Эффект Тёрнера

      Время словно река, несущая нас вдоль берегов жизни. Человек не бессмертен, всегда есть начало, и когда-то наступит конец. Когда тебе семнадцать, ты не до конца понимаешь, чего хочешь от жизни и самого себя. Великих свершений или, может быть, настоящей любви. Любви, о которой будут слагать легенды, чистой и всепоглощающей. Возможно, во мне умер романтик, когда я осознала, что жизнь сурова и парадоксальна. Учеба в школе, дополнительные занятия, тренировки. Дни, расписанные буквально по минутам, пролетали со скоростью света. Оглядываясь назад, что я вспомню? Друзей? А разве они у меня есть? Отчий дом? Мы так часто переезжали, что я даже не осознаю, что такое быть дома. Для меня каждый город — это очередная перевалочная база. Любовь? Хоть в 17 лет слишком рано о ней говорить, но об этом заветном чувстве я читала лишь на сухих страницах пыльных книг. Иногда мне просто хочется бежать, бежать под теплым дождем куда глаза глядят, но как можно дальше от дней, расписанных по минутам, от гнетущей ответственности, от очередной перевалочной базы.        Вчера я всё-таки ответила Тёрнеру на смску. Я долго решалась, не знала, стоит ли вообще отвечать, потом ещё с час думала, что именно ему написать. Пока руки сами не напечатали сообщение: "Ок". Без восклицательного знака и смайликов, просто две буквы. В ответ я получила: "Отлично, зайду за тобой в пять!".       И вот я снова валяюсь в своей постели и пялюсь в приоткрытое окно. Свежий воздух наполняет мою комнату, от этой утренней прохлады легче дышится. Если честно, то на душе как-то тревожно. Не знаю, зачем я вообще ответила. Майкл слишком заметная фигура на шахматной доске. Не горю желанием привлекать к себе много внимания своих злобных одноклассников. Да еще эта гребаная Кэнди, она же с меня не слезет, если узнает о моей прогулке с Тёрнером. Почему, когда нужно включать свои инстинкты травоядного, я совершаю необдуманные поступки? Впрочем, лучше думать, что самоистязания мои напрасны. Ещё ничего не произошло, рано пилить себе мозги.        Сейчас 11 утра, до заветного часа еще шесть. Чем бы себя занять? Как назло сегодня единственный день, не расписанный по минутам. Сука! Для начала, надо хотя бы встать и умыться. Звучит неплохо. Да, кого я обманываю? Мысли в моей голове настолько тяжелые, как теперь оторваться от подушки? Ладно, ещё поваляюсь. Нужно сменить тему! Хмм.. Как же! Легче встать и умыться. Вставай Сара, вставай!        Я не законченная садистка, поэтому не буду грузить вас тем, как я отдирала свою бедную голову от подушки. Это слишком жестокое зрелище. В целом, привести себя в порядок мне удалось к полудню. На что потратить ещё пять часов? Может впасть в анабиоз? Жалко, что я этого не умею. Телик или книга? В любой другой день я, разумеется, выбрала бы книгу, но не сегодня. Нужно как-то разбавить этот кисель из мыслей и переживаний в черепной коробке. Зомбоящик, умоляю, на тебя вся надежда!       Следующие четыре часа я провожу щелкая пультом от телевизора, перебирая сериал за сериалом, а затем залипаю на каком-то телешоу. Получилось ли мне не думать о Тёрнере? Как же! Эта ехидная морда мерещилась мне в каждом более или менее симпатичном актере.       Остался час, мне хватит. Не буду усложнять ситуацию и мучить себя выбором наряда, сделаю вид, что не ждала этой встречи весь день. Для начала я перекушу, а потом одену первое, что в руку попадется. Ну и ладно, немного подкрашусь. Совсем чуть-чуть.        Перекус. Это просто, сейчас сделаю творожную массу с курагой и грецкими орехами — это вкусно, сытно и полезно. Миксер, творог, курага и грецкие орехи. Минута громыхания и всё готово.       