Отдаю свою душу (Daanimamea)

Прости меня, я такая копуша: ты ждал меня все это время, а я… Хаяо Миядзаки «Ходячий Замок»

***

Арчи закончил все свои дела и, наконец, смог приступить к самому интересному и важному делу. В поместье, в которое он пришёл работать, было много тайн, но только одна из них манила сердце дворецкого даже больше конюшни, о которой ходило множество невероятных легенд.

_____________

Арчибальд был наследником древней династии одного из племён Африки. В своё время его дедушку угнали в рабство в США, где тот, каким-то чудом получив вольную, познакомился с американкой. Она и стала матерью его будущих детей. Отец — первый волшебник, родившийся в их магловской семье. Денег не хватало на обучение, а потому и он сам, и его дети, имеющие способности, обучались самостоятельно, из-за чего проявлялась расторопность и неуклюжесть, передавшаяся единственному сыну. Две дочери, сёстры Арчибальда, тоже родились волшебницами, но им удалось удачно выйти замуж, и они путешествовали по миру со своими вторыми половинками. Сам же Арчи уже мало походил на своих предков: кожа его была намного светлее, а в лице преобладали европейские черты, но даже при этом условии он долго не мог устроится и найти себя: подрабатывал то там, то тут — и у маглов, и у волшебников — и, наконец, совсем недавно судьба преподнесла ему долгожданный подарок. Арчибальд тогда несколько дней не ел, пытаясь где-то раздобыть денег, он выкручивался как мог до тех пор, пока его не поймали за продажу запрещённых амулетов. И когда мужчине показалось, что жизнь его висит на волоске, в министерстве магии США, куда он был доставлен, в тот день случайно оказался представитель Международной Конфедерации Чародейства — Перси Уизли. Этот рыжий британец и спас бедолагу из лап закона. Забрал с собой и устроил в дом к человеку, имя которого даже за океаном было широко известно. И это, впрочем, оказалось единственным, что знал бедный волшебник о стране, в которую попал. Мистер Малфой предстал спокойным, рассудительным и очень справедливым хозяином, хотя высокомерия ему было не занимать. Арчи прошёл проверку, и со временем стал чувствовать, что Драко всё больше и больше проявляет интереса и доверия к новому слуге. Портреты на стенах перестали сверкать пустыми холстами, а их обитатели уже с любопытством разглядывали дворецкого. Арчи здесь нравилось, и он всерьёз думал, что за всю его длинную жизнь не нашёл бы лучшего места работы.

_________________________

Он поднялся на третий этаж, улыбаясь воспоминаниям, и тихо прошёл к двери хозяйской спальни. Арчибальд уже привычным движением руки открыл дверь и взмахнул палочкой, собираясь раздвинуть шторы, чтобы впустить солнечный свет, но остановился и удивлённо осмотрел комнату. Окно было открыто так же как и дверь гардеробной, в камине ярко горел огонь, а кровать сверкала абсолютной пустотой… в комнате никого не было.

