christmas time

Юнги не чувствовал новогоднее настроение уже больше пяти лет. А ведь раньше ожидание праздника, как и у всех в детстве, присутствовало и было очень сильным. Бывало и такое, что он мечтал о зиме больше, чем даже о собственном дне рождения. Но, когда Юнги подрос, отношение быстро сменилось на другое. Ныне любимая пора заменилась скучным времяпрепровождением и тоскливым сидением в кругу семьи под бой курантов. Пока родители и все остальные родственники поздравляли друг друга, он грустно накладывал из кастрюльки салат и горячие блюда, а потом медленно ел, пытаясь дописаться до друзей, которые во всю радовались веселью. Новогодняя пора, в которую почти все люди ждали чего-то особенного, всегда была самым долгожданным временем года практически для каждого. Кроме Юнги. После того празднования, которое запомнилось своей бесчувственностью, он будто где-то потерял любовь и дух рождества. Сначала подумал, что с ним что-то не так, и всё пройдёт. И с каждым новым годом он узнавал, что это не временное, но так же верил, что настанет тот момент, когда дух праздника окутает его и больше не отпустит. Он надеялся, что в один из зимних дней проснётся и всё будет как прежде, что он вернётся в ту пору, когда был ребёнком. Счастье больше не приходило. Каждый вечер окутывался хандрой и безнадежным настроением. В первый год такое состояние очень сильно испугало ещё юную душу, но на следующий это даже не удивило. Похоже, Юнги понял в чём именно дело. Он повзрослел. В детстве ты жил с ощущениями магии и чудес, а сейчас, когда тебе самому приходится снимать квартиру, общаться с неприятными тебе людьми, потому что надо, и ходить на подработки, чтобы иметь хоть какие-то средства к существованию, вся новогодняя сказка кажется только былью, частью очень тёплых воспоминаний. Теперь ты сам себе Дед Мороз или Санта, сам выбираешь себе подарок. Всё чудо утекло. Он очень жалеет, что такое произошло, поэтому, когда видит счастливых людей в праздники, а именно взрослых, то внутренние новогодние тараканы, но уже без красных колпачков, начинают завидовать чужому "саду", ведь там ель красивее и гирлянды светят ярче. А ещё Юнги задумывался, правда ли все эти счастливые люди улыбались, а не пытались притворяться. Безвозвратно ли они утратили частичку своего детства и пытались выглядеть довольными или это всего-лишь очередная фальш и то, чего не должно было быть? Ошибка эмоций или внутренней психологии человека. Юнги правда хотел залезть в мозги знакомых, чтобы проверить свои догадки. Теперь же он сидит на самой крупной университетской вечеринке, которую устроил его лучший друг детства — Хосок. Чонг обещал веселье и хороший алкоголь. Что ж, если говорить честно, то Юнги пошёл только из-за второго пункта. Его друг рассказывал про масштабы праздника, про какие-то традиции, которые Мин так и не смог разобрать из-за восторженных и быстрых рассказов. Ну, Хосок не соврал. Вечеринка была и вправду популярной, ведь такое количество людей Юнги видел только во время обеденного перерыва в столовой. — Много не пей, — говорит Хосок, отодвигая от Юнги фарфоровые фужеры, которые обычно достают только по праздникам. Интересно, чьи родители пожертвовали свои неприкосновенные сервизы? Обычно такое пылиться в сервизных шкафах почти всю жизнь, ведь не дай бог кто-нибудь возьмёт и испортит это сокровище, так как это состояние досталось от какой-то там древней прабабушки. Огромная ель стояла посередине зала, украшенная шоколадными конфетами, которые Юнги всегда узнал бы издалека, потому что они были его любимыми. Яркие и блестящие шарики, в которых можно было разглядеть своё искривлённое отражение, и разноцветный "дождик" с мишурой, укутавшие ель полностью, будто пытались согреть. Также тут был огромный камин, над которыми висели красные шерстяные носочки, откуда все желающие могли брать сладости. Юнги понравилось абсолютно всё. Даже те диванчики, обшитые кожей. — Хорошо, не гнуси, — под щёку