Соседи по комнате

       Цзян Чэн сбежал.        Он сбежал из дома из-за разногласий с родителями касательно его будущего. Он хотел продолжить карьеру бармена и открыть собственный бар. Но семья хотела, чтобы он унаследовал семейный бизнес, учитывая, что он являлся единственным наследником, не считая сестры. Ей позволили следовать мечте, быть дизайнером ханьфу, полагая, что именно он возьмет на себя бразды правления. Поэтому, когда он ясно дал понять, что не имеет ни малейшего интереса к управлению корпорацией и ответственности за жизни сотни людей, мать кинула тарелку через стол. Отец недовольно нахмурил брови. Он сказал им отдать бизнес приемному сыну, который явно был умнее, способнее и во всех отношениях лучше него.        — Но это семейный бизнес, передающийся из поколения в поколение. Семейный бизнес Цзян, которым должен управлять Цзян, — крикнула мать. В ее глазах кипел гнев, и она была готова уничтожить еще одну тарелку.        — Тогда вы можете изменить имя Вэй Усянь на Цзян Усянь, — он встал и вышел из-за стола.        Закрывая за собой дверь, он слышал только новые крики, пока отец пытался успокоить мать.        Это было первой причиной.        Второй причиной был его договорной брак с кем-то, кого он не знал и никогда не встречал. Его родители устроили его помолвку, когда ему было всего четыре года. Его партнером был молодой человек престижного воспитания, выросший за границей и вернувшийся домой, чтобы в будущем унаследовать семейный бизнес.        Цзян Чэну ничего этого не было нужно. Он видел, как устроен брак по расчету, и не хотел себе такой же участи. Родители не были счастливы вместе, но терпели ради своих семей. Он видел взгляды отца и слезы матери. Он пообещал себе, что вырастет и женится на том, кого действительно полюбит, а не на том, кого найдет для него семья.        Так что он уехал сразу после окончания университета. В день, когда он должен был вернуться домой и принять на себя обязанности генерального директора корпорации Юньмэн, он сбежал. Сбежал из города Юньмэн и переехал в другой, где его школьный друг Не Хуайсан потянул за ниточки, чтобы позволить ему остаться в маленькой квартире в Цинхэ на некоторое время.        — Этот район находится под управлением одной из дочерних компаний моего брата. Так что пока ты в безопасности. Но я без понятия, как скоро твои родители все узнают, им же известно, насколько мы близки, — Не Хуайсан отдал ему ключ от его временного пристанища, когда показывал окрестности.        — Спасибо тебе. Я начну искать работу и другое место в ближайшее время.        — Ты уверен, что тебе это не нужно? Я мог бы договориться о работе в наших компаниях. Твои родители не узнают об этом, — снова спросил Не Хуайсан. Он искренне предлагал помощь, но Цзян Чэн не принял ее.        — Ладно, просто дай мне знать, когда найдешь работу. Я помогу найти квартиру неподалеку.        — Да, хорошо, спасибо.        Так начались его поиски. Первые два месяца ему не очень-то везло, и деньги, которые он взял с собой, почти закончились. Тогда, в один прекрасный день, госпожа удача решила улыбнуться ему. Его наняли на полставки барменом. Владелец, у которого он проходил собеседование, оценил его отношение к делу и энтузиазм, пообещав за отличную работу предложить полный рабочий день. Именно так он получил свою первую работу в небольшом баре в шумном районе Цинхэ. Затем, с его талантом и решимостью, ему удалось произвести впечатление на владельца, и он стал штатным сотрудником через три месяца. Ему предложили прибавку к зарплате, и он получил больше смен.        Половину первой зарплаты он отдал Не Хуайсану за текущую арендную плату, а остальные деньги использовал на поиски нового жилья поближе к работе, чтобы экономить на транспорте. В этом районе очень шумно ночью, так что жилье вокруг было доступным. Никто не хотел просыпаться от пьяных криков.        Как бы ему это не нравилось, он позволил Не Хуайсану свести его с кем-то, кто согласился сдавать жилье дешевле средней рыночной стоимости. Он ненавидел саму мысль о вмешательстве Не Хуайсана в его жизнь, но он не мог отрицать, что действительно нуждался в помощи.        Цзян Чэн переехал на новое место. Это была старая квартира в довольно запущенном жилом комплексе. Лифт был медленным и издавал подозрительные звуки, когда им кто-то пользовался. Хорошо, что квартира Цзян Чэна была на четвертом, поэтому он решил пользоваться лестницей.        И вот так он начал свободную жизнь после побега.

***

       — Цзян-сюн. Ты поддерживаешь связь с Вэй-сюном? — спросил как-то Не Хуайсан, когда пришел навестить его на работе.        Цзян Чэн поставил перед ним Мохито и ответил:        — Нет, этот идиот сольет все, если сестра воспользуется против него козырем. Он всегда был беспомощен перед ее слезами.        — А ты нет?        Руки, протирающие пустой стакан, на секунду замерли, а затем он продолжил работу с горькой улыбкой:        — Она бы поняла, почему я это сделал.        В тот вечер в заведении было на удивление тихо. До закрытия оставалось еще три часа, но бар был практически пуст. Кроме Не Хуайсана, который пришел всего двадцать минут назад, был еще старик, сидящий сам по себе в самом дальнем углу, и молодая пара, которая вместе смотрела прямую трансляцию. Цзян Чэн любил такие спокойные дни. Они были тем перерывом, который ему был необходим время от времени. Владелец, казалось, не заботился о том, есть у них клиенты или нет, что заставляло Цзян Чэна немного беспокоиться о судьбе этого заведения.        — Ч-что насчет моих родителей? — наконец-то он решился задать вопрос, которого избегал все это время. Во-первых, он чувствовал вину, во-вторых, вероятнее всего, какой бы ответ он не получил от Не Хуайсана, он все равно не вернется домой. Он был настроен решительно.        Не Хуайсан тяжело вздохнул, вспомнив возмущение знаменитой мадам Юй. Это было похоже на ураган, грозу и все остальное вместе взятое. Его невольно бросало в дрожь, когда он вспоминал эту сцену:        — Ну, прошло уже пять месяцев, так что они немного успокоились. По крайней мере, они знают, что ты в порядке.        Он заставил Не Хуайсана тайком положить письма, написанные его рукой, в почтовый ящик, чтобы родители поняли, что у него все хорошо. Он получил работу и живет так, как ему хотелось. Он также извинился за то, что сбежал, но сказал, что не жалеет об этом.        — И еще, Цзян-Сюн. Вообще-то, я пришел не просто навестить тебя, — пробормотал Не Хуайсан. Его глаза внимательно следили за выражением лица парня напротив.        Цзян Чэн одарил его взглядом «я так и думал», прежде чем велел выкладывать все начистоту.        — Видишь ли, друг моего брата только что вернулся из-за океана и ищет место, где сможет остановиться, — нервно проводя пальцем по ободку бокала, он продолжил: — Брат велел мне помочь ему найти жилье. Но дело в том, что у этого человека не слишком много денег, поэтому он ищет кого-то, с кем можно было бы разделить плату. И еще, он очень разборчив в плане соседей. Но после вашего знакомства, я думаю, он согласится жить с тобой.        — Что-о? — Цзян Чэну пришлось напомнить себе, что он все еще на работе, поэтому он изо всех сил старался контролировать голос.        — Ну, — Не Хуайсан вспотел, — у тебя же есть комнатка, которую ты используешь как кладовку, верно? Просто прибери ее, и пусть он спит там. Ему не нужно много места, поэтому с этим не должно быть проблем.        Цзян Чэн убрал волосы назад, в попытке скрыть свое разочарование:        — Я не хочу жить с незнакомцем.        — Я знаю, что не хочешь, но подумай об этом. Ты сможешь экономить на арендной плате и откладывать эти сбережения на собственный бар, верно? Кроме того, я уверяю тебя, этот человек будет вменяемым соседом. Он дружит с моим братом уже много лет, и это кое о чем говорит.        Цзян Чэн не хотел признавать это, но Не Хуайсан был прав. Совместная оплата означала, что он мог бы экономить половину на счетах каждый месяц, отложить эти деньги и, возможно, ускорить исполнение мечты. И кроме того, если тот парень смог сойтись с печально известным Не Минцзюэ, то с ним определенно можно считаться.        — Отлично, я дам ему твои контакты. Он привезет свои вещи на следующей неделе. Спасибо тебе, пока! — прежде чем он успел передумать, Не Хуайсан выскочил из бара и исчез, как будто никогда и не появлялся.        По крайней мере, он оставил достаточно денег, чтобы заплатить за выпивку.        Цзян Чэн вернулся домой и получил сообщение с неизвестного номера. Отправитель представился как Лань Сичэнь. Он спросил, когда ему лучше заехать, закончив смс смайликом. Цзян Чэн хлопнул себя по лбу, абсолютно неуверенный в правильности своего выбора. Но он прогнал эту мысль, думая о сэкономленных деньгах.

