Подмена...

*** — Вот дерьмо... С трудом приоткрыв застеленные пеленой глаза, Узумаки не сумела сдержать приступ рваного кашля. Кислород в помещении был пропитан тяжестью, сыростью и плесенью. Омерзительно и тошнотворно... Наруто ощущала, как окружающее пространство плывет, а странствующий по коридору освежающий сквозняк блуждал по затекшему телу, возвращая необоснованную ясность. Медленно пожирало предчувствие того, что привычное мировоззрение медленно разрушается и, вскоре, от него не останется и следа. Тревожное чувство, нежданно возникшее в груди, не покидало. Когда же светловолосая совершала бессмысленные попытки скрыться от этого отвратительного ощущения, то регулярно, в качестве предупреждения, долбило тяжестью по голове. Из-за этого становилось страшнее вдвойне. А страх превращался в отчаянную паранойю, необоснованную злость и непонятное чувство опустошения. Хотелось кричать от безысходности... — Очнулась? — послышался умиротворенный голос, непроизвольно заставив перевести все внимание светловолосой на лиса, о присутствии которого, она узнала только спустя несколько часов. Подняв взгляд, джинчурики встретилась с нечитаемыми янтарными глазами девятихвостого, восседавшего в нескольких метрах от нее. Он с нескрываемым интересом следил за каждым движением подопечной, видимо ожидая ее последующих действий. — Как видишь, даттебайо. — привалившись спиной к кирпичной стене, девушка непроизвольно скривилась, а сердце пропустив несколько ударов, вскоре упало мертвой птицей в пятки. Позвоночник незамедлительно пронзила острая боль, а уверенность того, что она все-таки встанет на ноги медленно оставляла. Вот блядство... Кивнув в сторону золотой решётки, Узумаки заинтересованно приподняла бровь — Старик, что за чертовщина тут происходит? — Несколько оскорбительно с твоей стороны, — оскалившись, Кьюби непринужденно перевел взгляд вслед джинчурики. — Бросив вызов божеству, предпочла об этом забыть. Как невоспитанно, тебя даже смерть не исправила... — Я представляла себе загробный мир немного другим, ттебайо... — вновь пройдясь взглядом по кирпичным стенами, Наруто принялась неторопясь вытирать рукавом потрепанной рубашки кровь с подбородка. Сложившаяся ситуация ее совсем не радовала, а поддерживать привитое наставниками самообладание с каждой минутой становилось все сложнее. — Я нехера не помню, поэтому выкладывай все, что знаешь рыжий авантюрист... — Война закончилась, погибли практически все, — сложив лапы, лис наблюдал, как мордочка его кицунэ недоуменно вытягивается, а после искажается в неподдельном страхе. На мгновение девятихвостый ощутил, как ее маленькое, убитое равнодушием и жестокостью людей, сердце, сжалось. Казалось, что всего одно непродуманное, сказанное им сейчас слово и оно просто на просто разобьется. Ему тяжело, но он не подает вида— Пожертвовав собственной жизнью, ты закопала топор войны на своей могиле. Но, как оказалась не все были готовы смириться с твоей кончиной мелочь. Я встретился с отцом... — Со стариком Шести Путей? — сморгнув выступившие слезы, неожиданно куноичи повысила, давно охрипший голос. Девчонка обрывисто дышит, готовясь выплеснуть кипящие в глубине сознания вопросы, и непроизвольно дёргает глазом, отчего её длинные ресницы ритмично подрагивают. В её горле сухо, а на душе беспорядок. Она сжимает разбитые кулачки, не зная, куда деть непослушные пальцы, и наливающиеся кровью вены вульгарно выпирают на испачканных в бордовом запястьях — Что он сказал? Не тяни резину, даттебайо! — Не доросла ты еще меня перебивать, — прорычал лис, тем самым заставив чересчур наглого ребенка заткнуться. Иногда Курама сам недоумевал, как он смог построить хорошие отношения с этим недоразумением, так и не обучившейся простейшим основам этикета — По чей-то незамысловатой прихоти нам предоставили шанс на еще одно бессмысленное существование. Как и ожидалось, этот мир имеет несколько схожих черт с нашим, начиная устройством