Запах Рождества

🎄🍊

Юнги стоял на крыше своего офиса под противным моросящим дождём. Двадцать пятое декабря, а снег у природы, видимо, не в планах. Очередной проект здания для заказчиков готов и одобрен, но удовлетворения и облегчения альфа не получает. Уже давно. Сокджин как-то обмолвился, что Мин выгорел, чем глубоко задел его, ведь Юнги всё тот же. Немного уставший, загруженный и… Одинокий, возможно? Нет, Мин не считал себя одиноким, кстати. У него были друзья, любящие его родители, его маленькая собачка Холли, классные коллеги, но с каждым днём всё сильнее что-то тяжёлое давило на его душу. Хотелось тоже быть любимым и любить что ли. Юнги ловил себя грустно смотрящим на счастливые парочки, что мило держались за руки и сверкали радостью в глазах. Это было неприятно. И Юнги бодрился, бодрился пока не стукнуло двадцать шесть, и он не перестал верить во чтобы то ни было. И эти мысли о печальном липком одиночестве сжирали его медленно, постепенно и достигли своего апогея к Рождеству. Мин смотрит на огни города, погрузившегося в вечернюю тьму, тяжело вздыхает и переводит взгляд вниз на мокрый чёрный асфальт. В голове проскальзывает устрашающая его самого мысль: «А если сейчас всё закончить? Будет ли ему лучше?». Потом альфа усмехается и отходит подальше от края. Слишком эгоистично вот так уходить из этого мира, да и больно, наверное… Мин отвлекается на жужжание ненавязчивой мелодии телефона в кармане. Джин-хён. — Хён? — Юнги удивляется, обычно Джин достаёт его в соцсетях бесконечными потоками сообщений. — Он самый, — тот звучит как будто бы сердито, Юнги не понимает с чего бы это, — забыл значит? — спрашивает снисходительно голос его друга. — О чём это? — Мин хмурит брови, ворошит свои влажные от мороси волосы и, поняв, как опростоволосился, вскрикивает виновато, — ох, бл… Джин-хён! Прости, правда, я заработался! — оправдывается он, пока спускается с крыши к себе в кабинет и хватает ключи от своего авто, — только не убивай! — Если через двадцать минут тебя не будет, крёстным нашего пока не родившегося ребёнка будет Тэхён! — угрожающе шипит Джин в трубку. — Что?! Тэхён?! — возмущается Юнги, несясь по лестнице на парковку, лифты были ужасно медленными. — Да он же угробит малыша! — Юнги! — Понял, буду через пятнадцать минут. Юнги успевает за десять. Ещё успевает купить цветы для Сокджина и не забыть приготовленный подарок для отмечающих свою пятую годовщину свадьбы Намджуна и Сокджина. Вышло так, что сегодня они с друзьями должны были отмечать два праздника — Рождество и годовщину Кимов. И Юнги, честно сказать, не знает, как мог забыть об этом событии. И пощады он не ждал. Альфа заходит в уютный ресторан, один из нескольких по Сеулу принадлежащий Кимам, и с порога натыкается на хмурый взгляд Сокджина и чуть осуждающий Намджуна, но больше они были обеспокоенными, нежели обиженными. — Делайте со мной что хотите, но вы обязаны простить меня! — говорит Юнги, — С юбилеем и Рождеством! — он протягивает Джину букет его любимых белых лилий и видит чужие подобревшие глаза. Жмёт руку Намджуну и обнимает его, чувствуя дружеское похлопывание по спине и отстраняясь, видит улыбку с ямочками: — Давно не виделись, Юнги-хён. Мы скучали. — Я… я тоже, — Мин смотрит на Джина и снова оправдывается, — честно, Джин-хён, я ужасно скучал по вам. Я помнил о вашем юбилее, даже подарок приготовил, — он протягивает блестящий пакет омеге и ждёт, пока тот возьмёт его, и заглянет внутрь вместе с Намджуном. Тот лыбится, явно понимая, что его омеге придётся по вкусу маленькие футболочки, ползунки и ботиночки для их будущего ребёнка. Особенное удовольствие Намджун получает, когда думает каким сосредоточенным Мин был, выбирая всё это для своего крестника. Сокджин хихикает и примирительно произносит, открывая свои объятия: — Ладно, иди сюда, засранец, — Мин улыбается и прижимает омегу к себе, но натыкается на округлый животик. И это для него до сих пор очень непривычно. — Ты становишься всё больше, хён, — смеётся он и гладит чужой живот под большой розовой толстовкой. — Это не я, а пока ещё твой будущий крестник, который, напоминаю, им может и не стать, — щурится Джин. Мин поднимает руки вверх, показывая, что угрозу понял и принял. — Идём, нас все уже заждались, — Намджун берёт Сокджина за талию и направляется к их столику в середине зала под красивой люстрой. Мин ласково улыбается, идя в след своим друзьям, и не может не спросить одну занятную деталь: — У вас какая-то новая акция? Раздаёте мандарины гостям в предверии праздников? — Юнги оглядывается в поисках малейших признаков фрукта, но ничего не находит, — почему ими так вкусно пахнет? — Мандаринами? — удивляется Нам. — Ну да, напоминает тот самый сорт, что мне бабушка покупала на Рождество. Мои самые любимые, — Юнги мягко улыбается, вспоминая бабушку с её морщинистыми руками, а Сокджин с Джуном загадочно переглядываются. — Не может быть, мне не мерещится? — слышит Юн голос Хосока, который ни с чем спутать невозможно, к нему подключаются ещё два: Тэхёново «Юнги-хён собственной персоной!» и Чонгуково с поклоном «Боже, какая честь для нас!». Парни открыто издеваются, и Мин закатывает глаза, не сразу замечая ещё одного человека за столом, пока Тэхён с Хосоком радостно прыгают на него, а Чонгук поднимает над полом с восторженным «А вот и наш хё-ё-ён!» и нагло хохочет. И Юнги понимает, что слишком много позволяет своим друзьям. Но на душе у него становится настолько тепло, что все плохие мысли исчезают из его головы, и он не может сдержать улыбки, но всё же для вида ворчит: «Что за цирк вы здесь устроили? Прекращайте немедленно». Юнги обходит их по кругу, чтобы занять свободное место, и оказывается рядом с немного потерявшимся во всей этой ситуации милым ангелом в бежевом мягком свитере. — О, — произносит Мин, натыкаясь на чужой чуть смущённый взгляд. Теперь альфа понимает, от кого так сильно пахнет мандаринами. Юнги кажется, что он красивей людей до этого момента не встречал. Он не может оторвать ответного взгляда от омеги до тех пор, пока Джин не прокашливается. — Юнги-хён, познакомься, это Пак Чимин, мой друг и коллега, — произносит Тэ, миролюбиво закидывая на плечи Пака свою руку. — Не совсем коллега, я бы сказал, я больше по дизайну помещений, а ты — по дизайну одежды, — Чимин смотрит на Тэхёна и снова возвращает взгляд на милого (только не говорите об этом никому) альфу. — Одна хрень, — Тэхён морщит нос и тянется за канапешкой. — Приятно познакомиться, Юнги-ши, — Чимин вскакивает и протягивает руку. Юн заторможенно переводит взгляд на пухленькую ладошку и аккуратно сжимает её в своей. И Юнги снова кажется, что ничего лучше он в своей жизни не испытывал. Чимин чуть сжимает его ладонь в ответ и широко улыбается, а сердце Юнги пропускает удар. «Беда» пришла, откуда не ждали. Ах, если бы все беды в жизни альфы были такими симпатичными… Когда они разрывают рукопожатие, Юнги отодвигает стул Чимина, чтобы помочь ему сесть, проявляя максимальную галантность. На него это совсем не похоже, поэтому удивляется не только он, но и остальные его