Я буду сверху..

На Трансильванию опустилась ночь, яркие звезды окутали чёрное полотно неба, сверка холодным светом с высоты. В замке царила тишина. Лишь в одной комнате, которая находилась в самой высокой башне, был зажжен свет и доносились тихие, приглушённые голоса. На огромной, заправленной алыми простынями, кровати, лежал молодой светловолосый юноша с голубыми, как небо, глазами. Тот, закинув руки за голову, с интересом взирал на парящего над ним другого юношу. Он был необычен. Бледная, отдающая синевой, холодная кожа; чёрные, как воронье крыло волосы, и хищный, немного насмешливый взгляд алых глаз. — Ты обещал, Рудольф. — Сердито насупился блондин, отводя взгляд в сторону. Парень, парящий прямо над голубоглазым, немного склонил голову в бок, усмехаясь. — Знаешь сколько я кому-то что-то обещал за 316 лет своей жизни, Тони? — Юноша закатил глаза, все-таки взглянув на друга. За прошедшие три года тот сильно вытянулся, обгоняя блондина почти на полторы головы. В этом красивом, сильном, высоком юноше уже мало узнавался тот нескладный бессмертный мальчишка, с которым Томпсон познакомился несколько лет назад, приехав с родителями в Трансельванию. Томпсон смущённо отвёл глаза вновь, стараясь сильно не глазеть на друга. На друзей так не смотрят. Так о друзьях не думают по ночам, сладко постанывая в кулак и закатывая глаза от удовольствия, пока рука тянется все ниже, к резинке спальных брюк. С друзьями не мечтают переспать. — Эй, смертный, отвлекись от своих мыслей! — Раздражённо рыкнул вампир, заметив, что друг опять ушёл в свои мысли, покрываясь румянцем с каждой секундой все больше. Тот вскинулся, едва не задев рукой брюнета, смотря на того смущенный и немного испуганным взглядом. — А? Прости, Руди, я отвлёкся.. — Пробормотал Тони, натянув неловкую улыбку на лицо. А внутри он сгорал от невысказанных чувств, от любви, которая наполняла его душу, стоило лишь вспомнить о алых глазах Сэквилбекка или его насмешливой, но такой родной ухмылке. Вампир недовольно нахмурился, замечая всю бурю эмоций в глазах друга. Смущение, счастье, небольшой страх чего-то, и самое непонятное для него — всепоглощающая любовь в глубине его голубых глаз. Кого так сильно любил его друг, о ком тот думал каждую свободную секунду; чью улыбку он вспоминал, сам неловко и смущённо улыбаясь? Кто занял самое важное место в его сердце?.. Сэквилбекк еле слышно вздохнул, с огорчение понимая, что сам никогда не сможет почувствовать это, когда тебя кто-то любит настолько, что только мысли о нем могут заставить сердце человека биться в разы чаще. Любить так, как любит Тони. Никогда никто не полюбит его так.. Так сильно, что будет больно дышать без того, кого любишь. Так сильно, что любовь будет убивать быстрее яда, бегущего по венам вместе с алой кровью, наполняя не только жизнью, но и понимаем, что все - поздно.. Он просто мёртв, как и его сердце. Оно не забьётся сильнее, если он полюбит кого-то, кровь не прильет к щекам, выдавая смущение. Единственное, что ему остаётся — это наблюдать за влюблённым другом, гадая, какого это — любить. Хотя пока сам не понимая, что чувствует. — Скажи мне честно, Томпсон, я тебе надоел? — Деланно безразлично спросил снова вампир, подперев щеку кулаком. Хотя в давно мёртвой душе все перевернулось, страшась услышать положительный ответ. Блондин в момент вынырнул из своих мыслей, шокировано взирая на возлюбленного. — Тебе солнце голову не напекло, Руди? — Спросил человек, на что Сэквилбекк возмущённо фыркнул. — Сам себя слышишь хоть? Ты и мне надоел? Чушь. — Ну другого объяснения твоему поведению я найти не могу. — Цыкнул вампир, отлетая к распахнутому окну. Томпсон встал с кровати, подходя немного ближе. — Это какому такому поведению, Рудольф? — Нахмурился Тони, лихорадочно соображая, чем мог задеть любимого. Раздался тихий, но пропитанный раздражением, рык со стороны вампира. Он повернулся к смертному, скалясь. — А ты не