***

       Он еще убирал, когда в дверь постучали. Отложив щетку, он открыл входную дверь.        В проходе стоял мужчина с коротко стриженными и ухоженными волосами. Он казался почти его ровесником, но, по какой-то причине, выглядел более зрелым.        — Господин Цзян? — его янтарные глаза загорелись, а на губах заиграла мягкая улыбка. — Меня зовут Лань Сичэнь. Рад познакомиться с Вами, господин Цзян, — он протянул руку, ожидая рукопожатия. Которое так и не последовало.        Цзян Чэн посмотрел на часы и выругался, увидев, что мужчина пришел раньше назначенного времени. Уборка еще не была закончена…        — Да, привет, извините, пожалуйста, входите, — машинально ответил он, отступая в сторону, чтобы впустить мужчину.        Лань Сичэнь снял обувь и огляделся вокруг. Цзян Чэну было трудно понять по выражению его лица, о чем он думает. Он ведь не собирался отказаться, правда?        — Извините, я вчера поздно вернулся домой, не успел все убрать, — сказал Цзян Чэн, взял щетку и вернулся к уборке.        Покачав головой, Лань Сичэнь широко улыбнулся:        — Пожалуйста, не волнуйтесь. Я все прекрасно понимаю.        Он поставил чемодан на пол и пошел туда, где вскоре будет его собственная комната. Она была не совсем чистой, но все же приличней, чем он ожидал.        — Давайте я помогу, — предложил Лань Сичэнь. — Мне нужно распаковать кое-какие вещи, прежде чем подъедет все остальное, — мужчина засучил рукава и начал выносить коробки из комнаты. — Пожалуйста, скажите, куда их ставить.        Цзян Чэн некоторое время смотрел на мужчину, восхищаясь тем, как легко ему было поднять коробки, которые он сам с трудом отрывал от пола. Но он быстро взял себя в руки. И вдвоем они начали безмолвную уборку.        Им потребовался целый день, чтобы привести квартиру в порядок. Цзян Чэн рухнул на диван и испустил вздох изнеможения. Все было не так плохо, как тогда, когда он переезжал один. По крайней мере, Лань Сичэнь был очень организован. Он знал, что куда ставить, поэтому ему не нужно было много времени, чтобы со всем разобраться.        — Господин Цзян, не хотите ли поужинать? Я проходил мимо ресторана по пути сюда, и кажется, их еда хороша, — предложил Лань Сичэнь, протягивая парню стакан воды. — Моя приветственная вечеринка? — добавил он.        Предложение было как раз кстати, учитывая, что у Цзян Чэна не было вообще ничего. Возможно, это самое подходящее время для разговора, раз они собирались быть соседями. Он не был общительным человеком, но будет неловко, если они будут жить под одной крышей и не общаться.        Они направились в предложенный Лань Сичэнем ресторан. Цзян Чэн сюда часто заглядывал, чтобы взять что-нибудь на вынос. Хозяйка сразу узнала его и быстро накрыла для них обоих столик.        — О, а кто этот господин с тобой? — спросила пожилая женщина, смотря на Лань Сичэня. В конце концов, к нему редко присоединялся гость.        — Он мой новый сосед.        Лань Сичэнь улыбнулся, кивнув женщине. Она улыбнулась в ответ и записала их заказ.        Они немного поболтали за едой. Хотя именно Лань Сичэнь был инициатором большинства вопросов. Он также немного рассказал о себе и своей семье. Цзян Чэн не горел желанием говорить о своих. На самом деле, он вообще предпочел бы не упоминать о семье, зная, что родители злятся на него за побег.        — Потому что они не позволяли тебе следовать своим мечтам? Поэтому ты сбежал? — спросил Лань Сичэнь.        — Да, по большей части, — он поставил стакан пива на стол. — Можешь смеяться надо мной, что я плохой сын. Но я предпочитаю жить по-своему.        Повисла тишина. И меньше всего Цзян Чэн ожидал услышать последующий ответ.        — Я думаю, ты храбрый и удивительный, — мужчина слегка улыбнулся.        — Ч-что?        Мужчина мягко кивнул, его длинные тонкие пальцы погладили край бокала.        — Не многие люди имеют мужество противостоять своим семьям и жить мечтой так, как ты сейчас.        Он опустил глаза на стол и тихо пробормотал:        — По правде говоря, я тоже ушел из дома.        — Что? Тоже?        — Я сбежал, потому что не хотел вступать в брак по расчету, без любви, — признался он, и его щеки залил яркий румянец смущения.        Лань Сичэнь рассказал, что с детства ему говорили, что нашли для него хорошую партию. Партнер из знатной семьи, идеальная пара и все в этом духе.        — Но я бы предпочел влюбиться и выбрать партнера самостоятельно, — он улыбнулся.

***

       После нескольких дней совместной жизни Цзян Чэн узнал, что мужчина любит готовить. Он работал в офисе, поэтому рано вставал и готовил по утрам. Смена Цзян Чэна начиналась в четыре часа дня и закачивалась только в два ночи. Так что дома они редко пересекались. Но даже при таком раскладе он находил готовую еду каждый раз, когда просыпался поздно вечером или возвращался домой в три часа пополуночи. Сначала это было неожиданно, так как они едва знали друг друга, и Лань Сичэнь не был обязан готовить для него. Однажды он спросил об этом. Лань Сичэнь только улыбнулся и сказал, что очень любит готовку. Он делал это для своего младшего брата, когда они жили за границей. И у него вошло в привычку готовить на двоих.        — Кроме того, ты, кажется, не очень хорошо питаешься, — он указал на коробки с лапшой быстрого приготовления, которые Цзян Чэн принес домой на днях, потому что они были со скидкой.        Лицо Цзян Чэна вспыхнуло алым. Что плохого в этой лапше? Она удобная и быстрая. Но он не мог отрицать, что еда, приготовленная Лань Сичэнем, была вкусной и разнообразной.        Так что с того самого дня он стал скидывать деньги на продукты. Иногда они вместе ходили за ними. Лань Сичэнь всегда спрашивал его, что бы он хотел съесть. Цзян Чэн был не слишком разборчив, он мог питаться чем угодно. Но он действительно скучал по вкусу супа из лотоса со свиными ребрышками, приготовленного сестрой.        — Суп из свиных ребрышек с лотосом? — пробормотал Лань Сичэнь. — Я никогда не пробовал готовить такое, но, думаю, могу поискать рецепты в интернете, — он взял телефон и начал постукивать по экрану.        — Необязательно сейчас, — Цзян Чэн толкнул тележку, отбрасывая эту идею. — Если это слишком трудно, не волнуйся об этом.        — О, не беспокойся. Я люблю пробовать новые блюда, — он прокрутил вниз список ингредиентов в телефоне и начал лавировать между прилавками в поисках нужных продуктов. — Может получиться не очень хорошо, учитывая, что я никогда не пробовал его раньше.        — Ничего. Не парься.        — Почему нет? Тебе ведь он нравится? Я буду стараться изо всех сил, — улыбка Лань Сичэня была слишком яркой. И Цзян Чэн не мог найти в себе силы отказаться.

***

       Цзян Чэн взглянул на настенные часы. Ему пришлось сдержать соблазн пойти в подсобку и сделать перерыв.        Еще два часа и я смогу пойти домой.        Это был один из тех дней, когда он не был слишком занят на работе. Не так уж много людей хотели выпить в это время года, так что это было понятно.        Он брал стаканы с подноса, вытирая их начисто. Владелец любил его и его ответственность, когда дело доходило до работы, поэтому он был назначен менеджером своих смен и отвечал за двух работников, убирающих бар и выполняющих простые заказы. В то время он будет занят складом и инвентаризацией, а также придумыванием новых рецептов для меню и согласованием их с владельцем.        Он непроизвольно зевнул, но тут раздался звон у входа, оповещающий о приходе нового клиента. Он повернул голову, чтобы поприветствовать входящего, но вместо этого его глаза расширились от удивления.        — О, Цзян Чэн. Ты здесь работаешь?        — Лань Сичэнь? Два Лань Сичэня? — будучи барменом, он пробовал сотни коктейлей, но никогда не напивался до такой степени, чтобы в глазах двоилось.        Лань Сичэнь усмехнулся при виде замешательства соседа. Затем он указал на молодого человека в черном плаще, который был похож на него, и представил его как своего младшего брата, Лань Ванцзи:        — Я рассказывал тебе о нем.        — А вы, ребята, близнецы? — он оглядел своего собеседника с ног до головы, прекрасно понимая, что это невежливо. Но он не мог не думать об этом.        — К сожалению, нет, он на три года моложе. Но многие говорят, что мы похожи, — объяснил Лань Сичэнь. — Я столкнулся с ним около офиса, поэтому пригласил его выпить.        — Тогда садитесь, где хотите, — он указал на пустые стулья перед баром и проследил, как братья Лань заняли два в самом конце. Может быть, для небольшого уединения, чтобы спокойно поговорить.        После того, как они устроились, Цзян Чэн подошел принять заказ.        — Можно мне Веспер и Жало для него? — спросил старший Лань.        — Сейчас сделаю, — он удовлетворенно хмыкнул. Меньшего он от них и не ожидал.        Через несколько минут он поставил перед ними стаканы и вернулся к своим делам. Смешивая напитки для клиентов и убирая бар, Цзян Чэн обнаружил, что его взгляд возвращается в угол, где сидели два брата Лань. Они, казалось, были погружены в разговор. Лань Сичэнь слегка посмеивался, в то время как у его брата лицо было ледяной маской. Это заставило Цзян Чэна задаться вопросом, были ли у Лань Ванцзи проблемы с лицевыми мышцами или что-то в этом роде.        Глядя, как они разговаривают, он вспомнил Вэй Усяня. Они не были связаны кровными узами, но выросли и прошли через многое вместе. Похоже, у них не было таких спокойных отношений, как у братьев Лань, но, по крайней мере, они были близки или привыкли друг к другу.        Его мать ненавидела Вэй Усяня, потому что он был сыном старой любви его отца. И ему не помогало то, что Вэй Усянь был лучше во всем. А мать всегда использовала Вэй Усяня как предлог накричать на него, говоря, что все его усилия недостаточны. Ей не нравилось видеть, как ее собственный сын проигрывает сыну другого человека.        — Господин Цзян.        Слишком погруженный в своим мысли, он вздрогнул, услышав свое имя. Он обернулся и увидел, что братья, уже одетые, стоят перед ним.        — О, вы хотите рассчитаться? — он быстро подошел к кассе и озвучил счет. Лань Ванцзи расплатился своей карточкой. Затем он кивнул брату на прощание и вышел из бара.        — Ты не поедешь? — спросил Цзян Чэн.        — Ты ведь заканчиваешь через час, верно? Мы можем пойти домой вместе, — старший мужчина улыбнулся, сияя парой янтарных глаз, заставляя сердце Цзян Чэна немного подпрыгнуть от «пойти домой вместе».        Он знал, что для Лань Сичэня это ничего не значит, потому что они были соседями, так что, конечно, могли возвращаться домой вместе. Но было что-то такое в его улыбке, что заставило его сердце затрепетать.        — Разве ты завтра не работаешь?        — Завтра суббота, — усмехнулся Лань Сичэнь.        — Я… точно, да, я закончу через час. Ты можешь подождать у черного входа, — ответил он и сразу же пошел в кладовую за бутылкой вина, которое, он знал наверняка, ему не нужно, почувствовав, как по шее вдруг поползло тепло. Он вел себя очень странно.