друзья, кроме Чимина. Щёки того пунцевеют от такого повышенного внимания, и он садится, хватая тканевую салфетку со снежинками, и чуть нервно её сжимает, когда альфа приземляется рядом. Официант разливает им вино, но Юнги этого даже не замечает, продолжая смотреть на омегу и вдыхать его прекрасный сладкий с приятной кислинкой аромат, пока Сокджин не ударяет его по ноге своей, заставляя очнуться. Юн дёргается и переводит на того свой растерянный взгляд. Джин удивлённо поднимает одну бровь, а Юнги от него отмахивается, делая глоток наконец замеченного вина. Не ожидал он, что в одночасье потеряет всё своё здравомыслие. Чимин будто опутал его своими чарами за пару жалких секунд. Что он там говорил про то, что уже ни во что не верит? Забудьте, теперь он верит даже в инопланетян. А когда Чимин восторженно спрашивает: — Джин-хён, неужели все эти ёлки живые? Так прекрасно пахнет хвоей. — Юнги готов умереть и сильно-сильно улыбаться, прямо как сумасшедший. — Ёлки? Боже, нет, Чимин-а, они искусственные, мы с Намджун-и против вырубки деревьев. — В ресторане стояло порядка четырёх больших украшенных ёлок, их декорированием руководил лично Сокджин, и он гордился проделанной работой, получилось очень по-домашнему. Жёлтые огоньки мерно мигали, а разноцветные шарики разных размеров отражали мягкий свет. Разнообразные фигурки ангелочков и птиц напоминали Паку о фильме «Один дома», что он всегда пересматривал в новогодние праздники. Чимин округляет глаза, не понимая тогда, почему ему так успокаивающе пахнет хвоёй. Этот запах он был готов вдыхать полной грудью, без шансов насладится им на сто процентов. Им хотелось дышать постоянно. — Так это Юнги-хён, Чимин-и, — Хосок отламывает кусочек от хачапури и макает в яйцо. — О, — Чимин прикрывает рот рукой, хотя хочет спрятать всё своё лицо в ладонях, а желательно провалиться под землю, ну, или телепортироваться на Аляску. Жутко неловко. Ну откуда же Чимин мог знать, что от человека может столь прекрасно пахнуть. Однако, неловко и Юнги. Чим бросает пару взглядов на альфу, замечая смущённую сдерживаемую улыбку и красноватые щёки. — Он у нас ходячая ёлка, бывает таким же колючим, — добавляет Тэ, кладя салат в тарелку Чонгука. — Йа, вы сегодня вообще не собираетесь проявлять ко мне ни капли уважения? — Юнги привычно ворчит, пытаясь замаскировать своё стеснение. — Ну, вот, снова колючки, — бормочет Намджун, и все весело смеются. — Между прочим, запахи Юнги-хёна и Чимин-и так хорошо сочетаются. Они ассоциируются у меня с запахом Рождества и Нового Года. Аромат родом из детства, — Хосок блаженно вздыхает, откидываясь на спинку удобного стула. — А я думаю, почему у меня новогоднее настроение появилось, — задумчиво проговаривает Чонгук с пляшущими чёртиками в глазах. Юнги думает, что ещё одна такая выходка, и он кинет в кого-нибудь салфеткой, а лучше вилкой, один удар — четыре дырки. — Прекратите смущать Чимин-ши, — альфа кидает недовольный взгляд на каждого из только что говорящих. Он поворачивает голову, чтобы сказать Чимину не обращать на этих придурков внимания, но тот так очаровательно смущается, чуть дуя свои розовые губки и сжимая рукава свитера в своих ладошках, что Юнги забывает все слова, готовые сорваться с языка. — Ты присмотрись к нашему хёну, Чимин-и, — Тэхён подмигивает своему другу, аккуратно толкая его плечом, — он завидный жених. Несмотря на все его приступы ворчания, он, вероятно, может быть милым. — Айщ, вы сегодня и смотрины решили устроить? Свахами заделались? — Юнги уже не нравится всё происходящее. Его друзья могут всё испортить и спугнуть прелестного омегу. Юн всё сделает сам, чёрт возьми. Чимин — первый, кто за последние несколько лет, так понравился Мину. Это же не любовь с первого взгляда? — Не слушайте их, Чимин-ши, — Мин улыбается мягко и накрывает чужие руки своей ладонью. — Почему же, Юнги-ши? — тихо спрашивает Чимин, смотря исподлобья, чуть вздрагивая от тёплых больших ладоней, — по мне, так Тэхён-а абсолютно прав, — Чимин хитро улыбается — Юнги сглатывает. А милый пирожок оказывается с горячей начинкой. Мин улыбается уголком губ, убирая свои руки, и поворачивается к вину. Пора выпить. — Браво, Пак Чимин, ты — единственный, кому удалось смутить Юнги, — говорит Джин под дружный смех и мгновенно прилетающий фак от Мина. Слава богу, смущающая альфу тема заминается, и Юн может наконец расслабиться и изредка рассматривать сидевшего рядом омегу, пересчитывая веснушки на его носу и щеках. Вечер протекает уютно и добродушно. Они не устают поднимать бокалы за семейное благополучие Намджуна и Сокджина и за здоровье их будущего малыша. — Моего крестника, между прочим! — гордо добавляет Юнги, а Тэхён недовольно дуется, он так хотел быть на месте своего старшего друга. Чимин знает Юнги только по рассказам друзей, и ему кажется, что альфа будет замечательным крёстным. Потому что Чимину кажется, что Мин замечательный. Омега опирается подбородком на руку и любуется Юнги, что сейчас спорит с Тэ о том, кто из них будет лучшим крёстным отцом для малыша Кимов. Намджун, если честно, обожает своих друзей, и сейчас он чувствует себя таким счастливым. Нам смотрит в глаза, прижимающемуся к его тёплому боку, такому же тёплому и счастливому Сокджину, и целует его в макушку. Тот мягко выдыхает и кладёт на его плечо голову, пока альфа поглаживает его большой живот. Пока никто не знает, что у них двойня, и спорить Тэхёну и Юнги бессмысленно. Потому что оба будут крёстными их детей. Но об этом они узнают только под Новый Год. — Брейк, — Хосок пытается унять раззадорившихся друзей, — у нас есть проблемы важнее. — Ну и какие же это? — спрашивает Тэхён надуто. Он жмётся к Чонгуку, пока тот хохочет над своей эмоциональной омегой. — У кого будем встречать Новый Год? — Хосок выжидающе смотрит на Юнги. — Что? Почему ты так смотришь? — альфа хмурится и начинает принимать неизбежное. — Ты в этом году уделял нам слишком мало внимания, — поддерживает Сокджин, — это твоё наказание. Будем праздновать у тебя. — Йа, неужели я виноват, что у меня много работы? — Юнги пытается отговориться, но знает, что ничего не выйдет. — У меня даже дом не украшен, а Холли испугается такого количества народа. — А на что тебе Чимин, — коварно улыбается Тэ, — он тебе всё и украсит, да, Чимин-а? — Тэхён вновь подмигивает ничего не понимающему Паку, давая понять своему другу, что заметил, как тот был полностью увлечён альфой с хвойным запахом. — А Холли я беру на себя, меня он любит, — Тэ продолжает лыбиться и смотрит на не совсем недовольного Юнги. — Ну, если Чимин-ши не против и может помочь мне… — Юн переводит взгляд на омегу и замечает, что тот уже смотрит на него в ответ. — А? — Чимин будто выныривает на поверхность, — ах, да, да, конечно, я помогу. С радостью, — он мягко улыбается, и у Мина будто плавится сердце. Да что с ним такое?! — Отлично, — говорит альфа, — но готовить я не умею, даже не рассчитывайте, — ставит ультиматум Мин. — Еда с меня, — Джин усмехается тому, как легко они развели Юнги на празднование в его неприкосновенной квартире. Стоило их