стран и заканчивая составом человеческой расы... Но, здесь так же вполне возможно то, на что совершенно невозможно закрыть глаза... — Как бы прискорбно не было признавать, но Мадара Учиха никогда не был съехавшим параноиком, он являлся и является одним из самых уважаемых и почитаемых людей страны Огня, — рыжий машинально сжимает челюсть, прилагая не мало усилий, чтобы не возвести глаза к небу. Ему настолько была противна, даже мысль о том, что этот поехавший завоеватель может стать достаточно невинным в это кучке всего происходящего дерьма, под название жизнь. — Полиция процветает, как и сама деревушка, под руководством... —... под руководством кого, ттебайо ? — Твоего безбашенного папаши... *** Открыв глаза, девушка увидела достаточно пасмурный потолок. Не без труда, приняв сидячие положение на на кровати, Узумаки рефлекторно окинула взглядом комнату в которой очнулась: серые непримечательный стены, белоснежные жалюзи, придающие детской комнате некую тень взросления, массивный шкаф, антикварное зеркало, две тумбочки и аккуратно заправленная кровать. Обратив свое внимание к собственным ладоням, заинтересованно приподняла бровь: аккуратно подстриженные ноготки, нежные подушечки пальцев, словно у новорожденного ребенка. — Какие хорошенькие, — завороженно прошептала одними губами светловолосая, наклонив голову в бок. Успев профильтровать всю полученную информацию, стало совсем на чуточку, но легче. Пусть вопросов не стало меньше, но сейчас даже краткие ответы лиса, могли удовлетворить. Тело не болело, хоть и ощущалась слабость. — Совсем не присущие шиноби, даттебайо... Небольшими шажками пройдя к старому зеркалу, Наруто оценивающе взглянула на своё одиннадцатилетнее отражение: густые золотые ресницы обрамляли красивые голубые глаза, такая не привычная, не тронутая загаром кожа, по детски невинные черты лица, и водопад пшеничных волос, струящийся по ровной спине. Словно фарфоровая куколка, до тошного смазлива и хрупка. Джинчурики поймала себя на мысли, что сейчас ей больше всего хочется разбить это несчастное зеркало. Из стеклянной глади на нее смотрела совершенно незнакомая, такая не похожая на нее девочка. Прикусив губу, встряхнула головой: — Нужно, как можно скорее увидеть родителей, — отварив дверцы шкафа, вынула первую попавшуюся под руку коробку. Привередничать не позволял адреналин, буйствовавший в крови. Накинув на себя белоснежную рубашку и брюки, выскочила из комнаты — Увидеть живыми... В приподнятом настроении, девушка продвигалась к лестнице, которая вела скорее всего в прихожую. И вот, она стоит у порога кухни, откуда доносились такие родные сердцу голоса. Осторожно высунув макушку, Наруто увидела Кушину, раскладывающую завтрак, Минато, читающего газету, и юношу, такого похожего на отца, но унаследовавшего цвет волос матери. Хотелось незамедлительно ворваться к ним, напомнить о своем существовании, о своей привязанности и любви. Она горячо желала крепко обнять и поцеловать каждого из родителей, познакомится с братом. Хотелось все им рассказать. Рассказать, как она скучала, как ждала встречи, пожаловаться на всех обидчиков, посплетничать с мамой, как это часто делали одноклассницы из академии. «Мелочь, чего сырость развела?! Ты же, мать его, Хокаге! Стараешься меня опозорить? Не заставляй меня разочаровываться в тебе ещё больше!» — Всем доброе утро! — намотав сопли на кулак, проскользнула на кухню добродушно улыбаясь — Как вам спалось, ттебайо?! — … — отстраненно взглянув на дочь, Намикадзе сразу же вернулся к газете. Названный же старший брат предпочел проигнорировать появление младшей Намикадзе. А Кушина… Она будто скованно сжалась, и моментально покинула помещение, словно избегая собственной дочери — Садись завтракать, — Прошу прощение, но я откажусь, — поклонившись, блондинка ошарашенная и голодная выскочила из дома. Это совсем не то, что она ожидала встретить за порогом комнаты. Почему они такие... Такие холодные?