***

       Закончив смену, Цзян Чэн схватил вещи из шкафчика и умчался, прежде напомнив двум работникам, чтобы они закрыли дверь. Он заставил Лань Сичэня прождать еще полчаса из-за проблем с инвентаризацией. На улице становилось все холоднее под конец ноября. А насколько он помнил, в последний раз на Лань Сичэне был только легкий плащ. Он надеялся, что тот нашел себе место и не будет мерзнуть на холоде.        Но Цзян Чэн нашел его на улице, прислонившегося к кирпичной стене в маленьком переулке, засунув руки в карманы. Именно на том месте, где он велел ему ждать.        — Извини, что так долго, — он поежился, увидев красные пятна от холода на щеках мужчины. — Ты мог бы где-то спрятаться.        — Не волнуйся. На улице не так уж и морозно. Кроме того, тебе было бы труднее найти меня, если бы я ждал в другом месте.        — Ты мог просто написать мне.        — О, извини, у меня закончились деньги на этот месяц.        — Кинул бы сообщение в чате, — только после этого он почувствовал, что с этим утверждением что-то не так.        Они жили вместе уже более двух месяцев, но никогда не обменивались контактами. Они редко виделись дома и лишь изредка выходили на улицу. У них еще ни разу не было необходимости переписываться или звонить друг другу.        — П-прости, — он снова извинился, вытаскивая свой телефон. — Дай мне свой номер.        Лань Сичэнь достал телефон и прислонил его к телефону Цзян Чэна. Пришло уведомление, что адреса электронной почты и номера телефонов зарегистрировались. Он еще раз взглянул на контактное имя на экране смартфона и спрятал его, когда они пошли домой.        Несмотря на то что было уже далеко за полночь, этот район все еще был переполнен пьяными и веселящимися людьми. Уличные фонари освещали их путь золотым светом, оттеняя элегантный профиль лица Лань Сичэня. Атмосфера вокруг них была несколько иной, даже когда раздавалась болтовня, Цзян Чэн чувствовал, что игнорирует эти звуки и сосредоточивает свое внимание на мягком голосе мужчины, который спрашивал его о работе и как прошел день.        — Похоже, вы очень близки со своим братом, — внезапно прокомментировал Цзян Чэн.        Как будто предвидя этот вопрос, Лань Сичэнь ответил почти сразу:        — Да, я действительно очень близок с Ванцзи. Я же рассказывал тебе о своих родителях, да?        Цзян Чэн кивнул.        — Наша мать умерла, когда мы были маленькими, а отца почти никогда не было дома. После того, как он погиб от несчастного случая, наша семья устроила нам с братом жизнь заграницей. Будучи его единственной семьей, я взял на себя заботу о нем, как ты сказал бы, считая это частью своих обязанностей.        — А он знает, что ты сбежал из дома?        Мягко кивнув головой, Лань Сичэнь продолжил:        — Да, он очень поддерживает это. Он иногда навещает меня после работы. Он знает, где я живу.        — А ты не боишься, что он расскажет о тебе? — с любопытством спросил Цзян Чэн.        На что Лань Сичэнь тихо рассмеялся:        — Мы оба не очень принимаем брак без любви. Он понимает, почему я сбежал.        Будучи первенцем в семье, от него ожидалось, что он возьмет на себя семейный бизнес и женится на партнере, который будет признан достойным семьей Лань. Когда он был молод, то думал, что это нормально — поступать так, как хочет семья. Но он становился старше, видел людей вокруг себя, вспоминал, что случилось с его родителями, и Лань Сичэнь передумал. Он не хотел прожить остаток своих дней с кем-то, кого он не будет любить или оберегать. Не этого он хотел, не так представлял свою жизнь. Когда ему позвонили и велели вернуться, чтобы взять на себя семейный бизнес и начать планировать брак с партнером, которого он никогда не встречал, он с тяжелым сердцем вместе с братом сел в самолет. Он бодрствовал весь полет, размышляя, какого это жить с незнакомцем всю оставшуюся жизнь. И тогда он принял решение. Сразу же после выхода из самолета он сказал брату, что уходит. Он обратился за помощью к своему старому другу — Не Минцзюэ. И вот он здесь, в захудалой квартире с соседом, который разделял его чувства.        — Я хочу встретить кого-то, влюбиться, а затем женится на этом человеке, потому что я всем сердцем люблю его. И вовсе не из-за того, что он выбран для меня, — сказал Лань Сичэнь, и его янтарные глаза загорелись решимостью.        Цзян Чэн внимательно слушал, полностью понимая его. Ему тоже, если бы он не сбежал, пришлось бы заняться бизнесом, к которому у него не было страсти, и жениться на ком-то, кого он никогда не встречал. Их ситуации были схожи.        — Итак, ты уже заинтересовался в ком-то?        Этот вопрос застал Лань Сичэня врасплох. Он прикрыл глаза на несколько секунд, а затем яркая, застенчивая улыбка озарила теплом его лицо.        — На самом деле, да, с недавних пор. Но пока еще слишком рано говорить о чем-то.        Цзян Чэн не знал, почему почувствовал, что сердце упало. Может быть, кто-то, кого он встретил на работе? Если у него все получится, они переедут куда-нибудь вместе. Это было прекрасно, тогда квартира снова будет в его распоряжении, даже если ему придется платить за полную аренду.        Но… разве в этом все дело? Почему возникло это щекочущее чувство, которое отказывалось покидать его грудь?        — Кто бы это ни был, он, должно быть, действительно счастливчик. Ты умеешь готовить и можешь баловать его каждый день, — не говоря уже о том, что он был бы невероятно терпеливым любовником, выпалил Цзян Чэн, почти не осознавая, что только что сказал. — В любом случае, я болею за тебя.        — Спасибо.        Даже проговаривая это, он знал, что соврал.

***

       Лань Сичэнь стал захаживать в бар в смену Цзян Чэна все чаще и чаще. Иногда он приходил один, иногда забегал с братом. По выходным он всегда задерживался и ждал, когда Цзян Чэн закончит смену, чтобы они могли вместе пойти домой. В выходные они ходили за продуктами, иногда просто бродили по магазинам. На прошлой неделе его сосед даже пригласил его в кино. Он также иногда приглашал его на ужин, но большую часть времени он проводил за тем, что тратил деньги в баре Цзян Чэна.        — Лань Сичэнь, если у тебя много денег, почему бы тебе не платить две трети арендной платы? — заорал в один прекрасный день злой Цзян Чэн. Он топнул ногой и угрожающе посмотрел на мужчину, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы донести до него свою мысль.        — Прости, — извинился Лань Сичэнь, — но за это ты в ответе.        — Чего? Каким это образом? — ярость явно читалась на его лице по хмуро сдвинутым бровям.        Послышался тихий смешок, и в следующее мгновение лицо Лань Сичэня — о господи, какое красивое лицо — было прямо перед ним.        — Потому что напитки, которые ты смешиваешь, такие вкусные, что я не могу не возвращаться, — чарующе низко прошептал мужчина, и Цзян Чэн мог поклясться, что жар накатил на него в считанные секунды.        В ту ночь он не смог заснуть до рассвета. И что же с ним происходит?        Дальше все становилось еще более неловко каждый раз, когда Лань Сичэнь говорил с ним, и их взгляды встречались. Воспоминание той ночи возвращалось как живое в полной силе, заставляя его еще больше желать мужчину. Он не совсем понимал природу этих чувств. Он не мог как-то описать их. Он отправил Не Хуайсану сообщение, и полученный ответ заставил его подпрыгнуть и едва не кинуть телефон через всю комнату.        Лань Сичэнь постучал в его дверь, спрашивая, все ли в порядке, и Цзян Чэн просто прогнал его. Иначе он не смог бы объяснить, отчего на лице вспыхнул румянец, и все стало бы еще более неловко. Через двадцать минут, успокоившись, он быстро набрал ответное сообщение для Не Хуайсана и спросил, правда ли… что те чувства, которые беспокоили его, были именно… любовью.        «Наверняка. Поверь мне. Так кто же этот счастливчик? Пожалуйста, представь меня в следующий раз.»        — Не будет следующего раза, идиот, — при этой мысли грудь сжала непонятная боль. У Лань Сичэня уже был возлюбленный, и это не Цзян Чэн.