познакомить с Чимином раньше. — С нас алкоголь и напитки, — говорит Хосок, имея в виду себя и Тэхёна с Чонгуком. Они ещё сидят, обсуждая различные нюансы, и решают, что сегодня Чимин должен ехать с Юнги смотреть его квартиру, чтобы завтра купить все украшения, а на выходных украсить. До Нового Года меньше недели. Расходятся друзья ближе к десяти вечера. Выпивший, но уже протрезвевший Юнги вызывает им с Чимином такси, оставляя свою машину на парковке рядом с рестораном. Пака чуть потряхивает от близости альфы, который сидит с ним на заднем сиденье и смотрит в окно. Его запах кружит Чимину голову, и он просто закрывает глаза, кладя макушку на подголовник. Они едут в приятной тишине, пока в какой-то момент водитель резко не поворачивает, и Чим, испугавшись и не сориентировавшись, падает всем телом на колени Мина. — Ой, — пищит он, чувствуя как его обхватывают чужие руки. — Не ударился? — спрашивает Юнги, поднимая того со своих колен и легко придерживая. Его пальцы зарываются в плюшевое пальто Чимина, в котором, как альфа думает, тот похож на облачко. — Езжайте аккуратнее, пожалуйста, — твёрдо говорит Мин водителю, и тот снижает скорость. — Всё хорошо, спасибо, — Чимин благодарно смотрит в ответ, — я сам виноват, что не пристегнулся. — Юнги отпускает свои руки, но от омеги не отодвигается, то же самое делает и Чимин, он просто откидывается на спинку, но сидит к альфе непозволительно близко для недавно познакомившихся. И Паку было бы совестно или неудобно, но он эгоист немножко, поэтому делает так, как хочется ему. А ему хочется сидеть близко к Юнги и украдкой прижиматься к его пальто, вдыхая чужой аромат. Чимин не знает почему, но ему с этим альфой очень комфортно. Он бы уснул на плече Юнги, если бы они уже не приехали. Квартира у альфы оказывается большой, светлой и двухэтажной. Юнги снимает с Пака пальто, говорит ему не стесняться и чувствовать себя как дома. И Чимин действительно хотел бы этого. Похоже, теперь омега знает, какое желание загадать в новогоднюю ночь. Чимин заходит в большую кухню, совмещённую со столовой и гостиной, и испуганно взвизгивает. На него налетает что-то маленькое и кудрявое, в полутьме Чимин не совсем понимает что это. — Не пугайся, это всего лишь Холли, — Юнги тихо посмеивается. — Мой малыш, ты скучал также сильно, как и я? — Мин чешет собачку за ушами, когда он с радостным лаем подбегает к хозяину. Чимин пытается сдержать улыбку умиления, Юнги такой ласковый. Омега переводит взгляд на красивый стол на восемь персон, разделявший зону кухни и гостиной с диваном, искусственным камином перед ним и настенным большим телевизором. Всё было оформлено в белых, бежевых и коричневых цветах, но Чимину не хватало деталей. Как дизайнеру, ему захотелось добавить в эту квартиру домашнего уюта. — У тебя здесь довольно… — Чимин запинается, подбирая правильное слово, чтобы не обидеть хозяина, — пустовато, — находится он, подходя к широкому окну без штор. Холли подбегает к нему и настороженно начинает обнюхивать его ногу. Чимин довольно улыбается и садится на корточки, чтобы погладить собачку. — Ты хотел сказать, что одиноко? — Юнги ухмыляется, вставая рядом. — Я, нет, я… да, именно это и хотел сказать, прости. — Чимин извиняюще бормочет, вставая в полный рост, и хочет обнять альфу, в глазах которого промелькнула печаль. Чим понимает Юнги, одиночество не всегда бывает в радость. Хочется любить и быть любимым. — Всё нормально, — Юн смотрит в глаза омеге и жмёт плечами, — ты прав, когда я купил квартиру, сделал всё так, как хотел, но вот времени на создание уюта у меня не было, а потом и желания. Не хочешь чаю? — переводит тему альфа и идёт на кухню. — Не откажусь, — в спину Мину говорит Чимин и снова оглядывает глазами огромное помещение. Хотелось сделать всё максимально красиво и по-домашнему, чтобы в глазах Юнги увидеть восхищение и радость, а не горькую печаль. Пока Чимин задумчиво стоит у стола, решая, где поставить ёлку, Юнги зовёт его и не единожды видимо, раз тот подходит и кладёт свою руку на его плечо. Чимин оборачивается озадаченно и тут же натыкается взглядом на чужие губы. Он думает, что разница в их росте минимальная, и целовать Юнги было бы очень удобно, не нужно вставать на цыпочки и тянуться вверх, а просто прямо сейчас прикоснуться к чужим губам… — Идём, всё стынет, — мягко говорит Юнги. Когда они подходят к кухонной стойке, Чимин удивляется: — Когда ты успел всё это приготовить? — Чим садится на высокий стул, шумно вдыхает аромат земляничного чая и смотрит на хрустящие сэндвичи с мягким сыром, авокадо и красной рыбой и вафли, политые сиропом и украшенные клубникой. Юнги лишь довольно пожимает плечами и улыбается в кружку. — То есть, ты умеешь готовить? — спрашивает Чим, откусывая от сэндвича. — Да, — кивает Юнги и следит за отобразившимся на лице омеги наслаждением. — А Джин-хён об этом знает? — Да, — весело и снова односложно отвечает альфа. — Получается, ты соврал всем остальным? — не отстаёт Чимин. — Да. — Ты знаешь любые другие слова, кроме «да»? — Чимин заранее улыбается, зная, что скажет Мин. — Да, — серьёзно отвечает альфа, но не может сдержать свой смех из-за смеха Пака. — В детстве мы с Сокджином жили на одной лестничной площадке, поэтому я часто торчал у него, и как следствие, он научил меня готовить. А сказал я так, чтобы чисто повредничать, — отмахивается Мин, а Чимин продолжает смеяться. Юнги кажется ему смешным. Альфа не замечает, что они болтают у него на кухне вот уже больше часа и, как бы не хотелось этого, но он вызывает такси для омеги. Когда Чимин оказывается в машине, Юнги захлопывает за ним дверь и собирается отступить назад, как омега опускает стекло и говорит: — Юнги-хён, ты не дашь номер своего телефона? — Как я мог забыть, — Мин хлопает себя по лбу и называет цифры. Он настолько расслабился и забылся в обществе Чимина, что не думал о таких важных мелочах. Он бы в любом случае достал номер омеги через друзей, но выслушивать шуточки по этому поводу не хотел бы. — Завтра днём я пришлю тебе несколько эскизов, напишешь, что тебе больше понравится, — мягко продолжает Чим, записывая номер и сохраняя его на симку. — Не думаю, что тебе нужно тратить на это много времени, Чимин-и, — Чим замирает, когда с чужих губ срывается его имя в ласкательной манере. Омега всегда любил, когда его называли так мягко, но у Юнги, кажется, получилось лучше всех, потому что Чимину стало жарко. — И тем более, я полагаюсь на твой вкус. — Нет, я хочу, чтобы тебе понравилось, Юнги, — упрямо говорит Чимин, и Юн улыбается так радостно, что омега не может удержать ответную улыбку. — Тогда до завтра? — До завтра, — Чимин поднимает стекло и смешно машет ему из салона, а Мин улыбается ещё шире. Когда Юнги заходит в свою квартиру, в ней всё ещё восхитительно пахнет мандарином. Альфа вдыхает запах и прикусывает губу, чтобы удержать улыбку, он слишком много улыбается сегодня. Но когда на телефон приходит смс: «Спокойной ночи, Юнги-ши~~~», Юн не замечает, как уголки его губ вновь ползут вверх. Он ещё несколько раз перечитывает сообщение и пишет