Заклинатель

      Зерефу было одиннадцать, когда он встретил своё солнце. Яркое, обжигающее, непоседливое солнце. — Ты так юн, а уже смог придумать Теорию воскрешения! Это просто невероятно! Какая же, всё-таки, интересная работа!       Драгнил, затаив дыхание, наблюдал за мужчиной: высоким, с длинными золотистыми волосами, собранными в высокий хвост, и карими, словно светящимися внутренним светом, глазами. Красивыми.       Незнакомец с детским интересом рассматривал схему Райской твердыни. Улыбка на его губах становилась всё шире, а глаза хитро щурились.       В тот момент блондин быстро развернулся, шагнул в сторону Зерефа и резко — что даже сам мальчик удивлённо дёрнулся — сел перед ним на корточки, так, чтобы их глаза были на одном уровне.       Когда их взгляды всё же встретились, Драгнил замер, пораженный. Сердце его участило своё биение, а щёки налились пунцовым цветом.       Они были слишком близко. А ещё… В карих глазах собеседника не было никакого неодобрения. Не было в них и скептицизма, которым другие взрослые часто и очень щедро одаривали мальчика. Отсутствовало и то, чего юный волшебник боялся больше всего — снисходительность.       Глаза, да и сам их обладатель, пылали интересом. Мужчина всё ещё рассматривал маленького Драгнила. Вдруг блондин кивнул сам себе, будто приняв какое-то решение, весело подмигнул мальчику, а после щёлкнул пальцами. Толпа за их спинами начала расходиться.       Кареглазый наклонился чуть ближе, и, не сдержавшись, восторженно защебетал: — Ты действительно ужасно юн, но, в то же время, так старателен! Твоя Теория очень необычна, особенно для твоего возраста. Однако, — мужчина сдержал паузу, — ты кое-что не учёл. Реинкарнация. Ты забыл про неё, — мягкая улыбка не сходила с губ незнакомца, а Зереф широко раскрыл глаза — он ещё не до конца понял смысл слов собеседника, но догадки у него уже были. Блондин довольно прищурился, увидев озадаченное лицо маленького волшебника. — Если ты хочешь воскресить человека в нашем мире, то тебе придется убить его в том, в котором переродилась его душа, — пояснил маг, потрепав мальчика по волосам. Маленький рот юного волшебника слегка приоткрылся — неизвестно, то ли от понимания своего действительно ужасного недочёта, то ли от неожиданно приятного прикосновения старшего мага.       Вдруг за их спинами раздался громкий топот.       Зереф с удивлением смотрел на профессоров Академии, что в волнении кланялись перед незнакомцем и, почему-то, просили прощения за своего «нерадивого студента». — Господин Люций, прошу, не держите зла на Зерефа. Он пока ещё не понимает, что Тёмная магия — это не игрушки.       «Господин» посмотрел на них снисходительно, словно это они тут маленькие дети, сморозившие неземную глупость. Он медленно мотает головой и тихо, но так, чтобы слышали все, говорит: — Разве я могу злиться на своего будущего ученика и напарника? — лисья улыбка расцветает на его губах.       А Зереф пропускает очередной удар сердца. Однако, ошеломлённые лица профессоров навсегда останутся в его памяти.

