот тебе и Новый Год… Услышав это, Кузька аж весь взъерошился. — А ты тут на что?! — А я что? — Сделай им праздник! Или только мебель по квартире швырять умеешь? — Да ты… да я… да ты знаешь!.. — Вот и докажи, что не лаптем щи хлебаешь, — хихикнул кот. Первым делом Бор постучался в левую стенку — в квартиру Раисы Ивановны. — Дядь Полкан! — Ну чего тебе, непоседа? Прямо из стены выглянул парень моложе Бора. Обман, конечно — дядька Полкан был гораздо старше Бора. Но так уж повелось, что чем домовой старше, тем моложе он выглядит. Бор смущённо почесал острое ухо. — Праздник у нас. Новый Год! А хозяйке не успеть всего приготовить. Мне помощь нужна. — Э! — Полкан рукой махнул. — Нашли чего праздновать! Добро бы хоть новобожий какой али старинный праздник. А то ж ведь советский! Моя, вон, коньяку хряпнет, гаммы свои сыграет — и спать. Ну салатику утром поест. — Но твоя-то хозяйка пожилая уже, — вяло возразил Бор. — А мои-то… и ребёнок… — Э! Полкан снова махнул рукой и со старческим вздохом скрылся. Бор досадливо хмыкнул. Тут же метнулся к другой стенке. — Дед Гриша! А дед Гриша? Этот домовой появился со старческим кряхтеньем, хотя выглядел ещё моложе, чем Полкан. — Чаво надоть? Да гомони громше! Бор громко и старательно, как ребёнок на утреннике, изложил и ему свою проблему. Дед Гришка ухмыльнулся. — Штолько лет шаловал-баловал — а чаперь помочь тебе надобна? Нонеча угомонився — то и ладно. И дале не шумкуй! А от праздников ентих токма шум один. — Но… Но Гришка уже спрятался, а соваться в чужой дом без приглашения Бор не посмел. Усевшись на спинку дивана, он запустил пальцы в и без того вечно лохматые волосы. — Что, помощнички кончились? — хихикнул Кузька. — Ещё чего! — Бор враз слетел с дивана и выбежал на балкон. Кузька кинулся следом. — Сычиха-сычиха! — позвал Бор. Из ниши в стене недовольно выглянул один круглый глаз. — Слетай-ка в парк, весточку передай лешаку местному! — Ишь чего! — проскрипела сычиха. — Днём заставлять сову летать! Меня же вороны враз поколотят! Не полечу! Бор только возмущённо головой помотал. — Ах так! Никто мне помогать не хочет — так я сам всё сделаю! Кузька фыркнул и улёгся на часах, чтобы лучше всё видеть. Первым делом Бор заглянул в холодильник. Среди хозяйских запасов обнаружились два сорта копчёной колбасы и сыр. Домовой тут же извлёк их и, подумав, отыскал в одному ему известном месте старинное серебряное блюдо. Тщательно его почистив, он попробовал взять нож. — Ах! — Что, порезался? — мяукнул Кузька. Бор только сердито зашипел в ответ. К счастью, на кухне у Вики отыскался нож из керамики, и уж его-то домовой спокойно использовал. Дальше пришёл черёд овощей, из которых удалось даже сделать скромный салат. Всё это было поставлено на сервировочный столик, с которого Бор стряхнул какие-то бумажки и на который постелил вышитую скатёрку. Получилось даже красиво. Озадачившись поисками ещё чего-то вкусного, Бор снова приуныл. Из сладкого в доме была только горстка конфет и печенья, из мясного или рыбного не было ни шиша. Не хлопья же с растворимыми супами, припасёнными на чёрный день, на новогодний стол ставить! Кузька только хвостом махнул и решил смилостивиться: — Не переживай. Что мог, то сделал. Украшением теперь займись! Ещё покрутившись по квартире, Бор нашёл коробку с шариками, но без ёлки их вешать было особо некуда. Поэтому в ход пошла