ответное: «Добрых снов, Чимин-и». На душе разливается согревающее тепло, а его квартира и жизнь уже не кажутся такими одинокими. В обед Юнги получает смс от Чимина с несколькими эскизами декорации гостиной. Альфе нравится все варианты, и Юнги невольно восхищается проделанной Чимином работой. В одном эскизе его квартира украшена в разноцветные элементы, и ёлка стоит в середине гостиной чуть дальше стола; второй вариант — однотонный, Чимин использовал золотой цвет за основу, а ёлка стояла у камина и была белой; но вот третий эскиз приходится Юнги по душе больше всего: по периметру помещения была протянута гирлянда из еловых веток с красными бантиками, ёлка, уже зелёная, стояла также у камина и была украшена зелёными, красными и золотыми шарами, игрушками в виде снежинок, коробок с подарками, лошадками, заснеженными домиками и лентами, изнутри она подсвечивалась жёлтыми огоньками. На окнах были красные шторы, на столе лежала белая скатерть, а с люстры свисали красные и белые переливающиеся звёзды. Если Чимину действительно удастся это воссоздать, то альфа будет счастлив как ребёнок. Юнги присылает Паку сообщение со своим выбором и с несколькими эмоджи с сердечками в глазах. Он даже может представить, как Чимин хихикает и, улыбаясь, отвечает на его сообщение. Омега пишет, что почему-то знал, что третий эскиз понравится ему больше всего, и после отправляет пушистый смущающийся стикер. Мин заезжает за Чимином в шесть вечера, омега выглядит уставшим, но улыбается альфе ослепительно и, возбуждённый дальнейшим шопингом, восторженно рассказывает Юнги, что они должны купить сегодня. Юн улыбается, задавая уточняющие вопросы, и на одну секунду ему кажется, что они с Чимином — пара, а эта вылазка уже сотая в их жизни, но они всё также счастливы вместе. Альфа прогоняет приятное наваждение и останавливается в торговом центре. А дальше у Юнги всё как в тумане. Бесконечное брождение между полок с украшениями, гирляндами, игрушками, ёлками разных цветов и размеров. Выбор скатерти, штор, столовых наборов. — На, застрели меня, — спустя два с половиной часа мучений, Юнги где-то находит игрушечный пистолет и протягивает его Чимину. Тот смотрит, хмуря брови, и весело хохочет. Омега отбирает игрушку и кладёт обратно на полку. — Ты мне ещё живой нужен, — Чим аккуратно гладит альфу по плечу, заставляя Юнги довольно улыбнуться, — как же я один всё это потащу? — Чимин звонко смеётся, когда альфа притворно и преувеличенно расстроенно тянет уголки губ вниз. — Только для этого я тебе и нужен, да, Пак Чимин? — он обиженно складывает руки на груди. Пак снова хохочет и жмёт плечами, подыгрывая альфе. Юнги дуется ещё сильнее. — Идём на кассу, обиженный ребёнок, — Чим видит, как у альфы загораются глаза в облегчении, когда он слышит долгожданное слово «касса». Омега толкает тележку, но Юн отбирает её у Чимина, легко толкая того своей пятой точкой, и убегает со словами: «Кто последний, тот вонючка!». «Ну, точно, совсем ещё мальчишка», — думает Пак и пускается альфе вслед, возмущаясь, что это был нечестный старт. После, с кучей пакетов, они заваливаются в кафе в том же торговом центре, и Юнги счастливо потягивает холодный кофе. Он блаженно стонет, когда делает первый глоток, а Чимин думает, что альфа до ужаса красивый с этими его взъерошенными русыми волосами и прикрытыми глазами, он рассматривает его до тех пор, пока Юнги не начинает смотреть на него. Чимин улыбается, кладёт ложку мороженого в рот и отводит взгляд. Омега вдруг думает, что эти два дня принесли ему радости и веселья больше, чем последние полгода. С Юнги очень хорошо. — Наряжать будем завтра или в выходные? — спрашивает Чимин, боясь, что на завтрашний вечер пятницы у Юнги есть планы. — Я в твоём распоряжении, — усмехается Юнги, — или правильнее — ты в моём? Всё же украшать будем мой дом. — Э-э-эй, — щурит свои глаза, недовольно дуя свои губы. Мин смеётся, чуть дёргая плечами, и хочет дотронуться до верхушки чужих губ, чтобы стереть остатки мороженого. Чимин удивительно милый. — Во сколько за тобой заехать завтра? — спрашивает альфа, вороша палочкой свой кофе. — Хён, не стоит себя так утруждать, я сам доберусь, — Чимину неловко из-за такого внимательного альфы. — Чимин-и, — Юнги смотрит серьёзно, и у Пака всё будоражуще переворачивается внутри, — во сколько? — Я освобождаюсь в пять, — больше не спорит омега, а Юнги торжествующе кивает. В пятницу они переписываются с самого утра, уже соскучившись за ночь. Чимин начинает переписку первым, присылая своё невыспавшееся, но милое личико и стакан кофе из старбакс. Юнги отвечает быстро, присылая такой же стаканчик кофе, а после насупленного себя с пятном на рубашке. Чимин звонко хохочет, чем вызывает удивление пары его коллег. «Утро начинается не с кофе», — отвечает Пак с тремя смеющимися смайликами. Юнги думает, что хотел бы, чтобы его утро начиналось с Чимина в его кровати. В пять вечера Юн снова стоит рядом с офисом Пака и наблюдает, как он радостно сбегает по ступенькам, не успев застегнуть пальто, а на его голову падают редкие снежинки. К Новому Году обещали снег. Мин непроизвольно растягивает губы в улыбке, а его сердце делает кульбит. — Привет, хён, — Чимин залетает в машину, искрясь хорошим настроением. — Привет, Чимин-и, — Юнги тянется к голове омеги и аккуратно стряхивает снег с серебристых волос. — Ты голоден? — Как зверь, — отвечает тот, пристёгивая ремень безопасности. — Я заказал пиццу, — усмехается альфа, пока Чимин, радуясь, хлопает в ладоши. — Ты читаешь мысли, Юнги-хён, — говорит Пак, и глупо пугается того, что Мин может узнать о том, что Чимин считает альфу самым замечательным в мире. Они поглощают пиццу под просмотр первой части «Гарри Поттера», сидя на мягком ковре у камина, а потом, расслабившись, лежат на диване, пока Чимин не встаёт и не дёргает альфу за руку, заставляя начать украшать его дом. Мин недовольно морщится и хочет завалить Чима обратно на себя, но не позволяет себе такой вольности. Альфа включает рождественские и новогодние песни, и их настроение подлетает до отметки в сто процентов. Они, пританцовывая, разбирают пакеты с украшениями и первым решают вешать еловую гирлянду с красными бантами. Холли путается под ногами, пытаясь укусить любую появляющуюся новую вещь, что вызывает у Пака искренний звонкий смех. Юнги этому ужасно радуется и ловко взбирается на стремянку, пока Чимин страхует его, подпевая всеми любимой песне: «all i want for Christmas is you-u-u». Ёлку они ставят у камина, вешают на неё гирлянду и украшают купленными снежинками, шариками, игрушками и ленточками, постоянно сталкиваясь руками, беря очередной предмет и мило хихикая. Звезду на макушку ёлки торжественно ставит альфа, под радостные аплодисменты Чимина. На камин, который хоть и ненастоящий, но греющий также хорошо, они вешают венок из еловых веток, украшенный бантиками. — Мне чего-то не хватает, — тянет Чимин, оценивающе смотря на камин. — По мне так всё здо… О, — Юнги убегает наверх, а Чимин удивлённо смотрит ему в след. Мин прибегает с большим красным рождественским