Наряд — это слишком громко сказано. Джинсы с высокой талией белая футболка с V-образным вырезом и надписью — "Fuck you! I'm a fairy!", темно-зеленый бомбер и кеды того же цвета.       Макияж. Немного тоналки, тушь и тени для бровей. Даже блеском краситься не буду. Ещё возомнит о себе невесть что.       16:50 на часах, интересно, Тёрнер опоздает? Буду надеяться, что он вообще обо мне забыл. Осталось десять минут, есть время протереть кеды и привести волосы в порядок. Расчесаться и заплести хвост — это привести в порядок в моём понимании.       16:58. Слышу дверной звонок, бегу вниз к двери. А какого хера я бегу? Сара, твою мать, сбавь скорость! Попутно хватаю с журнального столика мобильник, еще минута, и открываю дверь. Вот же черт! Красивый черт!       Майкл стоит в дверях в темно-зеленом бомбере, синих джинсах и серых кроссовках. "Фэмили лук!" — сказала бы моя мама, если бы увидела нас сейчас в дверях. "Твоя дочь одевается как член мужской команды по футболу!" — я ответила бы ей .       От Тёрнера пахнет терпким и маняще-сладким парфюмом. Он ехидно улыбается, приподняв левую бровь. Я же глупо застыла в воздухе, разглядывая его глаза и волевой подбородок, моё состояние можно объяснить одним словом — алекситимия. Произнести его так же сложно, как и описать мои переживания сейчас. — Хорошо выглядишь! — расплываясь в ещё большей улыбке, произнес Майкл, его глаза скользнули снизу вверх, словно изучая мой внешний вид. И ведь скотина, делает это так, чтобы я это заметила! — Неправда, выгляжу обычно! — прохрипела я таким голосом, будто только переболела ангиной. В ответ он лишь усмехнулся и продолжил на меня пялиться. Так, надо завязывать с этими странными гляделками. — Идём гулять? — заинтересованно спрашиваю Майкла, делаю шаг навстречу.       Мы стоим слишком близко, я ожидала, что он отстранится, но как бы не так. Он не сдвинулся с места ни на сантиметр. — Конечно, фея! — с еле заметной усмешкой отвечает он, в его глазах цвета мятных листьев, кажется, заскакали чёртики.        Я выхожу из дома, и запираю дверь на ключ. Спиной чувствую, как эта зараза изучает мой вид сзади. Через секунд десять мы уже идём нога в ногу вверх по улице. Майкл идёт размеренно, держа руки в карманах, дышит так спокойно. Завидую ему. Не то что я! На каждом шагу моё сердце делает сальто-мортале, дыхание так и норовит сбиться. В этот момент я вспоминаю, что не успела заплести волосы в хвост, да и резинку я забыла. Надо что-нибудь сказать. Эта тишина меня убивает. — Куда мы идём? — немного сбито спрашиваю Майкла, дабы облегчить нарастающее безумие внутри. — На озеро! — эта фраза его звучит так легко и беззаботно, будто бы на улице июль. — Надеюсь, мы не будем купаться? — озабоченно вопрошаю я, а дыхание моё всё-таки сбивается, а сердце переходит с сальто-мортале на двойной кульбит. Мои глаза готовы сделать на его переносице дырку. — Ахах! О`Нил, не мечтай! Сегодня ты не увидишь моё прекрасное нагое тело! Ох уж эти сальные шуточки! Как же без них?! — Ты про плавки не слышал? Или ты принципиально голышом купаешься? — То есть, ты не будешь спорить с тем, что моё тело прекрасно. Тебя больше интересует, в чём я купаюсь? Да ты пошлячка, Сара! — Майкл говорит нагло, переворачивая мой вопрос с ног на голову. Его явно забавляет смущать меня. Он же видит, что от его слов я сразу покраснела. Хоть на своём лице и стараюсь изобразить покерфейс. — Боже, Тёрнер! Какой же ты индюк! — Но-но-но! Как же твоя вчерашняя смска, что ты передумала, и я не индюк! Ахах... — не договорив, эта зараза срывается в хриплый смех. Вот же зараза, я так и знала, что он воспользуется этой смской. — Вообще-то ты сам её написал... — процеживаю слова сквозь зубы, стараясь не заржать вместе с Майклом. — Ты этого не докажешь... — выдает также нагло Тёрнер и тут же продолжает хихикать. Ещё минуту я жду, когда он успокоится. Честно, мне смешно, но... Не дождется!        