Тысяча солнц

А-Цин всегда считала себя умной девочкой. Да и все остальные тоже говорили что А-Цин не по годам умна. Уже в шесть лет знает все лечебные травы и может приготовить простенький отвар. Глава клана даже приехал к её маме, посмотреть на готовящую этот самый отвар А-Цин. Но как бы А-Цин не говорила себе это, она все равно краснела перед дочерью главы другого клана. Цзян Яньли или же А-Ли, как она разрешила себя называть, улыбаясь той невозможной улыбкой. Её маленькая фигура в фиолетовом платье сияла в лучах заходящего солнца и наверное поэтому казалось что её улыбка состоит из сотни маленьких искрящих лучинок. И их наверное можно поймать. А-Цин держала маленькую ладошку А-Ли в своих руках, проверяя пульс. Но она то и дело ошибалась, промахивалась и заикалась. А-Ли даже не думала её поправлять, она смотрела с неугасающим любопытством и по настоящему восторгалась ею. Восхищенное лицо А-Ли было лучше всех похвал что она получила от учителей. Какое-то чувство зашевелилось в ней, но А-Цин его проигнорила. С нескрываемой гордостью она рассказывала девочке о лечебных травах и способах их употребления. И заливалась краской как перезрелый томат, когда А-Ли просила рассказать ещё. На улице стало совсем темно, когда А-Ли забрал слуга и отвел к отцу. Маленькой целительнице стало грустно из-за того, что она больше не видит эту сияющую, как тысячу солнц улыбку. Она только сейчас заметила как же холодно и темно на улице, и поспешила домой. Ей есть что рассказать маме. Наверное мама знает что делать, когда все твоё нутро хочет увидеть ещё раз чужую улыбку, ощутить мягкое тепло ладони. Мама подскажет что делать, а А-Цин ещё раз увидится с А-Ли. *** Уже нескладная подростка, Вэнь Цин встретила ту девочку из своего детства. Среди ярких цветов, невозможно-красивых, она о чем-то говорила с молодым господином в жёлтых одеждах. Вэнь Цин в первый раз захотелось расцарапать кому-то лицо. Он не заслужил госпожу Цзян, и Вэнь Цин это поняла, увидев как девушка кривит рот, пытаясь сдержать непрошённые слёзы. Выйти и заставить молодого господина спуститься с небес — что может быть проще? Вэнь Цин нашли сидящей на парализованном Цзинь Цзысюане и тихо шипящей ему ругательства, которые приличной девушке знать не положено. Её в первый раз за всю жизнь наказали. Оказалось что Цзинь Цзысюань является сыном главы дружественного клана Цзинь и женихом Цзян Яньли. Но Вэнь Цин было плевать на его статус. Он посмел обидеть Цзян Яньли. Слёзы, застывшие в покрасневших уголках глаз, казалось навсегда въелись в душу Вэнь Цин. Эти тёплые глаза, цвета солнца, должны жмуриться от счастья. Когда Вэнь Цин вышла из месячного заточения, её встретила встревоженная Цзян Яньли. Замерев, Вэнь Цин все же нашла в себе силы поприветствовать девушку и спросить, что её сюда привело. Целительница не ожидала что она расплачется от ответа Цзян Яньли и что её придётся успокаивать. Руки Цзян Яньли такие же мягкие и тёплые как в детстве. Неизвестно где она нашла скамью, но факт оставался фактом. Вэнь Цин плакала на коленях Цзян Яньли, а та гладила её по спине и тихо что-то говорила. Не хотелось ничего, лишь сидеть так вечность и слушать тихий журчащий голос Цзян Яньли. То тёплое чувство в груди распирало, не давало дышать. Оно расцветало огромными прекрасными цветками, давая знать целительнице что оно существует только благодаря Цзян Яньли. Так Вэнь Цин узнала что она влюблена. И что она и Вэнь Нин похожи как две капли воды. Она так же залилась краской, когда Яньли видимо, забывшись, назвала её А-Цин. И начала рассыпаться в извинениях, говоря что она не хотела оскорбить великую целительницу. Вэнь Цин спрятала пылающее лицо, уткнувшись в мягкий живот Яньли, отвечая что она не против такого фамильярства. Голос Яньли пропитан свежесорванным лотосом, водой из лесного источника и чем-то, чему нельзя дать название. Вэнь Цин готова слушать его вечно. В этот день тысяча солнц согревало девушку в своих нежных руках. Сгорая на костре, Вэнь Цин вспоминала тот день когда Цзян Яньли улыбнулась ей. Невыносимая боль от жадного пламени, была ничем в сравнению с болью сердца, слишком поздно осознавшего что оно любит. И в последний свой раз она не увидит ту теплую улыбку, полную солнц. Лишь холеную морду Гуаншаня, который сломал её крылья и бросил в костёр, насмехаясь над её жертвой и жертвой А-Нина. Все, за что она боролась, исчезло, как исчезло с небосвода пылающее солнце.