***

ЛЮБИТЬ СТРАШНО!!! Она: Мне говорили: Увидишь, и в горле затихнет звук, Кудри светлые обволокут плечо И дракон, что живет в позвоночнике, Тут же расправит крылья и опустит голову на твои ключицы. Он: Мой позвоночник — 11 лезвий и 8 жал, Ты ушла, и я ни словом не возражал, Лишь ладонь разжал, когда стало тесно. Она: Мне говорили: В глазах тех не сыщешь дна, Пропадешь и не вынырнешь — и погубит тебя она, И беда с тобой приключится. Он: Вот он я, кто ранил, А после — смиренно ждал. Оголённый провод, пустая комната и кинжал. Я цветы наши срезал и больше их не сажал, Без тебя я — пустое место. Она: Что любовь это дар, книги, конечно, лгут: Тысячи брошенок ищут твой стылый след, Но когда ты заносишь над ними свои слова — Сердце за сердцем падает в талый снег. Падает, угасая. Я стою ближе всех обожженная и босая, Прикрывая подолом кусочек живой земли. Он: Боль повсюду, куда бы я не бежал, Моё сердце никто так не обнажал, Я бы вырвал его похоронить, сбежал, Но за мной тень твоя следует как невеста. Она: Мы случились однажды — Больше мы не смогли, И весна отказалась просить за нас… — И весна отказалась просить за нас… — прочитала Гермиона последнюю строчку вслух. Очнувшись, она не сразу поняла, где находится, но освоившись и рассмотрев пейзаж за окном, наконец, узнала Малфой-Мэнор, слегка погрустнев от вида снега, ведь эти снежинки являлись ознаменованием того, что она отсутствовала в мире живых почти пол года. Поэтому Гермиона и решила уйти в единственное место, где ей всегда было хорошо и спокойно, где можно было укрыться от реальности и проблем внешнего мира, спрятавшись в кокон пыльных книг и интересных историй, подумать, принять себя и окружающий мир… Она переоделась и направилась в библиотеку, надеясь встретить Альфреда или Драко по дороге, хотя и не была уверена, хочется ли ей видеть последнего и говорить с ним, но в коридорах было пусто, а ожидаемых встреч так и не случилось. Гермиона прошлась вдоль полок, погладила разнообразные переплёты книг и наугад взяла в руки сборник зарубежных произведений. Стихотворение, которое она только что закончила читать, больше всего привлёкло её внимание, заставляя перечитывать и перечитывать. Размышляя о нём, Гермиона не заметила, как дверь библиотеки отворилась, и кто-то тихо стал пробираться между полок… Арчибальд понял, что женщина пришла в сознание, и сразу начал поиски, выбрав библиотеку далеко не приоритетным местом. Он приятно удивился, что она любительница книг, а, выйдя из-за стеллажа, невольно ей залюбовался, ещё более увлекаясь созданным в голове образом. Кудрявые волосы падали почти до пола, когда она сидела в мягком библиотечном кресле, её тонкие нежные пальцы бережно держали книгу, губы шептали то, что она читала, длинные ресницы оставались полуопущены, скрывая большие карие глаза, лучившиеся таинственным светом, тёмно-синее платье до пола, с поясом и глубоким треугольным вырезом придавало ей ещё больше загадочности. Гермиона не могла знать, как много часов в отсутствии хозяина поместья Арчи проводил у её кровати, а если б знала, то посмеялась бы — кому как ни ей могли быть известны причины такого поведения, ведь чары Малфой-Мэнора делали её привлекательной. Дворецкий пытался найти слова, но не мог, он просто не знал, что сказать женщине, которая выглядела так, словно сошла с какой-нибудь старинной гравюры, и Гермиона не заставила его мучаться долго. Она почувствовала его присутствие и подняла глаза: сначала её взгляд оставался очень спокойным, но потом мелькнул искоркой страха, — Гермиона вскочила на ноги. Книга упала на пол и закрылась, с шелестом складывая страницы. — Кто вы? Арчибальд не ожидал такой реакции и сделал шаг назад, выставляя руки открытыми ладонями вперёд, будто говоря «я вас не трону». — Я дворецкий Малфой-Мэнора, миссис… — Мисс Грейнджер… — сказала она, выдохнула и усмехнулась, — Нет. Вы не дворецкий. Я очень хорошо знаю здешнего дворецкого. Назовитесь. — Я Арчибальд, мисс, дворецкий этого поместья. Гермиона отрицательно покачала головой. — Нет. Дворецкий этого поместья Альфред, — она снова опустилась в кресло, немного успокоившись и, вероятно, решив, что мужчина шутит над ней. Арчи убрал руки за спину, и, помедлив, возразил. — Если вы имеете в виду Альфреда, бывшего дворецкого, то, по моим сведениям, он умер за несколько месяцев до моего появления здесь. — Умер? — Гермиона снова уронила книгу, которую только что попыталась поднять с пола. Арчибальд молчал. — Альфред… он… умер? — она взглянула на него широко открытыми глазами. Так смотрят люди, которые, услышав о смерти близкого, всё ещё пытаются найти ошибку в этом известии, надеются на то, что это просто глупая