носком с белой пушистой горловиной. — То, что надо, хён! — ликует Пак, напрыгивая на него с объятиями. Юнги неловко ловит того и смеётся. Носок занимает своё почётное место, прикреплённый к каминной полке. Остаётся повесить красные шторы, для чего Пак, немного страшась высоты, лезет по стремянке вверх на четыре ступеньки. Невысоко совсем, но омеге некомфортно. Юнги хочет помочь ему, но Чимин говорит ему повесить звёздочки под люстрой. Пока Чимин кряхтит и ругается на занавесочные прищепки, Мин украдкой следит за ним и любуется, проходясь взглядом по точёной фигурке и вздёрнутой попке. Ох, кажется, Юнги и правда влюбился. По дому гуляет сладко-кислый мандариновый запах, смешиваясь с его ароматом, и Мин готов согласиться с друзьями, вместе с омегой они пахнут как Рождество. — Хё-ён, — жалобно пищит Чим, — помоги мне спуститься, страшно. Мягкое «трусишка» звучит совсем не обидно, пока Юнги придерживает его руками, чтобы омега спокойно коснулся ногами твёрдого пола, а после ненадолго прижимая к себе, из-за чего Паку хочется запищать по другой причине. Чим лезет вешать вторую штору, справляется с ней быстрее, чем с первой, но отвлекается на альфу теперь больше, тот стоит у окна рядом со стремянкой и смотрит на падающий снег. — Хё-ён, — снова зовёт Пак, и Юнги понимающе улыбается, поднимая взгляд на омегу. Чимин успевает спуститься на одну ступеньку, как альфа подхватывает его, и омега под удивлённый «ой» оказывается у альфы на руках. — Юнги, — шепчет Чимин и почти касается своим носом чужого. Он смотрит на губы Мина и неконтролируемо облизывает свои. Взгляд альфы прожигает насквозь, оставляя после Чимина кучку пепла. Если сейчас Мин потянется к нему, то Чим точно не откажет, но альфа аккуратно ставит его на пол и мягко прикасается губами к чужому лбу. Даже из-за этого омеге хочется судорожно выдохнуть. — Спасибо, что помог мне со всем этим, Чимин-и, — благодарно шепчет ему на ухо Мин, — здесь так волшебно, и как мне теперь ходить на работу? — Чим довольно посмеивается и совсем не хочет уходить к себе домой. Там хоть и было красиво наряжено, но не было Юнги. — Я очень рад, хён, — искренне отвечает Пак, — я тогда поехал? — спрашивает он немного потерянно. — Я отвезу тебя, — Юнги так не хочет отпускать омегу. Чимин радуется, что ещё немного времени проведёт с Юнги, и в машине он не говорит ничего, а просто наблюдает за Мином и размышляет над чувством, что всё сильнее просыпается в его душе. Неужели, люди и называют это влюблённостью? Невероятное оно, это чувство. Юн останавливается у дома омеги, и никто из них не решается что-либо сказать. — Чимин-и… — Юнги-хён… Начинают одновременно и смущённо хихикают. — Ты первый, — тоже говорят одновременно. — Говори, хён, — мягко произносит омега. — Я…гхм… Чимин-и, — Юнги смотрит на Пака, а потом тянется к его ладони и берёт в свою, нежно поглаживая. Чимин плавится. — В общем, я давно не говорил такого и не предлагал, даже забыл, как это делается… — Чим терпеливо ждёт, задержав дыхание и не перебивая. — Может быть, ты захотел бы… — Юнги нервно останавливается, бегая взглядом по лицу Чимина, — сходить со мной на свидание завтра? — тараторит Мин и выжидающе смотрит, видя, как появляется улыбка на лице Чимина. — Ужасно хочу, Юнги, — говорит Пак, кладя на ладонь Юнги свою вторую. — А куда? — Если честно… Я пока не придумал, — Мин опускает голову, но слышит негромкий смех Чима. — Может быть на каток? — предлагает омега. — Я стоял на коньках один раз в своей жизни, поддавшись на уговоры Хосока. В тот раз мне не было весело, потому что эти придурки разъезжали по льду, словно хреновы балеруны, а меня бросили у бортика, — Юнги жалуется, морща свой нос, и Чимину хочется разгладить пальцем эти морщинки. — Не бойся, я тебя точно не брошу, — Чимин тянется к щеке Мина и мягко оглаживает пальцами, на что Юнги прикрывает глаза. — Тогда завтра в четыре? — спрашивает Юнги. — Хорошо, — Чимин отстёгивает ремень безопасности, открывает дверь и в последний момент решается. Он резко и неожиданно для Юнги берёт чужое лицо в свои руки и чмокает в губы совсем невинно и по-детски. — До завтра, хён, — Чимин вылетает из автомобиля, пока альфа не очухался. Юнги счастливо смотрит на убегающего Пака и громко смеётся, когда Чимин у подъездной двери посылает ему воздушный поцелуй. Юнги сигналит в ответ и смело может назвать себя влюблённым дураком. Мин барабанит пальцем по рулю какую-то вымышленную мелодию, пока ждёт, когда Чимин спустится. Он приехал заранее, не имея сил терпеть, и теперь просто сидел в машине в отличном настроении. Он пугается, когда дверь резко открывается, и на сиденье приземляется, в таком же хорошем расположении духа, омега, одетый в нежно-сиреневый пуховик и бежевую крупной вязки шапку. Сам Юнги тоже был в пуховике бежевого цвета, но про шапку он почему-то не подумал. — Чимин-и, напугал, — Юнги дёргается, а после расслабленно улыбается. — Прости, хён, и привет, — он тянется к чужой щеке и мягко целует. — Привет, я по тебе соскучился, — нежно улыбается Мин, беря маленькую ладошку в свою. — И я, — признаётся Пак, — кстати, это тебе, — Чимин протягивает что-то меховое и серое. Юнги берёт в свои руки предмет и понимает, что это шапка-ушанка. — Чимин-и, не стоило, — Юнги улыбается, ласково смотря на Чимина. — Ты всегда ходишь без шапки, а на катке будет холодно. — Спасибо, — сдерживая свой восторг, отвечает Мин и чмокает омегу в нос. Чимин закусывает губу от ликования и не может успокоить своё быстро колотящееся сердце. Когда они приходят на открытый каток, альфа уже не совсем уверен, что у него сегодня есть желание рассекать лёд лезвиями и опозориться перед омегой тоже. Но Чимин насильно заставляет надеть взятые на прокат коньки и стоит над Юнги, весело щебеча о том, что у альфы всё получится. Но чуда не случается, и Юнги чуть не отбивает себе задницу, прежде чем Чимин успевает его поймать. Чимин хохочет громко, прижимая к себе альфу, и снова уверяет, что тот всё сможет. — Смотри на меня и повторяй, — проводит Чим инструктаж, обнимая Мина за талию, — делаешь ёлочку, ноги не прямо, а чуть в стороны, ра-аз, два-а. Да, молодец, правильно! — Юнги сосредоточенно повторяет движения омеги и улыбается от похвалы. В какой-то момент он всё же поскальзывается, но Чимин — начеку, не даёт ему упасть. Чем больше темнеет, тем больше людей появляется на катке, от чего альфа чувствует себя некомфортно. Кто-то из посетителей случайно задевает и так еле стоящего на коньках Юна, и тот что есть сил вцепляется в Чима. — Эй, ты, смотри куда летишь! — кричит омега наглецу и обеспокоенно смотрит на альфу. — Хён, он не ударил тебя? — Юнги мотает головой и гладит его по щеке. Они одновременно вздрагивают, когда на катке включают верхнее освещение — гирлянды с большими лампочками, вместе с ними загораются огоньками поставленные в углах катка ёлки. — Как краси-и-во, — завороженно произносит Чим, но Юнги смотрит лишь на Чимина. — Ты красивей, — шепчет он, и Чимин покрывается румянцем, тихонько ударяя его по плечу. — Давай попробуем ещё? Теперь без меня, хорошо?