подпирает кулак, вытягивает ноги и рассматривает новогодние носки с медведями. Забавное сочетание чёрных оксфордов с нелепыми носочками, но ему нравится. Что-то щелкает в голове и вспоминает данное себе обещание, сидеть ровно и не кривить спину, он мгновенно выпрямляется, делая осанку ровной. Всё такое красивое. Даже тихая новогодняя музыка улучшает настроение всех присутствующих. Но, опять же, не Юнги. Он обожает эту атмосферу, он всеми силами пытается проникнуться обстановкой, но что-то вечно сбивает. Мин обхватывает тонкую ножку фужера с жёлтой жидкостью и медленно отпивает, тщетно пытаясь восполнить пустующее нутро. Алкоголь легко и непринуждённо вливается в него, будто интересная книга, которую читаешь страницу за страницей и не можешь остановиться, но так же быстро заканчивается, из-за чего, распробовав приятный ванильный вкус, он пару минут смакует остатки на языке, а потом лениво и немного разморёно тянется ещё за одним фужером. Хосок, наблюдая за Юнги, решает попробовать тот дорогой коньяк, который принёс на эту рождественскую вечеринку один из университетских приятелей. Отпивает всего глоток, прежде чем противное жгучее ощущение начинает распространятся по гортани, обжигая даже гланды: — Ну и гадость, — недовольно морщиться и сжимает губы в кривую полосочку, — как ты это пьёшь? Юнги пожимает плечами и начинает опустошать ещё один фужер. — Зато заполняет мою внутреннюю пустоту. Если твои друзья увидят мою грустную мину, то тебя больше не позовут и всё будет только из-за меня и моего настроения, ведь у кого увидишь лицо ещё унылее, чем у меня? — легонько посмеивается, но тут же возвращается то же самое настроение. — Ага, как же. Кто всё придумал и спланировал, собрал команду и нашёл средства на всё это? — И правда, Хосок, как выпал первый снег, который назывался очень тоненькой ледяной корочкой, поднял тему ещё в октябре, только вот, снег потом растаял в тот же день. — Кстати, ты заметил, что тут нет типичной омелы? — Чонг гордился тем, что составил, ведь любил развлечения, хоть и практически никогда не мог их посещать из-за учёбы и сдачи зачётов. — Но тут есть везде свечи! — проводит рукой по всей территории, демонстрируя обилие свечей. — В основном, зажигал их я! — сжимает руку в кулак и гордо хлопает себя им по груди. Юнги осматривает весь зал и удивляется, ведь всё это время не замечал именно этой детали. Их было настолько же много, как и людей в зале, из-за чего было совершенно не темно. — Но зачем? Тут ведь есть свет. Разве не проще его выключить? — Нет, — возмущенно говорит Хосок, — тогда пропадёт вся романтика! — к ним подходит компания каких-то высоких парней, с которыми Хосок очень дружелюбно приветствуется, а Юнги их молча и внимательно рассматривает. Они выглядят старше него, но такие ещё наивные выражения лиц молча кричать всем об их юности. — Юнги, это первокурсники. — Какие высокие пошли, — медленно допивает второй фужер, а потом ставит его на стол. — Вот бы и мне ещё пару сантиметров, — бубнит себе под нос, а потом замечает освободившийся мягкий диван. Один из парней заинтересованно наблюдает за всеми действиями. А Юнги резко разворачивает голову, поспешно приветствует всю компанию и уходит в сторону дивана. Хосок смотрит на это невозмутимо, ведь за столько лет общения привык к таким выходкам со стороны друга, поэтому просто решил увлечь стоящих первокурсников разговорами, чтобы не получилось недопонимания. До боя курантов и новогодних фейерверков остаётся где-то двадцать пять минут. Юнги, довольно расположившись на диване и трогая мягкую обивку руками, решает встретить праздник один. Хоть вокруг него и стоит множество людей, он ощущает себя одиноким как никогда ранее. Юнги не ощущает такой тоски, когда остаётся в квартире, оказывается единственным человеком, пока Хосок пропадает целыми днями на подработках и учёбе. — Можно сесть? — резко звучит звонкий голос над отдыхающим парнем, что даже он пугается. Резко поднимает