шутка, и сейчас всё прояснится. — Мне так сказали, мисс. Арчи не было нужды лгать, и он не мог знать, какую боль причиняет ей этим сообщением. — А что-нибудь ещё вам известно? — Больше ничего, мисс. — Как и от чего он умер? Нет? — казалось, она всё ещё не верила. — Нет, мисс. На её глазах выступили слёзы, но, волшебница не хотела плакать перед этим мужчиной, потому, переборов себя, сдержала рвущиеся слёзы и сумела скрыть своё горе так, как только это было возможно в данной ситуации. — Где мистер Малфой? — задала Гермиона новый вопрос, который звучал грубее, чем она сама того желала. Арчибальду было приказано в случае её пробуждения относится к ней как к хозяйке и исполнять все её просьбы, кроме одной. Ни при каких условиях, ни в коем случае не выпускать её за пределы Малфой-Мэнора. — Мистера Малфоя не было со вчерашнего дня, меня не посчитали нужным оповестить о месте его пребывания. Драко предупредил дворецкого обо всём, потому что был уверен — как только Гермиона узнает о Скорпиусе, её не удержат даже отряд авроров в полной боевой готовности. — Понятно. А вы не знаете, могу ли я связаться с мистером Поттером или мистером Снейпом? — Я не знаю мистера Поттера, мисс. Но мистер Снейп, мистер… эм… кажется, Уизли и ещё один мужчина в очках, не далее чем вчера покинули Малфой-Мэнор вместе с мистером Малфоем. Гермиона с любопытством посмотрела на него. — Присядьте, Арчи, — её голос стал звучать добрее и доверчивее, — вы не из Британии? Он принял её приглашение и опустился в соседнее кресло. — Нет, мисс, я из США. — Интересно… — она захлопнула книгу, предварительно загнув уголок страницы на приглянувшемся стихотворении — вы можете попросить принести мне что-нибудь перекусить? Арчи кивнул. — Бри, — громко позвал он, и эльфийка почти сразу возникла перед ним. — Да, сэр Арчибальд? — она медленно перевела взгляд на Гермиону и вскрикнула, — Миссис Малфой?! Вы очнулись! Миссис Малфой очнулась, какое счастье снова видеть вас. Гермиона взяла Бри за маленькие ладошки, которые та с радостью протянула ей. — Миссис Малфой? — ошарашено и по слогам произнёс дворецкий. Волшебница улыбнулась. — Нет, Арчи, я просто Гермиона, Гермиона Грейнджер. Бри ошибается. Эльфийка посмотрела ей в глаза и прижала уши. — Что будет угодно хозяйке Малфой-Мэнора? — Тыквенный сок и что-нибудь перекусить. — Как скажете, хозяйка, сейчас всё будет, — Бри исчезла так же как и появилась. — Почему она вас так называет? — наконец, придя в себя, спросил Арчи. — Вы разве не знаете? Я принадлежу этому дому, но я не миссис Малфой, — она сцепила руки на коленях. Гермиона чувствовала, что с её последнего пребывания в доме в Годриковой Впадине, многое изменилось. Изменилась и она сама. До неузнаваемости. Многие вещи теперь произносились легко, связь между предметами и действиями, магией и душой, чарами и природой казались ей иными, более глубокими, открывшимися с новой стороны. Ей было интересно: чувствует она подобное исключительно в пределах Малфой-Мэнора, или же такое преобразование окончательное и изменению не подлежит? — Вы мать юного Малфоя? — Почему вы так решили? Из-за картины наверху? — портрет Астории висел в одном из коридоров третьего этажа. Дворецкий кивнул. — Есть большое сходство. Но вас ведь зовут Гермиона… — Да, а на портрете Астория, жена мистера Малфоя. Она умерла. Арчи было не менее любопытно узнавать что-то новое, чем самой Гермионе. — И всё же сын мистера Малфоя и ваш сын? Она кивнула, но оставила вопрос без прямого ответа, не собираясь развивать эту тему. — Много легенд связано с этим поместьем, но о вас я не слышал никогда, — задумчиво произнёс дворецкий. Гермиона улыбнулась. — Если Малфою захотелось сохранить что-то в тайне, то это только его проблемы. Они оба замолчали, не зная нужно ли продолжать разговор. Минуты тянулись, а молчание становилось всё более неловким. Тишину развеяла Бри. Она появилась перед ними и поставила на столик между креслами большой поднос с кувшином тыквенного сока, стаканами и тарелкой внушительных бутербродов. — Спасибо, Бри. Та поклонилась и повернулась к дворецкому, казалось, слишком поспешно. — Сэр, там в конюшнях, сэр… — её губы затряслись и глаза наполнились слезами. — В каких конюшнях? — не поняла Гермиона. Эльфийка снова прижала уши и повторно обратилась к Арчи. — Сэр, Арчибальд, сэр… Эмили умирает. Дворецкий вскочил. — Извините, мисс Грейнджер, я вынужден покинуть вас, это очень срочно. — Ну уж нет! — она тоже поднялась, — Я с вами! Гермиона по дороге зашла в гардеробную, накинула тёплое пальто, которое поместье ей любезно предоставило, и последовала за Арчибальдом в ту часть Малфой-Мэнора, в которой ей ещё не доводилось бывать.