° ° °

      Зереф осторожно водит острым кончиком пера по плотной бумаге. Его руки дрожат в лёгкой судороге, но мягкая рука сэнсея, что невесомо водит кистью* чернокнижника, не позволяет совершить ошибок.       Осталось совсем ничего. Последние письмена, последние линии, последние штрихи.       Драгнил ставит громкую, жирную точку в самом конце последней страницы. Наконец-то. Он наконец-то сделал это! Перо с тихим стуком падает из онемевшей руки волшебника, оставляя на деревянном полу черные кляксы.       Пот редкими каплями падает с его лица. В горле будто разбушевался огненный дракон. Зереф задыхался… Вглядом огненно-красных глаз он в отчаянии искал своего учителя.       Наставник находился рядом, понимающе гладил молодого волшебника по его чуть отросшим волосам. — Ну-ну, не стоит так сильно нервничать, — голос учителя мягок, нежен. Зереф медленно вздыхает, ему становится легче. — Но всё же… Всё же, это твой первый этериас! Я так горжусь тобой, Зефирка-кун!       Заклинатель с поразительной лёгкостью поднимает «Зефирку» на руки, в сумасшедшем веселье кружит его по всему залу библиотеки, смеётся так громко, что его эхо было слышно ещё долго. Потому что рад, безумно рад за своего уже не такого уж и маленького ученика.       Они, слегка уставшие, небрежно падают на ближайший диван. Впрочем, и тут ключник решил продолжить обнимашко-терапию — быстро усадил Драгнила к себе на колени, крепко обнял его за плечи и талию, зарылся носом в тёмные, пахнущие чернилами волосы. Просто решил поделиться своим теплом, своими эмоциями, своей магией. Пытался этим успокоить своего слишком уставшего, а оттого и чересчур нервного ученика.       А Зереф не знал что ему делать: то ли стукнуть своего наставника (ибо голова кружилась сильно), то ли мурлыкать кошачьи серенады, ибо объятья ключника были очень приятными. Впрочем, он всё же решает придерживаться второго варианта — к причудам наставника, за столько-то лет, он уже привык.       Драгнилу уже шестнадцать и прошло практически пять лет с тех пор, когда «незнакомец» предложил ему ученичество. И уже пять лет Драгнил живёт под одной крышей с ужасно энергичным, кошмарно непоседливым и удивительно завораживающим ребёнком. То есть со взрослым человеком, с характером ребёнка. Который, к слову, является одним из сильнейших магов королевства. Да и титул самого могущественного Заклинателя духов сэнсей, наверняка, получил не просто так.

Люций Харт.

      Или просто Люци-сэнсей — цураган* энтузиазма и безбашенных идей. «От которых страдают все, за исключением самого автора и его близких», — думает про себя Зереф.       И одна из таких идей состояла в том, чтобы научить «талантливого ученика» создавать аналог Звёздных духов, то есть — этериасов. Драгнил, к слову, и сам был немало удивлён, если не шокирован фактом о происхождении первых. — На самом деле, даже не все Заклинатели об этом знают, — говорил сэнсей, — потому что это знание передаётся только в моей семье. Мой далёкий предок обладал магией звёздных письмён и, благодаря им, он создал первого Звёздного духа, а за ним ещё одного, и ещё. Именно так он стал первым Заклинателем духов, а по совместительству и их Создателем, — в голосе наставника звучали нотки затаённого восторга. — Он передал свои знания своим потомкам, то есть нам, но… сейчас почти все они утеряны или забыты. Однако! Я всё же смог восстановить некоторые из них! И в них как раз говорилось о создании духов!       Ах, да, учитель и сам обладал магией этих странных письмён. Настолько, к слову, хорошо обладал, что помог Зерефу создать их новый, демонический вид. На основе уже упомянутых звёздных, конечно. Задумка Люция, что интересно, была не столько «идеей», сколько «заданием» для Драгнила, самой сложной частью которого было составить новый алфавит. Эту часть они делали совместно и завершили уже полтора года назад. Составление формулы длилось ещё полгода. А вот предпоследняя часть… год. Ровно столько времени Зереф переносил формулу на страницы специально зачарованной книги. Сам. Без чьей-либо помощи. Потому как любая кроха чужой магической энергии могла ослабить нить управления над демоном. Потому что у этериаса должен быть только один хозяин.       И Зереф справился с этим. Пусть сейчас он устал, морально опустошён, пусть у него не было сил даже держать перо в отёкшей руке, он понимал — это того стоило.       Да и объятья наставника, право слово, того тоже стоят. Сэнсей, конечно же, радуется слишком рано, но и впереди действительно осталась самая относительно-простая часть — до предела наполнить книгу магией. А для этого надо бы хорошо отдохнуть.       Желательно на коленях сэнсея.