Мы сворачиваем направо и идём вдоль улицы с маленькими аккуратными домиками, похожими друг на друга как две капли воды, явно их строил один застройщик. Они все такие одинаковые, не понимаю, как их можно не спутать. — Давно ты занимаешься гимнастикой? — судя по всему, Майкл решил сменить тему, задавая этот вопрос. Возможно он решил больше не смущать меня, но я в это не верю. Только и жду, что сейчас начнутся пошлые шуточки про растяжку или бревно. — С пяти лет! А ты футболом? — С восьми... Мне нравится, — кажется, что обычные разговоры тяжело даются Тёрнеру или, может, я ошибаюсь. — А тебе нравится гимнастика? — Возможно больше всего на свете... — отвечаю воодушевленно, представляя тот самый момент, когда прыгаю с нижней жерди брусьев на верхнюю, и ощущаю хоть и мнимое, но чувство полета. — Даже больше, чем я? — нагло вопрошает Майкл, скривив лицо полного удивления.       Я поначалу пытаюсь закатить глаза наверх, но не сдерживаюсь и начинаю смеяться. Вот же хитрая жопа!        Кап. Кап. Кажется начинается дождь, угрюмо поднимаю сначала глаза на небо, а потом смотрю на Майкла. На его лице всё та же улыбка, словно его не тревожит, что дождик может перерасти в ливень. — Почему тебе нравится гимнастика? — с одной стороны вопрос звучит из уст зеленоглазого красавчика вполне тривиально, но, в то же время, его слова наполнены искренней заинтересованностью. — Я не могу это просто объяснить. Хотя... Тебе когда-нибудь снилось, что ты летаешь? — вглядываюсь в его глаза в ожидании ответа, он тут же одобрительно кивает, не отрывая глаз от моего лица. — Это можно объяснить так. То же чувство, что я испытываю, летая во сне, оно со мной, когда выполняю упражнения на брусьях или на опорном прыжке.       Мягкая улыбка проскользнула на его умиротворенном прекрасном лике. Ещё несколько минут мы идём молча. Тёрнер словно обдумывает мои слова. — Ты думала о спортивной карьере? — вновь прерывает тишину Майкл. — Нет, максимум, что мне светит — это спортивная стипендия, если академической не будет, — глубоко вздохнув, тихо констатирую сухие факты. — Это глупо, Сара! Тебе ведь нравится гимнастика, почему ты не хочешь связать с ней жизнь? — бесцеремонно упрекает меня Тёрнер, скривив свои безумно сексуальные губы. — Потому что таких, как я, сотни тысяч, а олимпийскими чемпионами становятся единицы! — в моих словах можно четко услышать черствого реалиста. Я вижу, что Майкл хмурится от недовольства. Ну и пусть! Такова правда жизни! Не всем мечтам суждено сбыться.       Через мгновение я понимаю, что на нас обрушивается проливной дождь. Огромные капли летят сверху вниз, наполняя всё в округе шумом ливня. Он громко тарабанит по крышам домов, так что меня это даже немного пугает. Смотрю по сторонам в поиске укрытия, но его нет. Мы уже дошли до окраины города, через пару домов виднеется деревянный пешеходный мостик, через небольшую речушку, а за ним ферма. — Придется бежать! — Майкл говорит это так, словно выбора у нас нет. — Куда? — До ближайшего укрытия... — я почти не слышу окончания брошенной Тёрнером фразы, так как эта зараза срывается с места и бежит в сторону деревянного моста. Мне ничего не остается, как бежать за ним.       