***

       — Цзян Чэн, не хочешь ли супа с лотосами и свиными ребрышками на завтрашний ужин? Я только что научился нескольким трюкам, так что, надеюсь, ты поможешь мне с дегустацией, — предложил Лань Сичэнь, толкая тележку, во время одного из их обычных продуктовых походов.        — Конечно, — коротко ответил Цзян Чэн. У него в голове роилось столько мыслей, что он почти не обращал внимания на слова Лань Сичэня, и в ответ лишь бросал одно слово или кивал головой.        И Лань Сичэнь это заметил. Он не был слеп и не мог игнорировать такую радикальную перемену. Но когда он спросил об этом, Цзян Чэн просто отмахнулся, будто ничего не произошло.        Лань Сичэнь беспокоился и хотел как-то помочь. Но, в конце концов, есть предел его возможностям, учитывая, что они были всего лишь соседями.        После возвращения из магазина, Лань Сичэнь начал готовить ужин, а Цзян Чэн —убирать дом. Он хотел однажды помочь парню с его стряпней, и с тех пор тот не позволял ему даже приближаться к кухне.        — С этого момента готовить буду только я, — настоял Лань Сичэнь.        Поэтому в ожидании ужина Цзян Чэн наводил порядок в квартире. Он был чистоплюем, по крайней мере, раньше. После переезда у него не было достаточно времени на уборку, только на работу и поддержание здоровья. Он поглядывал на мужчину, который расхаживал взад-вперед по кухне, и удивлялся, как ему удается справляться с работой, обязанностями, делами… и личной жизнью.        Кстати о личной жизни, он задавался вопросом, был ли в этом какой-то прогресс. Они были на свидании? Неужели они начали встречаться? Скоро ли он съедет отсюда? У него было много вопросов и слишком мало смелости, чтобы задать их.        Почему все было так сложно? Люди говорят, что уборка помогает снять стресс, но чем дольше он убирал, тем больше мыслей появлялось в голове. Он не понял, что еда была готова, пока Лань Сичэнь не похлопал его по плечу, привлекая внимание. Он посмотрел на уже накрытый обеденный стол и почувствовал еще больший стыд. Предполагалось, что он будет помогать накрывать, но, очевидно, пока он был в своем оцепенении, Лань Сичэнь уже позаботился обо всем.        За столом Лань Сичэнь передал ему миску супа и попросил попробовать, а затем дать ему знать, каков он на вкус.        Цзян Чэн вдохнул запах супа, не почувствовав никакой разницы с обычным. Мужчина сказал, что научился нескольким новым трюкам, но пока было непонятно. Наверное, у него не было другого выбора, кроме как попробовать. Он поднес ложку супа к губам, дал жидкости коснуться языка и спуститься вниз по горлу.        Суп был теплый, что идеально подходило для такого холодного дня, как сегодня. Но это было еще не все. Вкус, оставшийся на языке, был знакомым, слишком знакомым, чтобы его сердце слегка дрогнуло. Он был теплым и уютным. Он был ароматным, но имел утонченный вкус корня лотоса.        — Цзян Чэн? С тобой все в порядке? Разве так плохо? — он услышал панику Лань Сичэня. Он поднял голову, чтобы встретить встревоженный взгляд. На нем не было лица, а слезы начали собираться в глазах.        — А! — Цзян Чэн быстро вытер уголки глаз и пробормотал: — Нет, извини. Это очень вкусно… как дома.        На вкус он был точь-в-точь как суп, который варила его сестра. Прошло три года с тех пор, как он в последний раз видел ее, после ее переезда за океан ради карьеры. Она была единственной в доме, кто действительно заботился о нем и прислушивался к его проблемам.        Лань Сичэнь облегченно вздохнул. Он думал, что напортачил и сделал что-то настолько плохое, что Цзян Чэн заплакал после первой же ложки. Но, похоже, у него все получилось.        Через несколько минут Цзян Чэн поставил пустую миску на стол с мягкой улыбкой. Он не думал, что у него будет шанс попробовать суп вновь, так что сюрприз был очень приятным. Он посмотрел на своего собеседника и спросил, где тот научился таким фишкам.        — Один мой знакомый раньше жил в Юньмэне, поэтому я попросил у него совета, — честно ответил Лань Сичэнь.        Цзян Чэн задался вопросом, говорил ли он ему когда-нибудь, что он из Юньмэна. Может, за первым ужином? Он не припоминал.        — В любом случае, суп очень вкусный. Спасибо, и извини за мою странную реакцию, — Цзян Чен прочистил горло. Плакать из-за ложки супа — с ним явно что-то не так.        — Нет, я рад, — Лань Сичэнь улыбнулся. — Я рад, что моя стряпня напоминает тебе о доме. Пожалуйста, дай мне знать, если есть какая-либо другая еда Юньмэна, по которой ты скучаешь.        — Тогда я хочу острой каши, — он ответил после нескольких минут раздумий, на что Лань Сичэнь почти сразу же кивнул головой.        — У тебя завтра выходной? — снова спросил Лань Сичэнь. — Я купил попкорн, хочешь посмотреть вместе фильм?        Кино? Звучит отлично. Они уже давно этого не делали. Цзян Чэн включил телевизор и открыл веб-сайт с фильмами, прокручивая раздел недавно добавленных. Он быстро просмотрел список и остановился на «Неукротимом».*        — Лань Сичэнь, тебе нравятся фильмы в жанре сянься?        — Я не часто смотрю их, но да, нравятся, — усевшись на пустое место на диване, Лань Сичэнь поставил миску с попкорном.        — Хм… две родственные души противостоят коварным планам. Кажется интересным, давай посмотрим.        Он выбрал его по прихоти, но фильм оказался лучше, чем он ожидал. К окончанию фильма они с Лань Сичэнем обсуждали историю и смотрели в сети дату выхода продолжения, чтобы сходить в кино вместе.