***

Вдвоём они спустились на первый этаж и вышли через чёрный ход, который проходил сквозь кухню на один из внутренних дворов. Там, проскользнув под аркой, Гермиона и дворецкий оказались у одноэтажного длинного строения, впрочем не лишённого изящества готической архитектуры. Волшебница следовала шаг в шаг за мужчиной, удивлённо осматривая загоны и их обитателей, но при этом не отставая. За несколько метров до назначенного места запахло хвоей, послышался шелест листвы, а пол стал абсолютно серебряным. Волшебная пыль оставалась на обуви и подоле платья, дыхание перехватило, когда глазам Гермионы предстала невероятно печальная и невообразимо прекрасная картина. На траве, усыпанной слоем блёсток в несколько сантиметров, лежал единорог. Дыхание белоснежного животного сбивалось, а глаза, с заключёнными в них мириадами звёзд, смотрели в одну точку. Эмили плакала. Слёзы струйкой стекали по белой шерсти и падали на пол большими каплями, мгновенно впитываясь и исчезая. Арчи растерянно стоял рядом с животным, не зная с чего начать. — Можно мне? — Гермиона подошла ближе и присела, положив ладонь на голову Эмили. Каким-то образом онаа знала, что нужно делать. Животное вздрогнуло и слёзы остановились. Дворецкий отошёл на пару шагов, с трепетом наблюдая событие, каких бывает мало даже в жизни волшебника — тот свет, что лучился в глазах Гермионы будто отдал часть себя через руку и кончики пальцев, перетекая в кручёный рог и загораясь уже в глазах Эмили. Единорог снова вздрогнул, и по белоснежной шерсти пробежала небольшая волна, вновь делая её серебристой. Их глаза встретились — Гермионы и Эмили. Арчи никогда не видел ничего прекраснее этого события. Женщина и единорог, окружённые серебряной пылью, смотрели друг на друга — сейчас, как никогда, волшебница была похожа на вейлу в её прекрасном обличье. — Она будет жить, — улыбнулась Гермиона, — Вы знаете, единороги очень чувствительны к любой магии. Магия, которая связывает меня с поместьем, течёт в её жилах вместе с кровью. Сообщите домовикам, Арчи, что я буду приходить к ней. Дворецкий едва успел прийти в себя, как эта женщина уже всё ему объяснила. — Хорошо, — он задумался, поворачиваясь к выходу, куда уже отправилась Гермиона, — но вы же не хотите сказать, мисс, что поместье накладывает отпечаток на всех, кто так или иначе связан с ним? — Именно так, — заключила она, — А теперь идёмте…

