Мой молодой альфа.

— Может нам стоит ещё раз позвонить? — Юнги пытается остановить госпожу Ким, которая открывает дверь в квартиру Чонгука и Джина. — Зачем? Уже десять, они наверное уже встали. Они вместе заходят в квартиру, снимают обувь и заходят прямо в гостиную, где обнаруживают спящего на диване Джина. Они переглядываются между собой и смотрят на выходящего из спальни Чонгука. — Пап, — Чонгук удивляется, увидев своего папу, а тот в ответ просит быть потише. — Что вы тут делаете? — почти шёпотом спрашивает Чонгук. — Почему Джин спит на диване? — так же тихо спрашивает Юнги. — Мне откуда знать, может ему просто захотелось тут поспать? — Чонгук уходит в ванную, а двое родителей направляются на кухню. — Неужели они не спят в одной комнате? — Юнги достаёт из холодильника сок и наливает на два стакана. — Да нет, когда я в прошлый раз пришла, они оба вышли из спальни помятые такие, Джин тогда ещё футболку Чонгука наизнанку надел. — Может они поссорились? — Наверное. Тут на кухню заходит только что проснувшийся Джин. — Мама? Что ты тут делаешь? — Сынок, — Госпожа Ким обнимает его. — Я так по тебе соскучилась. — Все мам, пусти, — женщина отпускает сына и Джин видит за её спиной Юнги. — Хён, ты тоже здесь? — Ну что за "хён", называй его папой, — говорит женщина. — Нет, это не обязательно, — наступает неловкая тишина, пока телефон госпожи Ким не начинает звонить. — Ой, я поговорю по телефону, а вы пока поговорите, — женщина покидает кухню и оставляет Джина и Юнги одних. Юнги достаёт из холодильника две морковки и моет их, затем подходит ближе к Джину и становится рядом. — Знаешь почему мы называли Чонгука в детстве кроликом? — Он вёл себя как кролик? — Нет, он с детства был серьёзным, его действия и слова, было такое чувство что ему не десять, а все тридцать, мы долго думали почему так. Может, это от того, что он много времени проводил с дедом? Не знаю. Но кроликом мы его называли из-за другого, когда я был беременным им, то постоянно ел морковь. Однажды, я проснулся в три часа ночи и заставил Хосока сходить в магазин за морковью. Я тогда за один присест съел целый килограмм, тогда Хосок и начал называть Чонгука кроликом. — И зачем ты мне это рассказал? — Сам не знаю, меня в последнее время так и тянет на душевные разговоры. — И на морковь, — Джин смотрит на часть морковки, которая осталось в руках Юнги, а вторую тот уже съел. — Ну да, — Юнги выбросил оставшуюся морковь и повернулся к Джину. — Так почему вы поссорились? — Да не ссорились мы. — И ты просто так спал на диване? — Ну, мне нравится там спать. — Я сделаю вид, что поверил тебе, но предупреждаю, не надо играть чувствами моего сына, ты же меня знаешь? — Я не играю его чувствами, ну я так думаю. — Думаешь? — Ну ты же знаешь, что я ему нравлюсь? — Допустим что знаю. — Ну вот, я не могу с ним справиться, ему хочется всего и сразу. Но я же так не могу, у меня тоже есть чувства, мне нужно время. — Время для чего? — Что бы не видеть в нем младшего брата. — Это отговорки. — Это не отговорки, почему ты так говоришь? — Джин, я тоже был в твоём положении и чувствовал себя точно также, ты думаешь что Чонгук ещё маленький и все, что он чувствует, это увлечение и спустя какое-то то время ты ему надоешь, и он найдёт кого-то своего возраста. Но пойми, Чонгук не такой. — Откуда ты это знаешь? — Он мой сын, и я хотя-бы немного его знаю, и он не будет путать увлечённость с любовью. — Любовь проходит. — Любовь проходит, это правда, если она пройдёт, то вы тоже просто попрощаетесь и пойдёте каждый своей дорогой. — Мы женаты! — Вы можете развестись. — Разве так можно? — Конечно, все так делают, любят друг друга - женятся, разлюбят - разводятся. — И что я буду делать после развода? Буду тридцатилетним разведеным омегой. — И что с того? — Я больше не смогу ни с кем пожениться. — Почему? Джин, ты себя не ценишь? Тебе всего двадцать семь, ты отличный повар и можешь устроиться в любой ресторан куда тебе задумается, а выглядишь ты куда лучше всяких актрис и моделей. — Хён, ты пытаешься убедить меня развестись с твоим сыном? — Я пытаюсь рассказать, почему Чонгук любит тебя. Он всегда восхищался тобой, то как ты выглядишь, как ведёшь себя. Ты никогда не скрывал свои чувства и всегда говорил открыто, и он пытался делать также. Он влюбился в тебя из-за этого, и вряд ли теперь разлюбит, дай ему хотя-бы один шанс, поверь мне. Пусть ничего не выйдет, и вы разведетесь, но это лучше, чем так жить, каждый день ссорясь. — Хён, кажется тебя и впрямь тянет на душевные разговоры. — Не переводи тему, я говорю серьёзно. — Да понял я все. — Ладно, иди в ванную, и приведи себя в порядок, к нам сегодня гости придут, вы поедете с нами. Иди. — Чонгук там, в ванной. — И что? Он твой муж, ты что стесняешься? — Хён. — Я вижу, что стесняешься.