тонкая бумага, уворованная из запасов хозяйки. — Я же на правильное дело взял, не для забавы. И не шалю! — объяснялся Бор, старательно вертя из бумаги птичек, зверюшек и разные цветы. Кузька только хмыкнул, но за делом наблюдал с интересом. Когда Бор остановился, был уже вечер, часы в коридоре и зале только-только пробили-прокуковали семь раз. Вся квартира была увешана бумажными украшениями: цветы стояли в вазочках из картонок от туалетной бумаги, птицы висели на пышных узорных гирляндах, зверюшки водили хороводы вокруг разноцветных свечей. Столик с угощением, пусть и скромным, Бор подкатил ближе к дивану. Тут в стенку квартиры постучали. — Бор, а Бор? Домовой удивлённо распахнул глаза, пуская дядьку Полкана. Тот вручил ему коробок и свёрток. Подбоченился. — Я вот подумал: чего добру пропадать? В свёртке рыбка, икорка — у магазинного достал, он внизу живёт, в супермаркете. — Магазинный? — Ну да. Как его квартиру к другим прирастили, да лавку открыли, он из домовых магазинным заделался. А в коробочке звёздочки зачарованные, развесишь их под потолок — и как настоящие сверкать будут. Ладно, бывай. Бор слегка запоздало рассыпался в благодарностях, укладывая на столе рыбину и раскладывая в чашечки зернистую икру. Не успел он с помощью Кузьки рассыпать под потолок звёздочки, как постучали уже в правую стенку. — От я тут покумекав, — дед Гришка почесал затылок.— Твои девки-то не дюже шумныя. Дак и пошему бы не праздник? От дяржи куру пешёную, яблоками чинёную, да медок: мамке покрепше, дитятке — послашше. Да дитятке во, матрёшку расшпишанную подари. Хозяин мой давний рашпишивал, большой маштер по энтому делу был! Не успел домовой и эти подарки принять, а Кузька матрёшку обнюхать, как зашумело, завыло на балконе — леший явился. — Что, сосед, звал меня? А сычиха-то передала от тебя весточку, дождалась темноты — и ко мне. Зато и мышку стребовала. А я тебе ёлочку принёс. Невеликая, зато живая; мне кот бродячий ведро расписное, треснутое, со свалки прикатил — вот в нём пока ёлочка и расти будет. Бор аж растрогался и одарил лешего кренделем, который ему самому Алина два дня назад купила. Кузька сидел на перилах балкона и задумчиво глядел вслед улетевшему лешему. — Вроде всё хорошо теперь. А ты ничего не забыл, ушастый? Подарки-то где? — Не забыл, — Бор ухмыльнулся коту во весь рот. — Ночью их положу, чтобы утром нашли. Когда Вика, утомлённая внеурочной работой, вошла в квартиру, то так и встала на пороге, не веря своим глазам. Алинка же радостно запрыгала и захлопала в ладоши: — Ура! Праздник, ура! Ты всё-таки успела, да? А почему говорила, что не успела? — Ну… я боялась, что не успею, — выкрутилась Вика. А когда Алинка убежала в свою комнату, повернулась лицом к кухне: — Спасибо тебе, Бор. Ты меня просто спас. — Да ладно, чо там, — засмущался домовой. И когда на Спасской башне переливчато звонили Куранты, они с Кузькой и девочками все вместе сидели за праздничным столом. Нашлось место и соседу Андрею, принёсшему шампанское и коробку шоколадных конфет. А поздно ночью, когда уже все уснули, под украшенной живой ёлочкой на столе, кроме подаренной дедом Гришкой матрёшки, оказались расписное деревянное яичко с колечком внутри и очень красивые старинные серьги. Бор же снова сидел на подоконнике и смотрел на ночную заснеженную Москву. Почёсывал разомлевшего Кузьку и улыбался от уха до уха.