***

Арчибальд последовал за ней в дом. Его мысли никак не желали уходить с намеченного маршрута, образ её рядом с единорогом крепко застыл в бушующем воображении. Гермиона понравилась ему с первого взгляда, она возбуждала чувства, которые он за всю жизнь не испытывал никогда, и то, что она годилась ему в дочери, и то, что, возможно, хозяин поместья испытывал к ней много больше, чем дружеские чувства, дворецкому вовсе не казалось проблемой. Замечтавшись, Арчибальд почти столкнулся с Гермионой в первом же коридоре у входа, когда она задержалась у большой картины. Холст портрета был сильно потрёпан, надпись почти стёрлась, а леди, изображённая на нём, стояла очень гордо, прикрывая лицо кружевным веером. Её чёрное платье с корсетом сильно стягивало талию, тёмные волосы, уложенные в плетеную бисером корзинку, выбивались кудрявыми прядями и падали на плечи. Гермионе она показалась смутно знакомой. — Арчи, вы знаете кто это? — Нет, мисс, я ещё не изучал родословную Малфоев, — он с интересом взглянул на портрет, но тут же вновь вернулся к созерцанию более живой женщины. Та, не обращая внимания на слугу, с любопытством искала надпись, которую незамедлительно нашла в правом нижнем углу холста. Надпись, потёртую временем, с трудом удалось разобрать. — Ребекка Малфой… — она повернулась к дворецкому — хм, интересно, сколько лет этому портрету? Арчибальд уже не слушал её размышления, глядя прямо в большие карие глаза. Магия дома действовала на него, заставляя игнорировать всё, кроме объекта своих желаний. — Я хотел вам сказать, с тех пор как увидел вас, лежащую на подушках… такую нежную и прекрасную… — Что? О чём вы? — А сейчас с единорогом… вы так… мне не хватит слов, чтобы выразить вам достойный комплимент. Гермиона не понимала, но где-то глубоко в её глазах уже начал зарождаться страх. — Вы мне очень нравитесь, мисс, — он осмелился протянуть руку и коснуться её волос, пропуская длинные локоны сквозь пальцы. — Простите я… не понимаю, — она перекинула копну локонов назад, отступая. Арчибальд сделал шаг к ней, она два назад, он ещё один… и это стало его ошибкой. Едва Гермиона собралась резко ответить зарвавшемуся слуге, как какое-то движение слева отвлекло её. Черноволосая обитательница портрета резко опустила веер, её глаза, неподдельно сияющие злобой, казались глазами другого человека на этом лице с тонкими чертами и мягкими линиями, а напротив портрета в стене, которая прежде была абсолютно пуста, появились отверстия. Они с некоторой задержкой стали превращаться в корни огромного дерева, и, подобно дьявольским силкам, распустились, метнулись вперёд и сцапали дворецкого, обвиваясь вокруг него, подползая к шее, чтобы растерзать, задушить, уничтожить человека, посмевшего посягнуть на хозяйку поместья. — Нет! Нет же! Постой! Он ничего не сделал! Ничего не сделал! — испуг Гермионы как рукой сняло, когда догадки о том, что она натворила, одна за другой стали сыпаться в её и без того спутанные мысли. Она достала палочку, пытаясь заклинаниями освободить Арчи, но только напрасно потратила силы. Гермиона из последних сил взмахнула волшебной палочкой и заклинание почти сорвалось с её губ, когда по коридору прошло волнение. Сильный порыв ветра погасил лампы. Корни прекратили движение, замирая на одном месте. Новый порыв толкнул Гермиону на колени, сдувая волосы на лицо так, что на какое-то время она потеряла ориентиры и не сразу заметила в лучах света, ниспадающих из единственного окна в конце коридора, движение скопившихся пылинок. Когда Гермиона привела себя в порядок, пылинки уже объединились в более крупные частички, взвились воронкой над полом, и вскоре превратились в тёмную фигуру в плаще. Её невозможно было не узнать — Тень, приходившая к ней в видения, она навевала ужас и внушала доверие одновременно, была бесплотной и всё-таки имела плоть, выглядела живым человеком, но при этом абсолютно точно таковым не являлась. — Встань, дитя, — сказала Тень тем самым голосом, который, будто эхо в горах, двоился, отражаясь от стен. Рука в чёрной перчатке высунулась из-под плаща и указательным пальцем коснулась подбородка Гермионы, та задрожала, чувствуя, что Тень пытается поймать её взгляд, будто Дементор перед поцелуем. По спине пробежал холодок. — Я Ребекка Малфой, урождённая Бредшоу. Ты выбрана этим домом. Ты выбрана мной. Ты принадлежишь нам… Ты принадлежишь поместью… Только истинный наследник может занять место рядом с тобой. А теперь… Её голос смолк. В холле раздались шаги, они постепенно приближались и, наконец, в конце коридора появилась ещё одна чёрная фигура, более