***

— Ну все, дальше я сам, — Юнги забрал из рук Чонгука грязную посуду и отнес её на кухню. Юнги вернулся в гостиную и увидел, что Чонгук сидит на диване. — Ты чего уселся? — Я думал остаться тут на ночь. — На ночь, у тебя вообще-то квартира есть, за которую мы платим, — Ну пап. — Не папкай мне тут, пошли. Они вместе вышли на улицу, Джин с матерью провожали родственников. Юнги вызвал такси, посадил туда Джина и Чонгука, и вернулся домой. Со второго этажа спустился Хосок. — А где Чонгук? — Я отправил его домой. — Ты же хотел попросить его остаться на несколько дней? — Зачем ему оставаться, мы вообще-то деньги платим за его квартиру. — Но ты же скучаешь по нему, остался бы хотя-бы на день. — Пусть лучше поедет домой и помирится с Джином. —  Они что поссорились? — Ты не заметил? Они сидели на разных местах за столом. — Ну Чонгук сел со мной, я подумал что по мне соскучился. — Ах, мой муж идиот. — Почему сразу идиот? — Эй, ты что, обиделся? Я же любя. — Ладно, умеешь же убеждать. Научил бы сына таким словам. — Почему это я должен его учить, ты его отец, к тому же, я разговаривал с Джином. — С Джином зачем? — Что бы они помирились. — Разве это не должны делать его родители? — Ты серьёзно? Джун скажет, что если все настолько плохо, то им нужно развестись. — Ты думаешь, что Джун скажет что-то такое? — Он хоть и кажется строгим, но Джина очень любит. — Ладно с Джином, он слишком сентиментальный, но у него ещё и мать есть. — Джиен (мама Джина)? Она же летает в своих фантазиях, думая что наши дети теперь счастливы, если она узнает о их ссоре, то это разрушит её идеальный мир. — И угораздило же меня жениться на психологе. — Жалеешь? — Не в этой жизни.

***

— Чёрт! — Чонгук пытается развязать мешающий галстук, но чего-то сегодня у него не выходит. — Давай я, — к нему подходит Джин и начинает медленно развязывать галстук, Чонгук неотрывно смотрит на его руки, и хочет оттолкнуть, но не может, это же Джин, альфа не в состоянии отказаться от него. Неожиданно Джин тянет его за галстук к себе, и их губы почти прикасаются, но Чонгук уворачивается. — Не надо, не играй с моими чувствами, — шёпчет младший и пытается убрать руки старшего со своего галстука. — Я не буду, больше не буду. Никаких игр только правда. — Обещаешь? — Обещаю. И Чонгук верит, он бы поверил в любом случае, настолько сильно он любит своего хёна, вернее мужа.