° ° °

      Зерефу девятнадцать и сейчас он понимает, что за столько лет обучения научился действительно многому.       И самым ярким доказательством тому является то, что сейчас он не просто вместе, а наравне с наставником строит защитный купол вокруг небольшого особняка. Быстро рисует в воздухе алые цепи демонический письмён, сплетает их с золотыми, звёздными письменами учителя. Купается в вихре их общей магии. Видит её, дышит ею, существует ею, пусть и всего лишь на краткие мгновенья этих минут.       Но всё же… Всё же это невероятные ощущения. Словно со всех сторон тебя обдувает тёплый летний ветер, словно солнце мягко согревает твою фигуру, словно свежий воздух очищает, наполняет тебя, даря лёгкость твоему телу.       Люций падает на землю, сладко растягиваясь в густой траве. Зереф отвлекается, смотрит на своего умиротворённо лежащего сэнсея и на краткий миг забывает как дышать.       В эти мгновения ключник выглядит потрясающе красиво. Длинные блондинистые волосы, обычно туго стянутые в высокий хвост, сейчас распущенные, создают ощущение, что за спиной наставника расправлены большие золотые крылья. Верхняя часть тела прыкрыта тенью близстоящих деревьев, а нижняя — предана солнечным лучам. Голова наклонена набок, в сторону Зерефа. Глаза, полуприкрытые, смотрят устало, но довольно. Мягкая улыбка нежится на его лице. Одна из прядей, что обычно обрамляли лицо заклинателя, спала в сторону, открывая вид на острую скулу, при этом шаловливо пряча за собой любимую серёжку учителя в виде вытянутого сердца.       Люций осторожно похлопывает рукой рядом с собой, приглашая Зерефа присоединиться.       Драгнил сглатывает, быстро отворачивается и мотает головой, пытаясь отогнать жар с лица. Да, надо бы быстрее завершить работу.       Чернокнижник взмахивает рукой, а кончик пера в воздухе проводит за собой длинную алую полоску, которая, растягиваясь, образует письмена. Последняя цепь ввязывается в комок подобных себе же нитей, завершая его, и спустя несколько мгновений, скручиваясь, образует плотный защитный барьер. Заклинание завершено. Драгнил устало вздыхает, направляется в сторону сэнсея и осторожно падает головой тому на грудь. Зереф довольно мычит. Грудная клетка учителя медленно поднимается и опускается. Чернокнижник начинает мурлыкать незатейливую мелодию. В его голове появляется хитрая мысль. — Учитель, а давайте поспорим… — На что? Зереф задумчиво молчит, но после отвечает: — На поцелуй.       Люций поперхнулся воздухом. Удивлённо-задумчиво взглянул на своего ученика, но после хитро улыбнулся.       Это будет интересно.

° ° °

      Прошло ещё несколько лет и Зереф с чистой совестью мог сказать, что жизнь налаживается. И их отношения с наставником, пусть и преступно медленно, но переросли во что-то более серьезное. И Драгнил был этому рад. Невероятно рад.       Однако их спокойной жизни грозила серьёзная проблема. Драконья война, ранее не касающаяся ни Харта, ни Драгнила, перешла на новый уровень. Драконоборцы. А с ними и большие проблемы. — Брат, ты единственный обладатель звёздных письмён. Ты должен нам помочь! Драконоборцы умирают, теряют рассудок, уничтожают всё вокруг! Твоя магия наверняка может их исцелить. — Не втягивай ни меня, ни моих близких в ваши глупые разборки, Анна. И раз с этими слеерами столько проблем, можете прекратить их столько плодить. Ах, да, я никому ничего не должен! — Вот как? Значит, тебе плевать на драконов, на драгонслееров, на всех! На людей тоже, да? Таких, как Мишель, например.       Зереф не знал, кем была женщина, которая разговаривала с сэнсеем. Не знал он и то, кто такая Мишель. Не знал, почему при упоминании последней глаза учителя гневно расширились.       Но точно знал одно — ни к чему хорошему это не приведет.

° ° °

— Сэнсей, куда Вы?! — На Восточный континент. Мне нужно хорошенько изучить магию драконов, чтобы помочь этим идиотам. — Но заче… — Нужно!       Зереф шокированно смотрел на своего наставника. Его худшие опасения стали реальностью. Последние полгода Харт изучал драконоборцев, но это не привело ни к чему особому. И сейчас он направляется заграницу. На другой континент, где нет светлых драконов, где никто не сможет его защитить! Там слишком опасно! — Зереф, я не знаю сколько это всё будет длиться, но… Если я погибну, открой это письмо. Не пытайся делать это до моей смерти, магия не позволит. Я буду тебе писать так часто, как только смогу. И, во имя духов, береги себя. Ты самый дорогой для меня человек. Я не переживу, если с тобой что-либо случится.       Последние объятья.       Последний поцелуй.       И далеко не последние слёзы Драгнила.

° ° °

      А спустя полгода, в небольшом особняке появилась Водолей. В этот же день Драгнил, дрожащими руками, открыл письмо, оставленное одним из сильнейших Заклинателей.

И именно в этот день мир встретил два своих проклятья.