человечная, чем та, что секунду назад стояла перед Гермионой. Какое-то заклинание, слов которого она не расслышала, пролетело в их сторону, и новый порыв ветра развеял страшное видение. Северус Снейп пронёсся, зажигая лампы, к до смерти испуганной Гермионе, и не убирая палочку произнёс. — Я почувствовал… я знал, что встречу тебя тут, ещё задолго до решения вернуться. — Северус! — воскликнула Гермиона и кинулась ему на шею. — Да, милая, да, — он обнял её в ответ, но скоро отпустил, обеспокоенно взглянув в карие глаза, и тут же усмехнулся, — Ты только пришла в себя, а уже пытаешься кого-то убить? — Кто это был? — ответила она вопросом на вопрос. — Испугалась? — Северус улыбнулся — Это душа Малфой-Мэнора, ты удостоилась чести увидеть её. Не многим женщинам, носившим эту фамилию, Ребекка открывала лицо. — Я видела её, когда лежала без сознания… она указывала мне путь… — Вот как?.. — Снейп изогнул бровь и повернулся к портрету. Гермиона проследила за его взглядом. — Это она, да? Но как она стала такой? На портрете обычная женщина… — Не трудно догадаться… Малфои всегда были жестоки… Когда поместье отстроили и лорд Малфой переехал сюда с молодой женой, появился этот портрет. По легенде, Ребекка была так прекрасна, что её муж начал страшно ревновать, он просто сходил с ума, хотя она никогда не давала даже намёка на повод, Ребекку не за что было винить. — Что он сделал с ней? Профессор пожал плечами. — Говорят, он замуровал её в стене поместья, чтобы она никому не досталась. Никогда! — он задумался, — Ребекка произвела какой-то обряд и стала хранительницей поместья. Она долго пугала и мучила своего мужа за то, что он сделал с ней, но зато оберегала сына. — Что за обряд? Снейп пожал плечами. — Мне это не известно. Тайна его утеряна десять веков назад. Это какое-то заклинание связи между чарами здания и душой, тёмная наука, и к исследованию её допускаются очень и очень не многие. — Ужасно, — Гермиона на мгновение замолчала, — я хочу избавиться от этого, Северус… мне страшно. Он взял её дрожащую руку в свою и аккуратно увёл от портрета. — Мне очень жаль, Гермиона. Мы можем снять заклинание, связывающее тебя, Скорпиуса и Драко, но выбранная Малфой-Мэнором, связанная такими древними чарами, ты, будучи даже сильнейшим магом на земле, никогда… никогда не сможешь изменить своё предназначение. Чьей бы ошибкой это не было, теперь Малфой-Мэнор твой дом. Это поразило волшебницу, и она стояла совершенно шокированная тем, что услышала. Северус увидел как изменилось её лицо и попытался исправить ситуацию. — Хватит с вас, моя бывшая жена, страшных историй, освободите лучше своего несчастного дворецкого. — Освободить? — непонимающе спросила Гермиона, поворачиваясь к Арчибальду, который всё ещё намертво был связан путами. — Мэрлин! Да дотронься же уже до стены… не так!.. ладонью, — профессор сделал каменное лицо. Иногда ей приходилось объяснять вещи, казавшиеся совершенно обычными. Как только ладонь Гермионы коснулась шершавой поверхности, дворецкий упал на пол, а стена вновь приобрела свою обычную структуру. — Как это вообще возможно? — спросил Арчибальд, задыхаясь. Снейп не стал отвечать на его вопрос. — Сейчас не время в этом разбираться. Скорпиус сбежал, и мы не имеем ни малейшего понятия где его искать. — Скорпиус? Сбежал? Что… Как, мэрлиновы подштанники, вы это допустили? Вы, взрослые люди?! — воскликнула Гермиона в негодовании. Холод, предшествующий панике, стал подниматься где-то в области солнечного сплетения и медленно заполнять всё её существо, пробираясь в самые потаённые уголки души. — Всё потом. Только ты можешь найти его! Вторые сутки мальчика ищет половина министерства и Орден. Медлить нельзя! —  отрапортовал Северус. — Сэр, — Арчи встал между ними и развёл урки в стороны, — я вынужден отказать вам. Мне приказано не выпускать мисс за пределы поместья. Профессор нахмурил брови. — Извините, но она пойдёт со мной. Мистер Малфой сам дал на это разрешение не далее чем вчера вечером. — Мне он этого не говорил, — дворецкий стоял на своём. Северус вздохнул. — Вы серьёзно считаете, что два квалифицированных волшебника не смогут справиться с одним слугой? Она идёт, и точка! Арчибальд обиделся, но сдаваться не собирался. — Нет, мне было велено, и я буду следовать приказу хозяина. Гермиона покачала головой, тяжело вздохнула и достала волшебную палочку, наставив её на дворецкого. — Это мой сын, и пусть меня будет удерживать даже сама смерть, я всё равно приду к нему на помощь. Арчи хотел возразить, но взглянул ей в глаза и смутился. —  Простите. Конечно, я… не смею вас задерживать.