голову вверх и рассматривает незнакомца: тот стоит с двумя свечами и совершенно неожиданно вкладывает одну из них в руки Юнги. Старший непонимающе рассматривает парня, еле заметно приподняв брови в удивлении, но ничего не говорит. — Чон Чонгук, — мило улыбается и протягивает руку в знак знакомства. — Мин, — пребывая в лёгкой панике и непониманием происходящего произносит Юнги. В голове всплывают вопросы. Когда старший почти оправился от шока, на слегка туманную голову начинает язвить, но не специально. Стоит ли говорить, что Юнги общается только со своей компанией, а с незнакомцами пытается не контактировать. Насчёт грубости: Мин скрывает её от незнакомцев за маской равнодушия, пока те не начинают раздражать присутствием. — Чего со сверстниками не гуляется? Парень напротив не замечает язвительности, поэтому отвечает в порядке вещей, спокойно и дружелюбно: — Иногда кажется, что уже перерос их. И мне интереснее с тобой, Юнги. Резкий переход из официального стиля в разговорный выбивает из колеи старшего. Откуда первокурсник знает его имя? Ладно, тот же общается с Хосоком, поэтому тот мог просто рассказать про своего друга. Дебаты в затуманенном сознании с самим собой приходят к итогу: надо что-то предложить сделать. — Ты пьёшь? Единственное, что пришло в голову, после экстренного "совещания" в мозгу. Вопрос, как посчитал рассудок Юнги, был задан невпопад. Лёгкая паника начинает оккупировать. — Не сказал бы, но на праздники можно, — Чонгук без проблем дотягивается до стола с выпивкой, сначала передаёт один фужер в другую руку Юнги, не занятого свечой, а потом берёт выпить и себе. Чонгук, как понял Юнги за короткий промежуток времени, умеет располагать к себе людей. Преодолев порог неловкости всего-лишь за какие-то пары минут, уже показывал популярные в сети мемы, рассказывал про свою интересную жизнь. И, о боги, он смог завлечь в диалог социально неловкого Юнги. В душе старшего теплилась радость впервые за последнюю неделю. Он улыбался и смеялся, обнажая розовые дёсны, и чувствовал себя не таким опустошённым. Почти все в зале встали, ожидая речь организаторов и трепетно разглядывая горящие фитили свечей. Так как основной свет уже полностью погасили, свечи мягко рассеивали густую темноту, поэтому они смотрелись как большое количество звёзд. Юнги обратил внимание на все эти действия, не понимая, что же сейчас будет проходить. Один из соорганизаторов выходит в середину зала: — Ребята, посмотрите на часы. Остаётся меньше трёх минут до нового года. Через две минуты, как прозвучит сигнал, вы должны будете задуть свечи. Все ведь помнят традиции, которые мы используем на этом вечере? Сигнал звучит резко и неожиданно. Вся комната покрывается беспросветным мраком. — Чонгук? — боязливо протягивает Юнги — его целуют. Нежно. Чьи-то мягкие губы с желанием и трепетом обволакивали его. Это было спонтанно и слишком быстро, но Мин не отталкивает парня, а наоборот, пристрастившись, втягивается сам, легко прижимая тело к себе и одной рукой обнимает шею, а другой поглаживает мягкие волосы. Уют и нежность покрыли его с головой, из-за чего Юнги мечтает о том, чтобы этот случайный поцелуй был не единственным в жизни, он хочет, он мечтает о продолжении таких прикосновений. Тёплые руки парня, что обнимали его, дарят верность и правильность происходящего, будто всё так и должно быть. Отстранившись, Юнги трепетно выдыхает, быстро и коротко, отчётливо слыша своё сердцебиение, как оно отдавало громким стучанием в сердце. Свет включается. Перед ним такой растрёпанный Чонгук с блестящими чёрными глазами, еле заметным румянцем и счастливой тёплой улыбкой. Когда он приближается к Юнги, у старшего что-то резко сжимается в груди, ведь младший начал нашёптывать ему на ухо: — Всё по традиции. Хочу быть с тобой. Юнги поддаётся. Растрёпанный, он сам тянется к нему, решаясь продолжить что-то настолько спонтанное и приятное, завлекая в поцелуй снова. И без разницы на включённый свет.