***

       В течение следующих нескольких недель Цзян Чэн был напряжен. Его босс посоветовал ему принять участие в конкурсе начинающих барменов. Это помогло бы ему приобрести некую репутацию и найти связи, если он собирается открыть собственный бизнес. Он, конечно же, оценил предложенную возможность. Но решение далось ему нелегко. Ему нужно было создать оригинальный напиток и представить его судейской коллегии. Почему он так нервничал? Потому что приближался крайний срок, а он все еще не мог придумать ничего, что удовлетворило бы его ожидания. Он пытался смешивать разные ингредиенты, но либо вкус получался странным, либо сочетание было слишком обычным, по сравнению с существующими рецептами. Он возвращался домой позже обычного и приходил на работу раньше своего времени, просто чтобы поработать над новым напитком.        — Цзян Чэн, тебе следует уйти пораньше. Ты не очень хорошо выглядишь, — сказал ему босс. — Я знаю, что конкурс важен, но ты слишком много работал в последние несколько недель, и я беспокоюсь о тебе.        — Я… наверное так и сделаю. Спасибо, босс.        Он посмотрел на календарь. Сегодня была пятница, а Лань Сичэнь обычно заезжал в пятницу вечером, и они вместе возвращались домой. В последние несколько недель этого тоже не было, потому что он был занят созданием напитка и налаживанием баланса между работой и жизнью.        Он знал, что ему не следует слишком волноваться из-за небольшой конкуренции, но он родился с конкурентоспособностью, которая была выше среднестатистической, и все из-за его выдающегося приемного брата. Он хотел проявить себя, делая то, что ему нравилось больше всего на свете. И все это давление сделало его немного более раздражительным и легковозбудимым. Тем более, когда его сосед зашел к нему на работу с человеком, которого он никогда не видел.        Лань Сичэнь представил его как Цзинь Гуанъяо, важного друга. Цзинь Гуанъяо был невысоким мужчиной с яркими и точеными чертами лица. Он, казалось, был спокойным и сопровождал все свои действия легкой улыбкой.        — Это мой сосед, — Лань Сичэнь указал на Цзян Чэна. — Я уверяю тебя, его навыки смешивания невероятны.        — Мне было бы очень приятно попробовать Ваш напиток, господин Цзян, — Цзинь Гуанъяо сверкнул вежливой улыбкой. — Хуань-сюн редко пьет алкоголь и может напиться с одного бокала, но вдруг порекомендовал этот бар. Я действительно с нетерпением жду этого.        — Хуань-сюн? — Цзян Чэн перевел свое внимание на более высокого мужчину. Редко пьет алкоголь? Лань Сичэнь редко употребляет алкоголь? Но ведь он приходил в бар почти каждую неделю?        — Лань Хуань, — Лань Сичэнь объяснил. — Это детское прозвище, данное мне матерью.        После приготовления напитков Лань Сичэню и его другу, Цзян Чэн вернулся к работе, проверил ингредиенты и продолжил экспериментировать над своим коктейлем. Он смешивал разное и разливал полученное в шоты. Ему нравилась подача, но вкус расстраивал. Тяжело вздохнув, он подумал, что, возможно, не создан для этого.        Он бросил взгляд в угол, где сидел его сосед. Выражение лица Лань Сичэня было непохоже ни на одно, которые он когда-либо видел. Это были не те взрослые смешки, когда он разговаривал с братом, и не ласковые улыбки, обращенные к нему.        Улыбка Лань Сичэня была яркой, немного застенчивой, но совершенно ослепляющей.        Он не знал, о чем они говорили, но Лань Сичэнь постоянно подносил ладонь к губам, пытаясь сдержать смех.        Лань Сичэнь всегда казался ему человеком сдержанным. И все же, когда он увидел эту его свободную сторону, в груди зародилось новое чувство. Он не знал, что Лань Сичэнь может так улыбаться. Даже во время их комедийного киномарафона, даже при самых плохих и хороших шутках, Лань Сичэнь только слегка искривлял губы. Он вообще никогда не смеялся.        Он ненавидел это. Это было просто ужасно. При виде этого зрелища грудь обдало жгучей покалывающей болью.        Они были просто друзьями, вероятно друзьями детства. Он просто слишком много думал. Ему не так уж сильно нравился Лань Сичэнь. Или… так? Его мысли вернулись к смс, которые он написал Не Хуайсану недавно. Он же не мог влюбиться в своего соседа?        Но все логические доводы были отвергнуты. Ему было еще слишком рано влюбляться в соседа, с которым они прожили вместе всего несколько месяцев.        — Господин Цзян, ваш напиток изумителен. У меня не было особых ожиданий, когда я шел сюда, зная, в каких отношениях Хуань-сюн с алкоголем. Но я очень рад. Это действительно открыло мне глаза, — сказал Цзинь Гуанъяо. Он говорил мягким голосом, который по какой-то причине раздражал Цзян Чэна до бесконечности. Что-то в этом человеке вызывало раздражение.        — Благодарю вас, господин Цзинь, — надев маску профессионального бармена, он принял их счет и не удивился, что Лань Сичэнь в конечном итоге заплатил за обоих. Когда он уже собирался спросить, может ли Лань Сичэнь подождать его, как обычно, в круглосуточном магазине, чтобы они могли вместе отправиться домой, тот повернулся к нему первым и сказал, что вернется поздно.        — О…?        — Я подвезу а-Яо. Он живет довольно далеко отсюда, — сказал Лань Сичэнь. — Не жди меня и ложись спать, не забудь запереть дверь.        Цзян Чэну потребовалась целая минута, чтобы заставить свою голову кивнуть, но он был объят пламенем, которое угрожало вырваться из груди в любой момент. Он посмотрел на двух выходящих мужчин с раздражением, которое вскоре полностью поглотило его.        Пнув мусорные мешки, которые он должен был вынести, Цзян Чэн издал разочарованный стон. Это не была вина Лань Сичэня. Он знал, что он занят, и они долго не ходили домой вместе. Но тогда это была его вина? Что так себя чувствовал? Он даже не понимал, что это были за смешанные эмоции. Он ненавидел улыбку этого человека и то, каким заботливым был Лань Сичэнь с ним. Это было почти похоже на ревность.        Содержание сообщений, которыми он обменялся с Не Хуайсаном несколько недель назад, вспомнилось очень живо. Он достал телефон и набрал номер Не Хуайсана.        — Что такое, Цзян-сюн? Ты только что с работы вернулся?        Цзян Чэн цокнул и начал рассказывать Не Хуайсану все, что только что произошло. Включая то, как он был раздражен и расстроен.        Не Хуайсан хранил молчание и слушал его монолог. Цзян Чэн глубоко вздохнул, когда закончил. На другом конце провода Не Хуайсан молчал даже после того, как он рассказал ему всю историю. Он поклялся, что если этот идиот заснул посреди разговора, то он сам сломает ему ногу, даже если это будет последнее, что он сделает.        — Эй, ты меня слушаешь? — крикнул он в трубку.        Через минуту из динамика раздался громкий вздох. Не Хуайсан глубоко и разочарованно выдохнул, когда недоверчиво спросил:        — Цзян-сюн, ты серьезно не знаешь, почему раздражен? — спросил он.        — Нет, потому что я нервничаю? Переутомление? Давление из-за конкуренции?        Он услышал громкий хлопок на другом конце провода, а затем последовало ворчание:        — Серьезно? Цзян Чэн? Ты что, издеваешься надо мной? — Не Хуайсан мгновенно отбросил все формальности. Он знал, что Цзян Чэну никогда не везло в любви, но не думал, что его друг был таким тупым. — Ты ревнуешь, приятель! Ты переполнен ревностью, потому что тебе нравится сосед. Может быть, ты хочешь, чтобы я тебе все объяснил? В-Л-Ю-Б-Л-Е-Н! Ты влюблен в Лань Сичэня, идиот! Эй, ты меня слушаешь? Алло?        Он прислушивался к каждому слову. Громкому и ясному. Он мог бы накричать на Не Хуайсана за то, что тот внезапно наорал на него, но он этого не сделал. Он просто пытался собрать свои мысли по кусочкам. Он скользнул спиной вниз по кирпичной стене темного переулка, его руки потянулись к волосам, когда он с ужасом осознал, что действительно влюблен в Лань Сичэня.

***

       Лань Сичэнь вернулся домой только на следующее утро. Он не стал ничего объяснять, потому что в этом не было необходимости. И Цзян Чэн не стал бы спрашивать, почему он не вернулся домой. Но это не избавило от подавленности и некоторой боли, учитывая, что он, наконец, распознал природу того сбивающего с толку чувства.        Но просветление мало что изменило. Они все еще жили вместе только как обычные соседи. Иногда они ходили за едой, фильмами и покупками, но не так часто. Каждые выходные Лань Сичэнь готовил для него, и они наслаждались расслабляющим ночным киномарафоном вместе. Ничего особо не изменилось, за исключением постоянных визитов друга Лань Сичэня — Цзинь Гуанъяо. Он стал чаще заглядывать в бар, а на днях зашел к ним, когда Лань Сичэня не было дома. Это вывело его из себя, и теперь, когда он понял, что такое ревность, он чувствовал себя измотанным от присутствия этого человека. И не говоря уже о том, что конкурс был все ближе. Было трудно держать под контролем работу и чувства. Он почти не разговаривал с Лань Сичэнем, теперь они не проводили время вместе так долго, как раньше. Цзян Чэн не хотел быть дома, потому что не знал, когда появится тот парень с раздражающей улыбкой. Так что он, в конце концов, провел выходной в баре, помогая работникам, и сосредоточился на своем творении.        Лань Сичэнь знал, что он занят, поэтому не беспокоил его. Бывали дни, когда они не разговаривали друг с другом. Ни единого сообщения или телефонного звонка. Когда они ненадолго встречались, Лань Сичэнь спрашивал, все ли у него в порядке, а он кивал и шел прямо в комнату, не прикасаясь к приготовленному обеду.        Он ненавидел эту больную ревность. Он чаще ошибался на работе, смешивал не те напитки, забывал проверить склад. Даже хозяин вызвал его на ковер и заставил взять выходной. Он действительно устал жонглировать своей жизнью.        Не Хуайсан иногда посылал сообщения, призывая признаться. Либо Лань Сичэня заберет кто-то другой, либо сам Цзян Чэн умрет от умственного перенапряжения. Он понимал, что имел в виду его друг, но набраться смелости признаться было совсем другим делом. Лань Сичэнь упомянул ранее, что есть кто-то, в ком он заинтересован. Если Лань Сичэнь отвергнет его, не станет ли их жизнь в одном доме еще хуже? Смогут ли они остаться друзьями после этого?        — Но ты теряешь шанс быть любимым, Цзян-сюн! — Не Хуайсан вздохнул. — Кроме того, что самое худшее может случиться? Я всегда могу найти тебе новое жилье.        Его слова имели смысл, но был ли сам Цзян Чэн готов потерять такого хорошего друга, как Лань Сичэнь? Он наслаждался их совместным времяпрепровождением и любил его заботу. Он был лучшим соседом, на которого он когда-либо мог надеяться. Но если так будет продолжаться и дальше, он не сможет этого вынести. Он был измотан физически и морально. Он понятия не имел, сколько еще сможет продолжать в том же духе, и эта мысль пугала его.        Поэтому однажды на работе он послал Лань Сичэню сообщение, в котором сказал, что хотел бы пойти домой вместе и что хочет поговорить с ним о чем-то важном. Ему нравился Лань Сичэнь, и он это прекрасно осознавал. Может быть, будет ужасно, если он потеряет его по причине своего эгоизма, но, возможно, у него все же был шанс снова быть любимым.        Цзян Чэн постоянно посматривал на вход и на каждого нового посетителя. Он знал, что Лань Сичэнь сможет прийти гораздо позже, но сердце колотилось в груди, и он не мог сосредоточиться. Он надеялся, что у Лань Сичэня есть важные дела и он не сможет прийти. Но тот прислал в ответ «я буду», и это не помогло справиться с нарастающей нервозностью.        Затем случилось это. Он был погружен в свои мысли, раздумывая о реакции Лань Сичэня на признание. Но шанс сделать это так и не представился. В перерыве он первым делом проверил телефон и увидел десять пропущенных от Не Хуайсана. Он тут же перезвонил.        Не Хуайсан поднял трубку, в голосе звенела паника:        — Цзян-сюн! Это… твой отец.…