***

Они вышли из главных ворот Малфой-Мэнора, которые со скрипом закрылись за ними, образуя сплошную чёрную ограду с витиеватыми узорами. Снег усилился, превратился в настоящую метель, настолько сильную, что едва ли можно было различить человека в четверти мили от себя. Северус остановил Гермиону, взял за плечи развернул к себе. Со стороны могло бы показаться, что профессор собирается её поцеловать, но он отстранился, прислушиваясь к завыванию ветра и шуршанию снега, подхватываемого потоками воздуха с земли, а после заговорил. — Закрой глаза, — голос его успокаивал и в то же время подбадривал, он лился, гипнотизируя, завораживая и уговаривая глубоким низким басом, рассеивая её страх, рассеивая сомнения. Она поддалась, закрыла глаза. Он продолжал.  — Почувствуй. Потоки магии, они текут по твоим венам, соединяются в сердце, переливаются в клетках твоей крови. Ты слышишь её? Ты слышишь магию? — Да, — прошептала Гермиона. — Ты чувствуешь его? Своего сына? — Да… я чувствую их обоих, — после короткого молчания и снова шёпотом. Голос Северуса стал звучать властно, он чувствовал, что она на верном пути и не хотел мешать этому. — Сосредоточься на Скорпиусе. Думай о своём сыне. Как будешь готова… аппарируй. Магия приведёт тебя к нему. Так действуют древние заклинания родовых поместий. Так действует магия Малфой-Мэнора. Гермиона нашла руку Снейпа, крепко сжала её и развернулась на месте, увлекая его за собой в удушливое пространство аппарации.

***

Драко далеко ушёл от поисковой группы, впрочем, он намеренно сделал это, потому что боялся, что чем дольше они будут тянуть, тем хуже может всё закончиться. Причиной его уединения было ещё и то, что здесь он мог использовать абсолютно любые заклинания, чтобы найти сына. Малфой готов был пойти на что угодно, даже на нарушение закона. Все взяли на вооружение Лондон, а он отстал от группы и использовал одно из мощных тёмных заклинаний, которые были ему известны. Приходилось избегать маглов и работников министерства, чтобы незамеченным следовать по нужному пути, но это была не большая цена. Скорпиус мог оказаться в беде: самые страшные мысли приходили в голову Драко, догадки накладывались одна на другую, в эту жуткую погоду, казалось, он сходит с ума от отсутствия новостей. Малфой бродил по безлюдным, заметённым снегом, улицам городов и пригородов, следуя за своей магией, и не знал, что именно в этот момент Гермиона шепчет имя их сына и аппарирует… но он понимал, что в случае, если она очнётся, только ей будет доступна привилегия использовать чары Малфой-Мэнора. Исключительно женщинам их рода, избранным жёнам Малфоев, была дана эта сила находить и оберегать тех, кого они любили. В своё время, в плену у троюродного дяди, Драко обвинял мать, что она не спешит использовать этот способ… если б он только мог тогда знать, что Нарцисса Малфой уже никогда не сможет вернуться в Малфой-Мэнор… Много часов без отдыха привели Драко к маленькому городку Литтл-Уингинг. Точка, в которой он оказался, была началом улицы, на табличке, почти полностью покрытой снегом, виднелась надпись. Тисовая улица Заклинание безошибочно вело его, хотя метель так разбушевалась, что с трудом можно было разобрать дорогу. Драко скорее почувствовал, чем увидел, стройный, до боли знакомый силуэт женщины напротив одного из домов, она появилась из воздуха, припорошенная снегом, будто мираж утомлённого путника, оазис в пустыне. Малфой, не чувствуя ног, кинулся в том направлении, но чья-то рука остановила его, едва он успел сделать второй шаг и крепко сжала плечо, не давая двигаться. — Не стоит идти туда прямо сейчас, Драко, — произнёс голос Северуса Снейпа…