Дождь хоть и сильный, но теплый. Через несколько мгновений я понимаю, что мы несемся по лужам, как маленькие дети. Мой разум захлестывает неуправляемое чувство радости. Той детской и искренней радости. Хочется смеяться и бежать, просто бежать. Пусть все смотрят и думают, что мы идиоты. Идиот тот, кто никогда не испытывал этого подлинного чувства абсолютной свободы, охватывающего всё тело и разум. Кажется, что пахнет эндорфином, по крайней мере, гормон счастья должен пахнуть именно так.        Майкл бежит впереди, он постоянно оборачивается, будто боится, что я остановлюсь. Мне кажется, что Тёрнер тоже чувствует этот запах, запах эндорфина. Время беспощадно, но только не к счастливым людям. Таким как мы сейчас. Мы летим сквозь дождь, рассекая воздух в эффекте слоу мо. Кажется, что мы бежим по старому деревянному мосту целую вечность, не обращая внимания на громкие скрипы под ногами. Майкл сбавляет темп, ожидая, что я его наконец-то догоню. Через мгновение мы уже бежим плечом к плечу. На секунду наши глаза встречаются. Пользуясь моментом, я ускоряю шаг и вырываюсь вперед. Из моих уст срывается звонкий смех. Позади только и слышу: "Ах, так!..." и что-то неразборчивое в конце. Я лидирую метров тридцать. Ееееееееее! Моё ликование прерывают сильные руки Майкла, резко обхватившие меня сзади за талию. От резкого торможения я теряю равновесие и лечу вниз, еле успевая подставить руки, чтобы избежать удара головой об землю. Тёрнер падает вместе со мной. Хотя он и попытался смягчить наше эпическое падение, я всё равно придавлена его мускулистым телом. Всеми фибрами своей души чувствую, как он тяжело дышит. Блин, как так получилось, что Майкл лежит на мне? Быстро вставай! Поворачиваюсь к нему лицом, но он и не собирается вставать. Небольшим рывком вперед пытаюсь встать, но эта скотина мне этого не дает сделать. От моей попытки становится только хуже, Тёрнер вжимает меня в землю и смотрит мне прямо в глаза, как обезумевший хищник. Не понимаю, мне страшно? Или это что-то другое? Неужели он меня сейчас поцелует? Майкл продолжает впиваться в меня своим ненасытным взглядом. — Может встанем? — отчаянно срывается у меня с губ. — Не сейчас... — шепчет он.       Сейчас мне кажется, что его глаза ещё прекраснее, они так близко, их взор не дает мне дышать. Хотела бы я зажмуриться, но это преступление, сейчас даже моргать непростительно. Глубокий вдох, а следом выдох. Сердце прячется где-то в пятках. Ещё секунда, и он встает, одновременно поднимая меня с земли, не расцепляя этого невероятно страстного взгляда. — Нам на ферму? — спрашиваю я, будто словами тут поможешь, столько искр сейчас пролетело между нами. — Нет, это ферма Моров, они чокнутые. Если быть до конца честным, то ближайшее убежище от дождя на озере. А вот отсюда лучше валить да побыстрее, папаша Мор может и пристрелить, если увидит нас тут. О, нет... — Что? — По-моему, там старик Мор с ружьем! Бежим! — внезапно Майкл переходит на крик, хватая меня за руку. И вот мы вновь бежим. Честно, я даже не оглянулась проверить, был ли там кто-то. Ну его нафиг, вдруг Тёрнер не преувеличивает.       Через две минуты мы сворачиваем на лесную тропинку, дождь немного стих, но лишь немного. Наш сумасшедший забег продолжается ещё минут пять перед тем, как вдали появляется озеро. Я вижу небольшой навес и лодочный причал. Вода в озере темно-синего цвета от дождя. Вокруг никого, даже лодок нет. Конечно, какой идиот припрется сюда в такую погоду!. Ещё три сотни метров и мы под навесом. Ура! Осталось только отдышаться. Майкл смеётся сквозь одышку, он безмерно счастлив, это легко читается на его лице. Не пялься, Сара! Отвожу глаза на озеро, и замираю от восхищения. Оно прекрасно. Капли дождя разбиваются о поверхность воды. Легкая дымка нависла над прекрасным водоемом, вокруг озера густой зеленый лес, сотканный из многовековых сосен и причудливых елей. Вдали виднеются синие горы.       