Кровавый слуга

Дом был на отшибе. Кощей ухмыльнулся, смотря на избу и кутаясь в волчью шубу. Одежды его были магическим мороком, но Кощей всё равно мёрз всё время. Его тело всегда будет помнить живые времена, времена рабства. Это один из источников его силы. Когда Кощей спустился к избе с холма, во дворе залаяла собака. Но лаяла она странно, как-то слишком басовито. Обычно псы при виде Кощея тявкали визгливо и со страхом. — Ежели не оборотень у тебя в доме, так заставь Дворового закрыть рот, — сказал Кощей тихо в темноту. Почти тут же пёс закрыл рот, а ворота приоткрылись. Кощей вошёл осматриваясь. Хороший дом, ладный. Хозяин явно не бедняк, рукастый крестьянин, детишек, наверное, полна хата. На секунду Кощей прикусил губу. Не стоит лгать. Завидовал. Счастью человечьему завидовал, жизни короткой, но наполненной смыслом. Труду завидовал живому. Боли счастливой, от которой дети в мир приходят. Всему завидовал. В дом его тоже допустили. Кощей осмотрелся. Спят все на полатях, старушка на печке тёплой посапывает. Рядом кот. Только глаз зелёный приоткрыл. Кощей ухмыльнулся, сел на лавку, ноги вытянул в сапогах дорогой выделки. — Не лги мне, Михаил. Чай сам в гости зазывал. Кот спрыгнул с печки, потянулся, когтями острыми полы поцарапал. Кощей ждал. Слова и чарового обращения. Вот кот предстал пред ним хозяином дома малого росточка. Но видел Кощей: не в радость домовику эта личина. Злится, глазищами зелёными пылает. — Хочешь, другой вид тебе сотворю? — А тебе-то какая печаль, чаровит, как я выгляжу? — домовой в ответ ухмыльнулся. Криво, недобро — никогда на лице самого хозяина дома такой ухмылки не бывало от века. — Чай, мелковато для тебя дело, не за тем ты так далеко от терема своего забрался. — Люблю я, знаешь, гулять ночами. Слушать, что духи говорят. И вот знаешь, что они мне сказали, Михаил? Сказали, что вельми недоволен ты выбором Бора. И говорил ты духам ночным, что была бы у тебя сила такая, ты бы не променял её на земную любовь. Так скажи, правду ли духи говорили или то бахвальство было за кружкой медовой, м-м-м? Говоря это, Кощей чертил на столе ногтем круг. Голова змейки не очень получалась, но и Кощей не хотел тут чётких чаровых следов оставлять. При имени Бора глаза Михаила сверкнули лютой злобой: — Бор — дурень редкостный. Как вообще к этим вот можно привязаться настолько? — он повёл рукой в сторону спящих хозяев. — Добра не помнят, а сделаешь им что полезное — так и считают потом, что это лишь твоя обязанность в доме их. А как угостить чем в ответ, так шиш. Почитай, три людских поколения не видел я к себе уважения никакого. А дальше люди лишь хуже станут. Смысл на них лишний раз силу тратить? Кощей улыбнулся. До сей поры это были лишь детские обидки. Михаил пока ещё ребёнок в этом мире. Конечно, не старец уже, но и до мальчишки в коротких штанишках ещё молодеть и молодеть. Оно и к лучшему. — А если предложу я тебе возглавить для меня домовое воинство из отступников и барабашек, пойдёшь служить ко мне? Михаил присел на край лавки, свесил ноги в дурацких лаптях. Поболтал ими в задумчивости. — Твои условия, Кощей? Какой цена будет? Знать хочу, на что иду. Кощей взмахнул руками, и огненный вихрь закрутил домового. Когда Кощей отпустил его, перед Михаилом возникло зеркало, откуда на него смотрел высокий, красивый и даже в чём-то величественный мужчина в тёмных одеждах Кощеева воинства. — Так лучше? — Нет, Кощей, я не об этом, хотя и правда так лучше, — Михаил хмыкнул и посмотрел чаровиту в глаза. — Цена твоя какова? Что я должен сделать сейчас, чтобы получить это? Что я буду должен делать во главе твоего воинства? — Во главе моего воинства ты будешь ходить от дома к дому путями силы. Ты будешь соблазнять, грабить и убивать. Ты будешь истреблять тех, на кого я укажу, и приводить мне в полон тех, кого пожелаю. Ты станешь одним из моих Тёмных повелителей, и если меня атакуют враги, ты проведёшь мою армию им в тылы, в их дома. Ты будешь моим полюбовником и разделишь со мною ложе. И мы будем питать силою друг друга. И ты покинешь дом, любой дом, и перестанешь быть его рабом во веки вечные. Никто никогда больше не будет тобой повелевать. Кроме меня. Но даже я не буду повелевать тобою до конца. Но это в будущем. А сейчас, когда взойдёт полная луна, в самую длинную и самую холодную ночь ты освободишься, разорвёшь свои связи с домом. Ты знаешь как? Кощей достал из-под одежды жертвенный нож и положил его на стол. Бросил лишь взгляд на полати. Там дети. Но другого способа разорвать связи нет. Или смерть — или любовь. Или умри — или убей. — Я знаю. Это тяжёлое решение. Я не тороплю тебя, Михаил. До ночи Карачуна ещё есть время. Михаил долгим взглядом посмотрел на нож. И протянул к нему руку. Стоном боли в ответ на это отозвался дом, все его стены, каждое бревно будто обрело голос и заворочалось в предчувствии непоправимой беды. И самого домового пронзила боль. Но Михаил лишь оскалил зубы и сумел сжать пальцы на рукояти чарового ножа. — Жди меня, чаровит. В долгую ночь я к тебе приду, — глухо проговорил он. Кощей улыбнулся и облизал губы. Он не ошибся с выбором. В этот раз не ошибся. Но всё же что-то внутри сжалось от обиды. — Бора ко мне за хивок притащишь, если прикажу? — Поиграть с ним дашь, если притащу? — в тон спросил Михаил, ухмыльнувшись сквозь слёзы — всё же жгла ладонь рукоять. — Всё что пожелаешь. Хоть на части разорви. — Это было бы слишком просто. Притащу. — Хорошо, Михаил. Значит, принадлежим мы друг другу на веки вечные. И да будет так.