***

       Он выбежал на улицу, словил такси и попросил водителя ехать как можно быстрее. Но даже эта скорость не могла сравниться с тем, как быстро билось его сердце. Он нервно постукивал ногой, сжимая пальцы в слабой попытке успокоиться. Слова Не Хуайсана все еще звучали в его голове. Он не мог в это поверить.        Такси высадило его у главного входа больницы. Он прибежал на ресепшен и спросил об отце.        Медсестра сразу же узнала его.        — Молодой господин Цзян, — она оставила свой пост и повела туда, где лежал отец. Он постоял перед дверью несколько секунд и глубоко вздохнул, прежде чем осторожно войти внутрь.        На белой больничной койке лежал отец, а рядом стояла мать. Ее глаза слегка загорелись при виде сына, которого она не видела уже целый год. На одну мимолетную секунду он увидел проблеск облегчения в ее фиолетовых глазах, прежде чем они вернулись к своей обычной резкой строгости.        — Хорошо, Цзян Чэн, — она усмехнулась, — все еще помнишь, кто твои родители?        — М-мама… — он опустил глаза, боясь встретиться с ней взглядом. Побег из дома был на его совести, так что он не мог винить ее за злость. Но сейчас это было неважно.        — Как он? — спросил он. Когда Не Хуайсан сказал, что отец был госпитализирован из-за автомобильной аварии, его сердце едва не выскочило из груди.        Мать откинулась на спинку стула, сложив руки вместе. Усталость отразилась на ее лице, когда она ответила:        — Стабильно. Но процесс восстановления будет долгим.        — Слава Богу, — только тогда он испустил глубокий вздох облегчения. Он был рад, так рад, что с отцом все в порядке. Он подошел к кровати и посмотрел на него. Прошел всего лишь год, но отец выглядел так, будто постарел на несколько лет.        — А где Вэй Усянь? — он вдруг вспомнил о приемном брате и огляделся. Зная его, он должен был быть первым, кто прибудет в больницу.        — Ты спрашиваешь меня о нем? — мать усмехнулась. — Разве вы не сбежали вместе?        — Что? Он сбежал? — Цзян Чэн не поверил услышанному. Вэй Усянь сбежал? — И когда же?        — В тот же день, что и ты!        Сразу после их выпуска. Цзян Чэн думал, что после его побега Вэй Усянь будет следующим в очереди на семейный бизнес. Когда он исчезнет из виду, у родителей не останется иного выбора, кроме как позволить Вэй Усяню взять бразды правления в свои руки. Он ведь был лучше его во всех отношениях. Но он не знал, что Вэй Усянь разделял его мысли и также сбежал. Все это время он думал, что Вэй Усянь помогал родителям. Но оказалось…

***

       Он облокотился на скамейку в коридоре, собираясь с мыслями. Может, стоит позвонить Вэй Усяню? У него по прежнему тот же номер? Но возьмет ли он трубку? А он вообще в стране, для начала? Цзян Чэн разблокировал телефон, просматривая контакты. Но количество сообщений и пропущенных звонков заставило его резко дернутся. Он забыл о Лань Сичэне. Когда он услышал, что случилось с отцом, то мог думать только об этом. Все остальное совершенно вылетело у него из головы. Он набрал номер Лань Сичэня и подождал, пока мужчина возьмет трубку.        Тот ответил сразу после двух гудков, будто телефон был рядом с ним и он ждал звонка:        — Цзян Чэн? С тобой все в порядке?        Даже его голос звучал взволнованно.        — Да, я в порядке. Извини, не мог тебе перезвонить.        — Не волнуйся, — даже не видя собеседника, он мог сказать, что тот облегченно улыбнулся. И это заставило его чувствовать себя виноватым за то, что не связался с ним раньше. — Я узнал все от твоего коллеги. Как отец?        — Сейчас стабильно, — ответил он. — Я, наверное, останусь здесь еще на несколько дней, просто чтобы убедиться.        — С ним все будет в порядке, — успокоил его Лань Сичэнь. — Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится из дома.        Повесив трубку, Цзян Чэн тяжело вздохнул. Похоже, его признание подождет.

***

       Следующие несколько дней он оставался в больнице, чтобы ухаживать за отцом. Кто-то из друзей семьи и партнеров по бизнесу заезжал в гости. Не Хуайсан и со старшим братом Не Минцзюэ тоже заглянули. Он потянул Не Хуайсана в угол и спросил, знает ли он о местонахождении Вэй Усяня. Тот лишь покачал головой. Он сам узнал об этом совсем недавно. И, конечно же, ничего не слышал о парне.        — Цзян-сюн, что ты теперь будешь делать?        — Делать что? — Цзян Чэн уселся на скамейку, бросив ему банку кофе, открыл свою и сделал несколько глотков.        — Твоя семья. Ты все еще планируешь сбегать после этого?        Сначала он думал, что Вэй Усянь будет идеальной заменой и будет управлять корпорацией вместо него. Но вот чего он никак не ожидал, так это того, что у брата тоже хватило наглости сбежать.        — Я… вчера разговаривал с матерью, — пальцы погладили край банки. — Я возьму на себя семейный бизнес.        — Подожди! Но это значит, что ты бросишь работу и… а твоя мечта? — Не Хуайсан попытался говорить тише, но был слишком ошеломлен. — То есть все, что ты делал весь год было напрасно? И что насчет твоего соседа?        Он поморгал, думая о браке, через который ему предстояло пройти. Это была договоренность между двумя семьями. Он один не имел права голоса, особенно теперь, когда решил вернуться. Пальцы сжали банку так крепко, что чуть не раздавили ее:        — У меня нет выбора. Учитывая состояние отца, я должен взять все на себя, — голос Цзян Чэна надломился. — Все не так уж плохо. Брак моих родителей был договорным. Конечно, они не всегда ладят, но это терпимо, — добавил он.        Он знал, что любит Лань Сичэня. Но он не знал, отвечал ли тот взаимностью. При таком раскладе даже хорошо, что он еще не признался. Иначе его сердце было бы разбито безвозвратно. И это причинило бы боль Лань Сичэню.        — Ты что-нибудь знаешь об этом условленном партнере? — с любопытством спросил Не Хуайсан.        — Нет. Только то, что он вырос заграницей, и его семья владеет рядом больниц. Черт возьми, даже эта больница принадлежит им, — Цзян Чэн цокнул языком. Он не хотел признавать, но его семья была обязана им за лечение отца.        Он услышал ворчание Не Хуайсана, а затем вздох поражения. Тот протянул руку, чтобы похлопать его по плечу, и сказал:        — Это твоя жизнь, поэтому я не имею права осуждать твое решение. Я лишь надеюсь, что ты не пожалеешь об этом.        Да как он мог не сожалеть? Цзян Чэн рассмеялся про себя. Он просто отказался от мечты и любви. Как он мог не чувствовать, что его жизнь была всего лишь серией бессмысленно проходящих дней и ночей? Но в конце концов, он не мог бросить семью и отказаться от долга.