Однако, как оказалось, под дождем было теплее, чем в этом временном укрытии. Я чувствую, как по моему телу разливаются холод и дрожь. Ну уж нет, не выдавай, что тебе холодно. А то сейчас начнется сушка одежды, незапланированный стриптиз и так далее. — Тебе здесь нравится? — мягко спрашивает Майкл, находясь где-то позади. — Очень, — не оборачиваясь, тихо отвечаю я. — Я люблю здесь подумать... — его голос становится громче, похоже он подошел ко мне ближе. — Но стараюсь приходить сюда, когда здесь немноголюдно. — Понимаю... Мы когда-то жили у похожего озера, но это было давно... — стараясь не выдать дрожь от холода в голосе, тихонько проговариваю. — Ты часто переезжала? — не знаю, от чего он спросил об этом, возможно, уже навел обо мне справки. — Слишком часто! — Везёт тебе, я всю жизнь прожил в Сентфоре. Мечтаю поскорее отсюда свалить, — с явной ноткой отчаяния в голосе произнес Майкл.       Я ничего не сказала, моё тело предательски одолел холод. Дрожь становилась сильнее с каждой секундой нарастая по экспоненте. — Ты замерзла? Твою мать, он заметил. — Н-н-нет — отвечаю, стуча зубами. — Ахах. Врушка! Такс... — с усмешкой произнес Майкл и стал оглядываться по сторонам. — Спичек и зажигалки нет, костра не будет. Слава Богу! Не тут-то было, Тёрнер, не спросив разрешения, берет мои продрогшие руки в свои и обнимает меня сзади, крепко прижав к себе. Наверное, нужно отстраниться, но, блять, холодно же. — Меня терзают смутные сомнения, мне кажется или это твой коварный план? — всё ещё дрожащим голосом с небольшой перчинкой сарказма, я направляю свой вопрос Майклу. — Это лишь часть плана... — с усмешкой шепчет он мне на ухо. От его слов дрожь в моем теле сбивают мурашки. — Ты такая маленькая.... — Майкл произносит это и утыкается носом мне в шею и громко вдыхает меня всю без остатка. Я сдерживаю рефлекторный стон, который предательски хотел вырваться из моих уст. Кажется, что сейчас я упаду. Медленно, но верно, по моему телу разносится тепло. Хочется, чтобы этот момент продлился вечность. Неровное дыхание явно выдает, что мне не безразличны эти объятия. Мы стоим так ещё несколько минут. Выйдя из ступора, я смотрю вниз и осознаю, что похожа на поросенка, который пять минут назад полоскался в грязевой ванне. — Похоже, сегодня день свиньи... — неловко обронив слова, пытаюсь оттереть пятна с бомбера и джинс. Майкл заливисто смеется над моими попытками привести себя в порядок.Он расцепляет свои объятия и идет к причалу. — Ты купаться собрался? — кричу ему с недоумением вслед. — Я знаю способ, как постирать нашу одежду.... Вот сумасшедший! Не знаю, какая муха меня сегодня укусила, но почему-то я иду за ним. Майкл останавливается у самого края и стягивает с себя кроссовки. Затем поворачивается ко мне лицом, в ожидании, когда я подойду ближе. Скрестив руки на груди, останавливаюсь в полуметре от него и его безумно красивых глаз. Тёрнер в этой мокрой одежде кажется мне ещё сексуальнее, чем обычно. — Я не прыгну в воду! Не надейся! — срывается с моих уст. — Я и не надеюсь! — хрипит Майкл и тут же хватает меня за предплечья обеими руками, и мы снова падаем, на этот раз в воду. С моих губ срывается не то крик, не то визг. Неожиданно я понимаю, что вода в озере теплее, чем могло показаться. Мы ныряем с головой в крепких объятиях. Моё бедное сердце требует валерьянки. Через мгновение Майкл тянет меня к поверхности. И я с жадностью хватаю воздух. В носу вода. Фу... Брр... — Дурак! — рычу я и что есть силы бью Тёрнера по плечу. Эта зараза только ржет. Кажется, он даже не почувствовал удара. — Предупреждаю, я плохо плаваю! — злобно хриплю, стараюсь удержаться на воде. — Не страшно, если что я спасу тебя! И сделаю искусственное дыхание рот в рот, — опять эта пошлая улыбка на его лице, как же без неё. — Ещё бы, ты только об этом и мечтае...