Wham! — Last Christmas

Вообще не очень хорошо, и Юнги не хочет без Чимина, но он упёртый, поэтому соглашается, проезжает без помощи Чима пару метров и снова собирается упасть назад себя, но и в этот раз омега его спасает. — Хён, у тебя отлично получается, — хвалит его омега, беря за руку, и так они проезжают целый круг, но через шаг-два альфа поскальзывается и не выдерживает. — Всё, Чимин-и, это бесполезно, — он раздосадовано вынимает свою руку из чужой ладони и ковыляет к бортику, рядом с которым стояла ёлка. Людей здесь было меньше, а Юнги нужна была передышка. Он с трудом хватается за спасительные перила и лицом ко льду поворачиваться не собирается. Сейчас он немного зол и немного расстроен из-за того факта, что получается у него из рук вон плохо. Чимин подкатывается к Юнги со спины и крепко обнимает. Мин чуть улыбается, но настроение у него не такое прекрасное, какое было днём. — Юнги-я, не надо так переживать, слышишь? Ты прекрасно справляешься для новичка, — Пак кладёт свою голову на чужое плечо и пытается заглянуть в лицо альфе. — Э-эй, — Чим прикладывает усилия, чтобы развернуть альфу к себе. — Ты не можешь грустить сейчас, когда играет такая чудесная песня, — Чимин щёлкает его по носу и подпевает:

«Last Christmas I gave you my heart But the very next day you gave it away This year To save me from tears I'll give it to someone special»

Юнги начинает улыбаться, и когда Чимин вкрадчиво произносит «I'll give it to someone special», носом касаясь его щеки, альфа чуть поворачивает голову и прислоняется к чужим губам, блестящим от бальзама, нежно держа голову омеги за подбородок. Чимин выдыхает с мягким звуком и обнимает альфу за шею, пока тот что есть сил прижимает к себе омегу. Они сминают губы друг друга так осторожно, прощупывая, исследуя, а внутри всё в восхищении дрожит и замирает. Чимин первый проводит своим языком по чужим губам и ныряет внутрь, от наслаждения еле держась на ногах. Мин восхитительно целуется, обнимая его язык своим и лаская чужие губы. Когда они разрывают поцелуй, Чимин расфокусированно смотрит на альфу и сладко выдыхает. Мин чмокает того ещё пару раз в губы и раз в нос, а после обнимает, вдыхая шумно запах омеги. — Тебе уже лучше? — спрашивает Чимин и поднимает голову с плеча альфы. — Намного, — усмехается Мин, — ты имеешь удивительную силу — успокаивать меня. — Чимин улыбается широко и счастливо, становясь по ощущениям похожим на желе. Они смотрят друг на друга так долго, что Юнги в один момент сдвигает омежью шапку на глаза и целует его, глотая удивлённое «эй», которое становится удовлетворённым утробным мурчанием, а после милым хихиканьем, когда Юнги чмокает его быстро-быстро, что Чимин не успевает поймать своими губами чужие. И он тоже с уверенностью мог бы назвать себя влюблённым дураком. — Останешься у меня на выходные? Я не хочу отпускать тебя сейчас. Но я пойму, если для тебя это слишком рано, — с надеждой спрашивает Мин. Чимин кусает нижнюю губу, пытаясь сдержать улыбку, из-за чего Юнги тянется освободить её из плена зубов. Тот кивает согласно, но выставляет единственное условие: — Заедем за моей пижамой? Все выходные они валяются в пижамах на диване, пересматривая обе части «Один дома» и «Гарри Поттера», и безбашенно долго целуются, греясь в объятиях друг друга под тёплым пледом. Они гуляют с Холли по парку и ходят по магазинам, держась за руки, закупаются едой и готовят блинчики, пачкая мукой не только себя, но и всё вокруг. Шуточный бой заканчивается поцелуями на столешнице и жаркими объятиями. Юнги никогда ещё не был таким счастливым. В воскресенье вечером он долго не отпускает Чимина домой, стоя у его подъезда и сжимая того в своих руках. Омега и не помнит такого, чтобы к нему кто-нибудь так относился, так трепетно и нежно. Он думает, что его сердце принадлежит альфе, что так прекрасно пахнет хвоей. — Мне так нравится, как ты пахнешь, Юнги, — глухо шепчет Чим в чужую шею. — А мне — как ты, малыш, — Юн гладит того по голове. — Малыш? — Чимин поднимает голову и смотрит заинтересовано. — Тебе не нравится? — спрашивает Мин, зная, что это не так. — Можешь называть меня так всегда? — вопросом на вопрос отвечает Чимин, в глазах которого плещется удовольствие и озорство. — Как пожелаешь, малыш, — Чимин радостно хихикает. Он последний раз целует альфу и остраняется, набирая пин-код своего подъезда. — Сладких снов, мой хён, — говорит Чимин, подмигивая альфе, и быстрее скрывается в подъезде, иначе Юнги его точно не отпустит. Весь рабочий понедельник тридцатого Юн думает об омеге, вспоминает их поцелуи, мягкую кожу чужих рук, лёгкий звонкий смех, светящиеся глаза и улыбку, что Мин успел полюбить. Он весь изводится за день, и когда стрелка часов движется к десяти ночи, он едет к Чиму на работу, у того «дел по горло, не нужно приезжать, хён, с утра я уже буду у тебя», но альфу тянет, альфа скучает и альфа больше не согласен без омеги. В здании горит лишь пара окон, и Мин без труда находит нужный кабинет, предварительно оставив свой паспорт сонному охраннику. На двери весит золотая табличка «Арт-директор Пак Чимин», и Мин улыбается от возрастающей гордости за Чимина. Его омега многого добился. Он аккуратно стучит по дереву, но ему никто не отвечает. Тогда альфа приоткрывает дверь, просовывает голову внутрь и застаёт уснувшего за компьютером на куче ватманов омегу. — Эй, малыш, — Мин нежно улыбается и ласково зарывается в чужие волосы, чуть массируя его голову. Тот не реагирует, тогда альфа присаживается на корточки и гладит того по щеке. Чимин дёргает носом и еле-еле приоткрывает глаза. — Юнги-я? — сонно бормочет он и снова закрывает веки, решая, что тот ему снится. — Поедем домой, Чимин-и? — спрашивает Мин и чмокает в мягкую щёчку. Чимин пытается кивнуть, но у него получается какое-то странное движение, и Мин хихикает. Он сохраняет все файлы в компьютере Чима и выключает его, складывает аккуратно ватманы с эскизами, находит ключ от кабинета и, накинув на плечи омеги его пушистое пальто, поднимает на руки, крепко прижимая к себе. Чимин даже сейчас не просыпается, лишь долго вздыхает и зарывается в шею альфы, пока тот закрывает дверь, несёт его через охрану, забирая свой паспорт и желая счастливого Нового Года охраннику. Тот понимающе улыбается, смотря на спящего Пака, и пропускает их через турникеты. Чимин просыпается в мягкой постели и в тёплых