понимаешь, да, Тони? — Человек испуганно замотал головой в ответ, инстинктивно пятясь назад. — Ты вечно думаешь о чем-то, выпадая из реальности. Ты настолько погружен в мысли, что уже даже забыл про меня. От полётов ты отказываешься, ночью ты закрываешься здесь, не впуская ни меня, ни Анну, ни кого-то либо ещё. Молчишь о чём-то, хотя я прекрасно знаю, что ты хочешь что-то сказать мне. На мои вопросы ты лишь пожимаешь плечами и отмахиваешься, закрываясь ещё больше в себе. Это ты и хотел сказать, что устал от меня, от моего присутствия, да и вообще, от всех нас, от вампиров? Почти с каждым словом бессмертный повышал голос, а под конец, уже не стесняясь, кричал, злобно сверкая алыми глазами и пугая своего друга ещё больше. — К-как ты можешь такое говорить?! Да даже думать? — Закричал в ответ блондин, сам начиная потихоньку раздражаться. — А что мне ещё думать, если ты мне ничего не объясняешь? Ты всегда молчишь, я уже всю голову сломал, пытаясь понять что происходит. Ты бесчувственный придурок, Томпсон! — Взбесился парень, уже ближе подходя к человеку. — Это я бесчувственный придурок? Ты не охринел ли? Я два года мучаюсь со своими чувствами, всячески намекаю тебе, идиоту, что люблю тебя, а ты даже не хочешь этого замечать! Что мне надо было сделать, а, придурок? Все радостно рассказать?! «Руди, представляешь, а я тебя люблю! И ты мне снишься почти каждую ночь! Да так снишься, что у меня все простыни мокрые каждый раз!», так что ли? — Заорал блондин, и под конец осекся, понимая, что, вообще-то, проболтался. И что его друг тире любимый, находится сейчас в глубочайшем шоке от услышанного. — А... Эм... Нет, Руди, я не то хотел сказать. — Забормотал Томпсон, мысленно содрогаясь. Он все рассказал. Всё то, что копил эти чёртовых два года. Прямо во время ссоры. — Так значит ты.. А я... — Потерянно лепетал брюнет, пытаясь осилить все то, что вывалил на него друг. Блондин, поняв, что сейчас возможно будет что-то не очень хорошее, просто напросто сбежал, оглушительно хлопнув дверью. Ещё где-то раздавались его быстрые шаги, но вампир даже не стал прислушиваться, в смятении садясь на край кровати. Его лучший друг, добрый и храбрый Тони, с которым они столько вместе прошли, — влюблен в него, в Рудольфа! От этой новости он вообще потерял связь с реальностью. Мысль не укладывалась в голове, хотелось отмотать время назад и не начинать ссору, лишь бы не услышать этих слов. Для вампиров, с их старинным устоями, было против правил полюбить мужчину. А если полюбил, так ещё и мужчину-человека, его вообще сжигали на солнце. Руди, взращенному на таких законах, казалась дикой та мысль, где бы он мог быть счастлив рядом с Тони, не как друг, а как возлюбленный. Она была заманчивой, сладкой, но такой неправильной.. Запретной. Не сказать, что Руди не любил Тони. Любил, но не так, как желал этого сам Тони. Он любил его как друга, как думал сам вампир, как верного товарища. Но никак не любовника.. И именно это понимание сейчас потихоньку убивало и так давно мертвое сердце. А тем временем смертный мальчишка покидал пределы замка, судорожно стирая рукавами красной толстовки крупные капли слез, потоком стекающие из голубых глаз. Он почти не видел дороги из-за поволоки слез, поэтому остановился только когда иссякли силы и тьма окутала окружающее пространство. Кажется, он забежал слишком далеко в лес и потерял дорогу назад к замку. Устало вздохнув и в очередной раз вытерев слезы, что никак не хотели останавливаться, Тони привалился к широкому дереву, медленно сползая вниз на землю. Он не видел ничего из-за тьмы ночи, бежать куда-то в мрак, ища дорогу - было очень безрассудно, поэтому, всхлипнув в последний, как он сам себе пообещал, раз, решил дождаться утра. А потом, уговорит родителей уехать от сюда. И никогда больше не возвращаться. С такими мыслями он и заснул, сидя под старым деревом в Богом забытом лесу на окраине так же Богом забытого местечка.