— не успев договорить, Майкл снова тянет меня вниз, под водой я вижу его улыбку, как у чеширского кота. Через мгновение мы выныриваем, эта зараза снова смеется. Так заразительно, что и я не могу сдержать это. Наш смех разносится по всему озеру, перебивая звуки почти стихшего дождя. И снова он, запах счастья и эндорфина. Мне так тепло и хорошо. На секунду мы снова замираем, глядя друг другу в глаза, между нашими губами не больше 15 сантиметров. Майкл медленно моргает, а под водой я чувствую, как его рука осторожно поглаживает мою спину. Что это? Что это за чувство внутри меня? Я не узнаю себя, кажется Сара О`Нил ещё никогда не испытывала такого чувства неизмеримой эйфории. Это все он. Это всё Тёрнер.        Выбравшись на берег, стягиваю с себя бомбер и выжимаю, насколько это можно. Джинсы с себя даже при желании не снять, они просто прилипли от влаги. Какое-то время мы ещё освобождаемся от воды, насколько это возможно. — Похоже пора домой, а то ещё простудишься! — говорит Майкл, так мягко и заботливо. Тёрнер, да ты душка!       Быстрым шагом мы удаляемся от озера. Как выглядят люди, которые возвращаются с прогулки? Точно не так как мы. Мы как два счастливых бомжа, которые только что вылезли из помойки. Идея Майкла не оказалась столь удачной. Грязь с одежды так и никуда не исчезла. Возможно, у него был другой коварный план. — Твою мать, я похожа на бомжа — отчаянно выпаливаю я, боюсь представить как растеклась тушь по моему лицу. Умыться Сара ж не догадалась в озере. Майкл нежно стряхивает с моего плеча не то кусочек тины, не то соринку. В ответ я впиваюсь в него озлобленным взглядом и говорю: "Тёрнер, я сейчас похожа на бомжа, а ты с меня соринки сдуваешь. Тебе не кажется, что это бесполезно?"       Он усмехается, тут же хватает меня предплечье и тянет на себя. Мы резко останавливаемся, его лицо застывает над моим. Я смотрю в его мятно-зеленые глаза. Мгновение, и его губы сладостно впиваются в мои. Легкая истома проносится по всему телу, я вдыхаю кислород, а выдохнуть не могу. Внутри чувство взорвавшейся сверхновой звезды. Я слышу, как бешено бьется мое сердце. Стоп! Или я слышу его сердце? Его мягкие и горячие губы, от них моя душа сжалась до микроскопических размеров от испуга. Почему мне страшно? Или это что-то другое. Украденный поцелуй длится не больше пяти секунд. Майкл даже не воспользовался языком. Поцелуй был настолько трепетным и нежным. Вот же зараза! Это что сейчас было! У него было сегодня столько возможностей, а он поцеловал меня только сейчас.       После поцелуя, как ни в чём ни бывало, Тёрнер возобновляет шаг. На секунду я туплю и оказываюсь позади, я не вижу, но сердцем чувствую, что он сейчас улыбается. Догоняю его, мне хочется спросить или упрекнуть его за это, но нет, язык онемел. Остаток пути мы идём, как два счастливых мокрых бомжа. Со стороны это выглядит нелепо, но какая разница, как это выглядит со стороны. Он рассказывает мне забавные истории про Стива и Джона, я же перекручиваю события сегодняшнего дня все снова и снова. Моё сердце замирает каждый раз, когда в воспоминаниях доходит очередь до поцелуя. Интересно, для него тоже время застывает каждый раз, когда я рядом?