объятиях. По запаху он определяет, что это точно его хён, и блаженно улыбается двигаясь ближе, пока его не озаряет, что вчера он работал до поздна и больше ничего, темнота. — Проснулся? — тихо и тепло спрашивает альфа, гладя под одеялом спину Пака, одетую в пижаму, которую Чимин не забрал с выходных. Омега кивает и открывает глаза, сразу же растягивая губы в улыбке. — Хён, неужели ты выкрал меня с работы вчера? — Чимин поворачивает на бок, и теперь они лежат напротив друг друга. Омега находит руку альфы и переплетает пальцы с чужими. — Я хотел забрать тебя добровольно, — Мин сладко улыбается, оглаживая костяшки, — но ты спал за рабочим столом, и я решил унести тебя. — Почему ты не разбудил меня? — Чимин жмётся к чужой груди. — Я пытался, но ты не захотел, — Мин целует омегу в лоб. — Спасибо, — шепчет Чимин, — это моё самое счастливое предновогоднее утро, — признаётся Чим. — И моё тоже, малыш. Тишину и умиротворение нарушает громкий нетерпеливый лай Холли, который прыгает на кровать, требуя к себе внимания, и пытается вылизать шершавым языком лица альфы и омеги, но те хохочут дружно и пытаются скрыться под одеялом. Вечер наступает незаметно: пока они по очереди идут в душ, готовят завтрак, гуляют с Холли под мягко падающим снегом, а потом вместе расставляют приборы на семерых человек. Остаётся два часа до прихода друзей, и Юнги, по просьбе омеги, решает сварить глинтвейн. По дому разносится чудесный пряный запах, а Чимин завороженно наблюдает за альфой, сидя на кухонной тумбе, и по приказу Мина подаёт нужные ингредиенты, взамен получая чуткие поцелуи. Смотря на красивые руки альфы, Чимин уже который раз ловил себя на мысли, что хотел бы ощутить эти сильные руки не только в своих ладонях, но и по всему телу. Сладкие мурашки разбегались по нему, когда Чимин разрешал себе представить, как Мин сжимает его задницу или целует низ живота. Ох, он хотел Юнги. С горячим глинтвейном они располагаются на ковре, опираясь на изножье дивана, и в полутьме смотрят новогодний концерт. Когда Чимин чуть ёжится, Мин включает обогрев от камина сильнее, и Чимин благодарно целует его в щёку. Омега не знает, от чего чувствует такое сильное возбуждение. Новогодняя программа становится неинтересна, когда он следит за кадыком альфы, что красиво дёргается после глотка напитка. Чимину дико хочется провести по нему своим языком, и он срывается, чтобы осуществить задуманное, но ничего не ждавший Юнги проливает на себя остывший глинтвейн. — Ох, хён, прости, я не хотел, — Чимин боязливо смотрит на Мина своими, ставшими огромными, глазами. — Всё в порядке, малыш, это всего лишь футболка, — Юнги хмыкает и снимает неприятно прилипшую чёрную ткань. Чимин тянется за футболкой, отбирая её и вытирая красные потёки. Когда на чужой коже ничего не остаётся, омеге становится труднее дышать, потому что сейчас он рассматривает бледную кожу груди альфы, тёмные ореолы сосков и слегка проступающий пресс.

Unlike Pluto feat. Desi Valentine — Someone New

Пак переводит свой потемневший взгляд на альфу и замечает чужой такой же. — Чимин-и… — хрипит Юнги. И Чимин первым кидается на него, затягивая в безумный омут страсти. Юнги сжимает его талию руками, пробираясь к коже живота и груди, пока омега удовлетворённо урчит в поцелуй. Их сознание мутнеет всё сильнее, а останавливать эту вакханалию желания нет абсолютно. Мин опрокидывает Чимина на ковёр, стягивает с него тонкий свитер с силуэтами оленей и проходится языком по соску. Пак стонет красиво и сжимает кожу на плечах альфы. Они целуются будто одержимые, сталкиваясь языками, кусая губы друг друга, сжимая волосы в своих руках и толкаясь через одежду, глуша стоны своими ртами. Чимин пробирается к домашним удобным штанам Юнги, стягивая их до бедра и чуть царапает открывшуюся кожу. Мин рычит и ставит в основании чужой шеи засосы. Он скидывает штаны с ног и принимается за омежьи. Чим, оказавшись лишь в нижнем белье, обхватывает альфу за талию, роняя на себя и нахально улыбаясь. Мин стирает эту ухмылку, толкаясь напряжённым членом в стоящий член Пака. Поцелуями альфа вновь спускается до чужих сосков, затягивая их поочерёдно в рот, дразня нервные окончания под громкие сладкие полустоны омеги, после целуя кожу живота, обводя пупок языком, чтобы потом сквозь боксёры обвести очертания члена омеги и взять головку в рот. Чимин, находясь в прострации, непослушными руками стягивает бельё Мина и потирается своей задницей о чужой выпрыгнувший член. Он целует альфу, притягивая того к себе за шею, а после переворачивается на живот, призывно выставляя свою попку, и не может сдержать стона, когда Мин сдернув его боксеры, подкладывает под него диванную подушку, разводит ягодицы и целует истекающую смазкой дырочку. На языке альфы остаётся сладкий вкус мандаринов, и он утробно стонет, погружая в омегу один палец. Чимин беззвучно охает, пока альфа долго и приятно растягивает, целуя и кусая чужую спину. Когда же Мин входит, замирая внутри, Чимину приходится вцепиться пальцами в края мягкого ковра — его пронзает неожиданное удовольствие. — Ещё, хён, — скулит он, и Мин, накрывая его пальцы своими, начинает толкаться звонко, отчаянно, бешено. Чимин подаётся навстречу альфе, не переставая стонать, что Юнги нравится до помешательства. — Не хочешь оседлать меня? — вдруг спрашивает Мин на ухо омеги и останавливается глубоко внутри. Чимин замирает, поворачивается к альфе, который видит в чужих глазах полыхающий пожар и получает в ответ с ухмылкой: «Хочу». Мин тотчас выходит под их одновременный стон и садится на диван, за руку помогая Чиму встать, и тянет того к себе. Омега раскованно и сексуально забирается на его колени, целуя альфью шею и потираясь о его член своим. Его руки находят твёрдый член альфы, пальцы не обхватывают его полностью, на что Юнги удовлетворённо ухмыляется. Чимин, держась за плечо Юна одной рукой, вводит в себя член альфы и, довольный, тонко стонет, когда насаживается на него полностью. Он зарывается в волосы Юнги, пока тот расцеловывает его грудь, а ладони сжимают ягодицы. Мин толкается, снова вырывая из омеги тонкий длинный стон, и целует уже красные от поцелуев губы. Их темп вновь сумасшедший, яростный, остервенелый, направленный на скорейшее получение удовольствия. Но в тоже время, они тонут во взглядах друг друга, не уставая сплетаться языками, разделяя одно чувство на двоих. Чимин кончает