***

Гермиона некоторое время рассматривала дом — конечно, ей приходилось бывать здесь, давно, когда семеро Поттеров вылетели в ночное небо, в попытке добраться до защищённых домов Ордена — она глубоко вздохнула, достала палочку и постучала. Дверь открыл мужчина, в котором она немедленно узнала Дадли, его внешность была знакома по рассказам Гарри и немногочисленным фотографиям. — Где мой сын?! — Гермиона влетела без приглашения и наставила на него палочку. Дадли попятился, спотыкаясь, и вжался в стену, случайно уронив висевшую картину и подставку для зонтиков. Шум сразу услышала его жена и вышла к ним. — Что случилось, Дадлик? — она застыла, не спустив ещё одну ногу с лестницы. — Съюзен? — Гермиона? Обе волшебницы удивлённо похлопали большими глазами, и к облегчению дадли, волшебная палочка перестала указывать ему в грудь. — Ты… ты что, родственница Гарри теперь? — Гермиона всё ещё с трудом верила своим глазам. Дадли вздохнул и по стеночке убрался в комнату, бормоча что-то себе под нос. — Ну да, — Съюзен пожала плечами — а в чём, в общем-то, дело? — Где мой сын? Вид миссис Дурсль ясно говорил, что она только что разочаровалась в здравом уме своей знакомой. — Какой сын? — О, да ладно, неужели ты не в курсе? Скорпиус Малфой, Съюзен. Зачем вы его забрали? — Скорпиус… твой сын? — Да… мэрлиновы подштанники, да! Съюзен казалась озадачена. — Мы не принуждали его, — вмешался Дадли, вернувшийся к жене, — мы встретили его на вокзале вместе с Тео. Альбус-Северус и Джеймс-Сириус, они его друзья и к тому же кузены нашего Тео. Вот они и попросили, чтобы Скорпиус провёл каникулы у нас. Сказали, что его отец разрешил. Гермиона вспылила. — Его отец ищет сына по всему Лондону, вместе с министерством и Орденом! Съюзен прикрыла рот ладонью, но Гермионе показалось подозрительно театральным её поведение. — Правда? Мы этого не знали. Поттеров встречали старшие Уизли… а мы… Мэрлин, это же сын Малфоя… что же с нами будет… — Я думала что-то случилось похуже. Хорошо, что он у вас. Это и мой сын, поэтому вас никто не тронет. — Ну да, ну да. — Можете его привести? Миссис Дурсль как-то помрачнела и отрицательно покачала головой. — Он не хочет возвращаться в Малфой-Мэнор. Гермиону это известие привело в замешательство, и Дадли, бочком удалившийся в комнату, только добавил сомнений. Съюзен прекрасно понимала свою школьную знакомую, ведь у неё тоже был сын, — в глазах Гермионы невозможно было не прочитать материнского беспокойства и страха за жизнь собственного ребёнка. И Съюзен решилась. Воровато взглянув в ту дверь, где скрылся её муж, она начала говорить приглушённым голосом. — Прости, Гермиона, я знала, что он сбежал. Дети Гарри устроили в школе потасовку, чтобы скрыть побег друга, а Джеймс отдал мантию-невидимку специально. Знали только эти трое и наш Тео. Уже дома Скорпиус и Тео признались мне, что натворили, а я… ну, что я… Кто мог знать, что ты придёшь в себя так скоро. — И почему же ты не отправила его домой? Съюзен отрицательно покачала головой. — Он не хочет туда возвращаться, а я… мы смогли бы его защитить. — Защитить от чего? От кого? Что случилось? Отступать было некуда. Миссис Дурсль, конечно, знала всё, и играть эту комедию порядком устала. Последнее время она часто переписывалась с Джинни, узнала от неё многое из того, чего не знали другие, поэтому сейчас просто бросилась в омут с головой. На одном дыхании, она поведала всё, что знала о том лете в Малфой-Мэноре, когда Драко забрал Скорпиуса из больничного крыла в Хогвартсе. Гермиона внимательно выслушала её и присела на пол у стены. Нет, она не была шокирована, только возмущена, разгневана и, что было хуже всего, разочарована. Злость на Малфоя оказалась так сильна, что оттеснила все остальные чувства Кто мог знать, что ты придёшь в себя… не осталось даже предвкушения предстоящей встречи. — Я позову его, — тихо сказала Съюзен и вернулась к лестнице, чтобы подняться на второй этаж. Она отсутствовала долю секунды, но Гермионе они показались вечностью, прежде чем тихие шаги Скорпиуса послышались наверху. Его угрюмое лицо говорило о том, что миссис Дурсль не сообщила о визитёре, а значит, он подозревал самое худшее, готовясь к строгим выговорам отца. Скорпиус медленно спускался, растягивая время как только было возможно, но, увидев Гермиону, подпрыгнул, кубарем скатился с трёх последних ступенек и остановился прямо возле неё, замер, завороженно разглядывая кудряшки, обрамляющие её лицо, не смея коснуться, страшась того, что она исчезнет. Гермиона опустилась перед ним на колени и обняла, обняла Скорпиуса-сына так, как никогда не обнимала Скорпиуса-крестника… Он затаил дыхание и, спустя два удара сердца, выдохнул… его руки легко взлетели вверх и обхватили её шею, стягивая длинные волосы. Скорпиус близко-близко наклонился к уху Гермионы, и прошептал: — Я знаю, что ты моя мама.