***

       Согласно договоренности с матерью, он должен был вернуться домой и начать обучение, чтобы взять на себя управление бизнесом. Это значило, что ему нужно было уволиться из бара и сообщить Лань Сичэню, чтобы тот искал другого соседа. Ну или, может быть, он переедет к брату, или, в худшем случае, к Цзинь Гуанъяо…        Вечером он вернулся в их общую квартиру, чтобы начать собирать вещи. Мать хотела, чтобы он вернулся сегодня, но позволила ему остаться на работе по крайней мере еще на две недели. Он вставил ключ в замочную скважину и повернул его, но дверь распахнулась прямо у него перед носом.        Лань Сичэнь ждал его возвращения. Он послал ему сообщение, что вернется сегодня вечером и заберет некоторые вещи, не рассказывая, что уезжает навсегда.        — Цзян Чэн, добро пожаловать обратно, — глаза мужчины загорелись при виде него, голос был таким же мягким и добрым, каким он его помнил. — Я только что закончил готовить ужин.        Даже без слов Лань Сичэня он чувствовал теплый запах любимого супа из свиных ребрышек. Обычно он никогда не отказывался от возможности съесть его. Но только не сегодня.        — Извини, я уже поел, — ответил он. — Я только возьму кое-какие вещи и уйду.        — Ты снова останешься в больнице? Как твой отец?        Издав почти неслышный раздраженный вздох, он не ответил, а направился прямо в свою комнату.        Лань Сичэнь, конечно, был обеспокоен, но думал, что это просто утомление.        Вытаскивая сумку, Цзян Чэн еще раз оглядел комнату. К счастью, у него было не так уж много вещей, но он все еще не знал, с чего начать. Скорее всего, он сначала заберет кое-что из одежды и предметов первой необходимости, а об остальном позаботится транспортная компания. Что касается мебели, которую он делил с Лань Сичэнем, то тот мог делать с ней все, что угодно.        — Цзян Чэн? — Лань Сичэнь посмотрел на багаж, а затем на него. В янтарных глазах блеснули вопросы и легкая паника.        — Я возвращаюсь домой, — сказал он, старясь сохранить спокойствие. — И не волнуйся, я буду продолжать платить за аренду, пока не найду себе замену.        Лань Сичэнь молчал в течение нескольких секунд, будто пытаясь переварить полученную информацию. Затем легкая улыбка появилась на его губах:        — Я понимаю. Мне немного грустно, что мы больше не сможем часто встречаться. Но я все равно буду видеть тебя на работе?        Цзян Чэн стиснул зубы, а когда заговорил, его голос ломался от эмоций:        — Я увольняюсь.        И его уст это звучало поразительно, даже лицо Лань Сичэня исказилось. Тяжело было это признавать. Даже Цзян Чэн не мог поверить в это.        — Ты уходишь? — спросил он. — А как же конкурс? А как твоя мечта о собственном баре?        — Я так решил, — глубоко вздохнув, он попытался объяснить все спокойным и сильным голосом. Он рассказал Лань Сичэню, как трудно так жить, и не важно, как усердно он будет работать, он никогда не сможет накопить достаточно денег на открытие собственного дела. Но он знал, что попытка провалилась, потому что выражение лица Лань Сичэня говорило, что ему не верят.        — Кроме того, учитывая состояние отца и побег брата, я единственный, кто остался, — его губы слегка дрожали.        — Но ты же не можешь так просто сдаться. Конечно, должен быть другой путь…        — Другой? — он готов был поспорить, что так оно и было, просто до него еще ничего не дошло. Как бы ему ни хотелось что-то сделать, в этот момент он был растерян. Он не мог придумать, как одновременно осуществить мечту и исполнить долг перед семьей. У него было не так уж много вариантов.        — Другого выхода нет, по крайней мере для меня, — ответил Цзян Чэн, давая понять это не только Лань Сичэню, но и самому себе. — И мы больше не должны общаться. Так что просто удали мой номер.        Он говорил холодно, именно так, как и хотел звучать. Ему нужно было, чтобы Лань Сичэнь держался от него подальше, иначе он не смог бы сдержать чувства.        Очевидно, Лань Сичэнь так не думал. Он схватил его за запястье и развернул так, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза. И Цзян Чэн понял, что избегает пристального взгляда мужчины.        — Ты что-то скрываешь от меня, Цзян Чэн?        Конечно, ему было что скрывать, с чего бы еще он неосознанно избегал этих горящих янтарных глаз.        — Нет, — с трудом выдавил он из себя, надеясь, что за это мгновение сможет придумать убедительное оправдание. В конце концов, ему ничего не пришло в голову, и он решил рассказать Лань Сичэню правду, или хотя бы ее часть. — Я буду занят, буду ходить на обучение, прежде чем перенять бизнес, так что у меня не будет времени на друзей и тому подобное, — он упустил часть про партнера. Лань Сичэню не нужно было знать, и это не имело значения.        Но на Лань Сичэня было больно смотреть. У него сжалось сердце, когда он увидел его лицо на словах, что они больше не могут быть друзьями. Оправдание было неубедительным, и он не мог винить Сичэня, что он не был удовлетворен им. Но дело было не в этом. Ему просто нужно было, чтобы Лань Сичэнь держался от него подальше, да что угодно, только бы они оба не пострадали.        — Я ничего не могу сделать, чтобы ты остался? — вопрос прозвучал серьезно, и его рука слегка дрогнула. Эти глаза, эти янтарные глаза, которых он старался избегать, пронизывали его насквозь бесчисленными эмоциями, которых он не мог понять.        — Я… я так не думаю. Прошу меня извинить.        — Даже если я скажу, что люблю тебя?        — …        Цзян Чэн дал себе слово, что какие бы причины не придумал Лань Сичэнь, он отвергнет его. У него было много планов в голове, но это… это, конечно, застало его врасплох. Никогда и в мечтах он не думал, что Лань Сичэнь скажет такое.        Он прикусил губу, заставляя себя не оборачиваться и не прыгнуть в объятия парня. Как же он хотел услышать эти слова, но когда получил это, то не был счастлив. Время было выбрано неудачно и нечестно. Он уже принял решение держаться подальше от Лань Сичэня, и все же произошло это.        — Прости. Но я не думаю, что это сработает, — он рывком высвободил свое запястье. — Кажется, я упомянул о партнере, на котором должен жениться в будущем, — он старался говорить небрежно. — Я очень ценю твои чувства ко мне, но, пожалуйста, я не хочу, чтобы у моего будущего супруга были какие-то подозрения.        Он быстро вытащил вещи из квартиры, направляясь прямо к лифту и отчаянно нажимая на кнопку, надеясь, что он откроется прямо сейчас. Он только умолял, чтобы Лань Сичэнь не пошел за ним. Он не хотел, чтобы тот видел, как сильно он запутался и как близок к тому, чтобы потерять последний контроль над собой.        Сидя в семейной машине, Цзян Чэн хотел просто стукнуться головой о стекло и выбросить все из головы. Он горько усмехнулся про себя. Лань Сичэнь не был честен, но кто он такой, чтобы осуждать. Люди часто говорят, что первая любовь не бывает счастливой, и он только что поверил в это.

***

       Глядя из окна на черную машину, на которой Цзян Чэн уехал из их общей квартиры, Лань Сичэнь стиснул зубы, пальцы сжались в кулак от переполняющих его эмоций. Он держался за любовь к соседу последние месяцы. Он решил не делать первый шаг и только иногда давал тонкие намеки, боясь, что сосед устанет от него и начнет избегать. Но, может быть, все было бы по-другому, если бы он набрался смелости раньше? Но одно он знал точно: он не отдаст единственного человека, которого любит, ни за что.        Он вытащил телефон, набрал номер, который всегда был в списке исходящих вызовов, и заговорил, когда человек на другом конце взял трубку:        — Ванцзи, можешь, пожалуйста, узнать кое-что для меня? И еще, пришли машину, я возвращаюсь домой.

***

       В первый месяц после возвращения, Цзян Чэн был похоронен под количеством информации о правилах ведения бизнеса. Его рабочий день начинался рано и заканчивался только после десяти вечера. Несмотря на то что он был так занят, что едва успевал дышать, он был благодарен, что ему не оставили времени думать о бывшем соседе и других ненужных чувствах. Он посмотрел на экран телефона и вздохнул. Он велел Лань Сичэню разорвать все контакты с ним, и это было довольно неразумно. Они вполне могли бы остаться друзьями. Он приказал себе стереть номер парня, но, в конце концов, все же сохранил его.        — Президент Цзян, — вошел секретарь Юйцзе и протянул ему расписание на сегодня, — я уже согласовал все Ваши планы на вечер, а это адрес ресторана.        — Ресторана? — спросил он, оторвав взгляд от бумаг.        — Встреча с Вашим партнером, господин? Госпожа Юй заедет за Вами ровно в семь, — растерянно проговорил тот в ответ.        Конечно, как он мог забыть. Цзян Чэн застонал. Сегодня он должен был впервые встретиться со своим партнером. Тот, наконец, вернулся из-за границы, поэтому семьи хотели организовать для них ужин. Конечно, он не хотел идти, он скорее погибнет, погребенный под тонной своих бумаг, чем пойдет на ужин. Но это была одна из тех сделок, что он заключил с матерью. Ему позволят расторгнуть помолвку, потому что он дал родителям понять, что либо он разрывает это дурацкое соглашение, либо покидает компанию и снова сбегает. У родных не было другого выхода, кроме как согласиться на эти условия. Они, однако, пришли к компромиссу, что он должен по крайней мере один раз встретиться с этим человеком, чтобы сохранить лицо семьи. В остальном он может делать что угодно.