первым, сильно прижав голову Юнги к своей груди и громко выстанывая его имя. Юн догоняет его спустя пару толчков, успевая выйти, и пачкает семенем спину его омеги. Они тяжело дышат, ловя темноту перед глазами, медленно бродя руками по телам. — Думаю, это лучший конец года, — шепчет Юнги, прижимаясь своим лбом к чужому и смотря в счастливые глаза. — Определённо, — охрипшим голосом отвечает Пак, — это было полнейшим безумием, — Юнги смеётся и целует его, соглашаясь, такое безумие ему по душе. Он поднимается с дивана вместе с омегой и идёт в душ. До прихода парней остаётся меньше сорока минут. Чимин немного нервничает, когда идёт открывать дверь своим друзьям. На нём уже свитер Юнги с высоким воротом, чтобы скрыть засосы, оставленные альфой. Но если это спрятать можно, то вот того, что от Чимина пахнет Юнги, а от Юнги пахнет Чимином — нереально. Впрочем, им нечего скрывать, кроме того, что касается только их и этого мягкого ковра. — А вот и мы! — кричит Тэ, вбегая в квартиру первым. — Ах, мой любимый мальчик, как я скучал по тебе, — Тэхён нагибается, когда Холли громко тяфкает и крутится у ног пришедших гостей. — Даже не думай, — Юнги стоит за спиной Чимина и борется с желанием притянуть того к себе. — Противный хён, — бурчит омега и пробегает дальше в гостинную, присвистывая, — Чимин-и ты сделал невозможное, как же здесь красиво! — А пахнет просто шикарно, — Джин проходит следом за Тэ, а за ним следуют Намджун и Чонгук с пакетами. Юнги с Чимином переглядываются многозначительно и идут разбирать пакеты. Последним заходит Хосок, с пыхтениями снимая ботинки со шнуровкой, бросает пакет у стола и валится на ковёр у камина, блаженно постанывая. — Боже, как же я устал! Никогда, слышите, никогда больше не пойду в супермаркеты перед Новым Годом, мы проторчали там больше двух часов! — Чимин хихикает над хёном, раскладывая закуски, приготовленные Сокджином, на большую красивую тарелку. — Какой прекрасный мягкий ковёр, — между делом произносит Хо, пропуская сквозь пальцы нежнейший ворс. Чимин краснеет, прикусывая губу и смотрит на альфу, что довольно лыбится, поэтому Чим решает смутить и его. Он наклоняется к рядом стоящему альфе и шепчет ему на ухо, касаясь его губами: — Как жаль, что Хосок-хён не лежал на нём абсолютно обнажённым. Мне, вот, повезло… — Он отстраняется, как будто ничего и не было, продолжая доставать еду из пластиковых контейнеров. Он чувствует, что Мин на него смотрит, а потом чувствует руку альфы у себя на пояснице, спускающуюся до задницы и мягко мнущую ягодицы. Чим дёргается и облизывает свои губы. Альфа осматривает комнату и, пока никто не видит, целует Пака в шею. Тот хихикает и быстро отталкивает Юнги от себя, чуть щипая того за бок. В квартире парит настоящая атмосфера праздника, душевные разговоры, громкий смех, веселые и курьёзные истории, заставляют друзей плакать от хохота. Юнги сидит рядом с Чимином, положив руку на чужое бедро, и время от времени приятно поглаживает его или сжимает. Когда они смеются, их взгляды сталкиваются, и такое счастье клокочет в их глазах, от которого хочется кричать долго, не переставая улыбаться. — Юнги-хён такой необычно радостный, у тебя случилось что-то хорошее? — спрашивает Тэхён, смотря на того подозрительно. Сегодня Мин был ужасно болтливым и даже смеялся с дурацких шуток Джина. «Не что-то», — думает Юнги, находя руку омеги под столом, — «а кто-то. И не хороший, а неописуемо чудесный». — Да, и Чимин-и какой-то другой, удивительно довольный, — поддерживает Тэ Сокджин. Они оба заметили существенные изменения в своих друзьях. Те были расслабленными и беззаботными, а их отношение друг к другу трепетным и нежным. — Колитесь, что между вами происходит? — Ну, Джин-и, снова ты начинаешь, — Намджун останавливает свою омегу, потому что тот так любил вмешиваться в чужие жизни, — парни всё сами расскажут, когда придёт время, — альфа тоже не слепой, но вторгаться так в чужую жизнь считает неправильным. Чтобы смягчить свои слова, Нам целует Сокджина в висок и прижимает к себе. Тот дуется, конечно, но от альфы не отстраняется, потому что знает, что иногда перебарщивает. И как же он любит Намджуна за то, что тот так мягко умеет его останавливать. — Да и рассказывать тут особо нечего, Намджун-а, — решается Мин, а у Чимина всё холодеет внутри от страха, что сейчас Юнги будет отрицать так много всего, что между ними произошло. — Мы с Чимини теперь… — он действительно смущается, признаваясь в этом, — мы вместе, — он улыбается, переводя взгляд на Чимина, и ловит его поражённые глаза, — да, малыш? — улыбка расцветает на лице омеги, и он льнёт к Юнги под бок и часто-часто кивает, пока альфа обнимает его одной рукой. — Я знал! — радуясь за своих друзей, кричит Тэхён. — За это надо выпить, — предлагает Чонгук, широко улыбаясь. — А я сразу сказал, что вы подходите друг другу, — хлопая в ладоши, верещит Хосок. — Прекрасная новость, — говорит Намджун, тепло улыбаясь, и под столом давая пять Сокджину. Наконец-то они перестанут переживать за постоянно недовольного и уставшего Юнги. — Ну, раз у нас начались такие откровения, — продолжает Джун, собирая в уголках глаз мимические морщинки от сильной улыбки, — то и нам есть, что рассказать, да, Джин-а? — омега прикусывает губу и усмехается счастливо, кладя руку на свой живот. — У нас будет двойня! — торжествующе оглашает он. На секунду повисает молчание и после дружное громкое «Что?!». — То есть я тоже смогу быть крёстным? — с безмерной надеждой в голосе спрашивает Тэхён, крепко хватаясь в руку Чонгука. — Без сомнений, Тэхён-а, — говорит Нам, а Джин подтверждающе кивает. — Й-е-ес!!! — Тэ вскакивает со стула, роняя его на пол, пугая лежащего рядом с ёлкой Холли, и начинает танцевать импровизационный победный танец. Квартира наполняется жизнерадостным смехом. Когда на часах пробивает ровно полночь, они громко поздравляют друг друга с наступившим годом, чокаясь бокалами с шипящим шампанским, и загадывают желания, пока на небе разлетаются необычайной красоты фейверки. — Можно я останусь у тебя на ночь? — немного дрожащим голосом шепчет Чимин на ухо альфе, греясь в его объятиях. Мин улыбается, целуя уголок его губ и спрашивает: — Останешься на всю жизнь? — альфа целует его головокружительно, так чувственно, что пальчики на ногах омеги поджимаются, а его счастливая улыбка мешает целоваться. Чимин остаётся.

~Happy End~