***

       Ресторан был частным, известным стейк-хаусом в центре города, недалеко от его квартиры. Это дало ему немного времени на отдых после работы. Непривычно было возвращаться домой так рано, подумалось ему. Он быстро принял душ и задумался над внешним видом: стоит ли одеться как для деловой встречи или же лучше так, чтобы произвести не лучшее первое впечатление. Он осмотрел гардероб. Если он отпугнет партнера и тот сам расторгнет помолвку, то он выйдет сухим из воды.        Но мать снесет ему голову, если он заявится, похожий на гангстера. Возможно, его даже не пустят в ресторан.        Мать появилась у входа в квартиру ровно в семь, другого и не ожидалось. Она оглядела его с ног до головы и мягко усмехнулась, давая понять, что одобряет его внешний вид, и ей не придется выгонять его из машины за то, что он опозорил семью.        Золотистый свет уличных фонарей освещал его лицо. Он смотрел на людей, проходивших мимо его окна. Его мысли блуждали в воспоминаниях о жизни, что он вел всего несколько месяцев назад. Он слышал от Не Хуайсана, что Лань Сичэнь выехал почти сразу же после его отъезда. Но даже Хуайсан не знал, где он и куда переехал. Лань Сичэнь был другом Не Минцзюэ, так что старший брат, вероятно, был в курсе. Невольно вздохнув, он заметил, что машина медленно подъезжает ко входу и останавливается. Он часто ходил в этот ресторан на деловые встречи. И этот ужин был в значительной степени такой же деловой сделкой. Встреча с кем-то, кого он никогда не видел, ради блага семьи.        Услышав их имена, хорошо одетый официант провел их в отдельную комнату в глубине зала. Они пришли раньше положенного времени, но их уже ждали. Это был респектабельный мужчина средних лет, очевидно, настолько же строгий, как и его мать. Одно только присутствие этого человека заставило Цзян Чэна замереть.        — Приветствую, Госпожа Юй, Президент Цзян, — старик повернулся к нему и представился: — Я — Лань Цижэнь, нынешний президент медицинской компании Гусу.        — Рад познакомиться, президент Лань, — Цзян Чэн пожал протянутую руку. Затем он скептически посмотрел на мать: «Это и есть мой партнер? Этот старик?» произнес он одними губами.        — Я должен извиниться за то, что мой племянник немного опаздывает. Возникла небольшая пробка, — Лань Цижэнь пригласил их присесть и для начала определиться с меню.        Цзян Чэн сел, внимательно глядя на пожилого мужчину. Итак, это был грозный президент медицинской компании Гусу. Он слышал, как секретарша что-то говорила о нем, но явно не обратил должного внимания. Почему же ему казалось, что он уже где-то видел лицо этого человека?        — Мой племянник жил за границей с самого раннего детства, поэтому я прошу прощения за него, если он будет вести себя несколько по-другому, — Лань Цижэнь погладил бороду. — И я надеюсь, что президент Цзян будет терпелив, потому что он может быть немного… упрям в некоторых аспектах.        — Я… я сделаю все, что в моих силах, — ответил Цзян Чэн, чувствуя себя ужасно. Мужчина был серьезен. И Цзян Чэну было нехорошо от понимания, что у него совсем другое намерение. Он, вероятно, будет разочарован, что договоренность нарушат. Может быть, ему стоит разорвать помолвку через две недели? Просто чтобы не быть слишком резким? Или, может быть, он должен сначала пойти на одно свидание, будто бы от этого он будет выглядеть меньшим мудаком. Цзян Чэн мысленно влепил себе пощечину. Неважно, когда и где, он все равно будет скотиной.        Дверь скрипнула и приоткрылась, пока они были заняты разговором. Вошел официант и сообщил, что прибыл последний гость.        Лань Цижэнь встал, строго смотря на вошедшего.        — Ты опоздал.        — Мои извинения, дядя. Я приехал так быстро, как только смог.        Цзян Чэн передумал все варианты того, как разорвать соглашение, не доведя семью до бешенства и не выставив себя придурком. Но и в сотнях своих планов и сценариев он даже не предполагал, что может произойти следующее.        — Приветствую Вас, президент Цзян.        Одетый в темно-синий костюм Лань Сичэнь вошел в комнату и протянул ему руку. Его черные волосы были аккуратно зачесаны назад, а теплая улыбка была изысканным украшением. Цзян Чэн, конечно же, узнал ее. Он видел ее почти каждый день во сне. Та, которую он никогда не спутал бы с другой.        — Л-Лань Сичэнь?        — Вы знакомы? — спросил Лань Цижэнь, на что второй Лань кивнул.        — Через общих друзей, дядя, — он одарил его загадочной улыбкой и попросил всех продолжать обед.        У Цзян Чэна были тысячи вопросов, но пока он должен был держать их при себе. Казалось, что дядя Лань Сичэня не знал ничего о том, что произошло между ними за последние месяцы. Однако он не был уверен, что его мать была в таком же неведении, учитывая ее странно спокойное поведение.        Как и на любой другой договорной встрече, старшие остались лишь на некоторое время, а затем ушли. Когда старший Лань и его мать покинули заведение, он думал, что начнет задавать все те вопросы, которые застряли у него в голове. Но обнаружил только то, что приклеился к сиденью, ковыряясь в еде, и не мог выдавить ни единого слова. Как будто его мозг решил взять отпуск. Но поведение Лань Сичэня нервировало. Парень просто сидел на стуле, наслаждаясь бифштексом и бокалом красного вина, как будто ничего не случилось. Неужели он знал? Как давно он знал? Что же происходит? Почему он так спокоен?        — Как поживаешь, Цзян Чэн?        — Прежде всего, тебе не кажется, что ты должен объясниться?        Улыбка тронула губы мужчины, когда он посмотрел ему прямо в глаза, ясно, но не без скрытого подтекста. Он отложил приборы, положив подбородок на ладонь.        — Ты не сказал мне, что являешься единственным наследником корпорации Юньмэн.        — А почему я должен был тебе это говорить? Особенно когда мы только познакомились, — возразил Цзян Чэн. — Говори за себя, наследник Гусу Мед Групп.        — Ну, как же я мог… особенно если хотел оставаться в тени, — длинные тонкие пальцы Лань Сичэня прошлись по ободку винного бокала. — У моего дяди есть связи, он узнал бы, куда я сбежал уже через неделю.        — Когда ты узнал?        Все это. Что Цзян Чэн был его партнером.        Лань Сичэнь издал презрительный вздох.        — Сразу после того, как ты ушел, — сказал он с преувеличенным смешком. — Я хотел узнать, кто этот твой договорной партнер.        Он встал, отодвинув стул, и к тому времени, как Цзян Чэн очнулся от своего оцепенения, Лань Сичэнь был прямо перед ним. Нежное выражение его красивого лица сменилось острым холодным льдом. Очень похоже на то, что он видел на лице его младшего брата. Лань Сичэнь смотрел на него сверху вниз с пылающим адским огнем во взгляде, все время улыбаясь:        — Тогда я решил, что заберу тебя обратно, любыми возможными способами. Потому что знал, что ты не хочешь жениться на ком-то, кто был выбран для тебя. Ты сам так сказал.        Цзян Чэн почувствовал, что вжался в стул, будто его обдало волной необъяснимого давления. Сердце начало биться о грудную клетку, сводя с ума с каждой секундой. Конечно, Лань Сичэнь был достаточно умен, чтобы не купиться на это. Почему он решил, что это вполне разумное оправдание? Но подождите, сейчас это не главная проблема.        — Но разве ты не говорил, что тебе кто-то нравится?        Он услышал мягкий смех и увидел, как выражение лица Лань Сичэня расслабилось.        — Я говорил о тебе. В то время я боялся твоей реакции, если сосед, которого ты едва знал, вдруг признается тебе.        Цзян Чэн изо всех сил старался собрать воедино кусочки мозаики. Он сбежал из дома, потому что хотел сам распоряжаться своей жизнью. А потом он влюбился в соседа по комнате, но у него не хватило смелости признаться. Затем он вынужден был вернуться и унаследовать семейный бизнес. Он пришел сюда, собираясь расторгнуть договорную помолвку, только для того, чтобы узнать, что его условленный партнер был тем самым соседом, в которого он влюбился.        Это что, какой-то долбанный фанфик?        — Цзян Чэн.        — Д-да?        Он поднял взгляд и увидел, что янтарные глаза излучают мягкость и нежность. То, как Лань Сичэнь смотрел на него, лишало дара речи. Он, конечно, был сбит с толку, но не мог утихомирить сердце, которое грозилось выпрыгнуть из груди. Он не мог поверить, что все так или иначе обернулось в его пользу?        — Я знаю, что ты пришел на встречу с твердым намерением отказаться от этой договоренности, — голос Лань Сичэня эхом отозвался в маленькой комнате неуверенным беспокойством. — И я все понимаю, ты не хочешь жениться на ком-то, кого никогда не встречал. Но…        Лань Сичэнь опустился перед ним на колени и взяв его слегка дрожащие руки в свои. Тепло тонких и красивых рук Лань Сичэня было подобно огню, который пробирался под кожу и расходился по всему телу.        — Но я не из тех, кого ты никогда не встречал. Знаешь, как я был счастлив, когда узнал все? Ты — тот, на ком я должен жениться? Конечно, мы были простыми незнакомцами, но мы жили вместе, и после проведенного с тобой времени я начал влюбляться в того трудолюбивого парня, который упрямо и искренне работает для своего будущего. Я спрашиваю не как выбранный партнер, а как сосед Лань Сичэнь, который случайно влюбился в тебя, — он погладил его пальцы, нежно сжимая их. — Я готов отступить и оставить тебя в покое, если ты ничего не чувствуешь ко мне, но я не откажусь от тебя. Однако, если у тебя есть хоть малейшее чувство ко мне, тогда позволь мне остаться рядом и помочь достичь своей мечты.        Цзян Чэн неосознанно сделал глубокий вдох. Его лицо вспыхнуло, когда кровь вскипела в венах от теплого ощущения счастья, смутного, но все же счастья. Он точно знал, какие чувства испытывал к Лань Сичэню. Они мучили его и жгли безобразной ревностью, они овладевали его разумом и заставляли его смеяться про себя всякий раз, когда он слышал звонок в дверь и видел, как мужчина входит с улыбкой, которая ярче солнца.        — А как же Цзинь Гуанъяо?        — А-Яо? — спросил Лань Сичэнь, смущенный упоминанием другого. — Ах, он просто друг детства. Кроме того, он встречается с моим лучшим другом.        — Он не представляет угрозы?        — С чего бы ему… пффф! — после нескольких секунд размышлений, Лань Сичэнь не смог сдержать смешок. — Так а-Чэну он не нравится? Уверяю тебя, он мне как младший брат. Он родился в Юньмэне, поэтому я просил его научить меня вашей кухне и угостил напитком в качестве благодарности за помощь.        Воспоминание о лотосовом супе Лань Сичэня промелькнуло в сознании, когда он облегченно выдохнул:        — Я… я понял…        В повисшей тишине он поднял глаза и столкнулся с загадочной улыбкой, расцветшей на губах Лань Сичэня. Он спросил, что это значит, и полученный ответ заставил его щеки вспыхнуть.        — Я и не знал, что ты ревнуешь к а-Яо. Я заметил, что тебе было довольно неловко рядом с ним, но думал, что это все из-за стресса и создания нового напитка. Прошу прощения, я должен был быть внимательнее.        Затем он внезапно усмехнулся, осознав, что в словах Цзян Чэна было что-то не так.        — Но почему ты ревновал к а-Яо?        — Потому что ты мне нравишься, разве это не очевидно?        В комнате воцарилась мертвая тишина. Цзян Чэн моргнул, совершенно сбитый с толку тем, что Лань Сичэнь склонил голову набок, когда алая краска смущения поползла вверх по его красивым скулам.        — А-Чэн, ты хоть понял, что сказал?        — Что же? Ты не расслышал? Я сказал, что…        Смущение окатило его с ног до головы, подобно сдерживаемому течению, которое наконец-то вырвался на свободу. Зеркала в комнате не было, но он чувствовал, как покраснело его лицо. Его только что подловили, не так ли?        — Подcтава! — смущение перешло в гнев, и Цзян Чэн вскочил со стула, планируя сбежать. Но его запястье крепко стиснули, не давая вырваться. Однажды такое уже случилось, но больше не повторится. Вот что говорили глаза Лань Сичэня. Он позволил ему выскользнуть из его объятий один раз, и он был последним.        Он крепко сжимал его запястье, но не причинял боли. Пальцы, удерживавшие его, слегка дрожали, выдавая напряжение Лань Сичэня. И он почувствовал, что его тоже пробирает дрожь.        — Я не позволю тебе сбежать, пока ты не дашь мне ответ. И я имею в виду надлежащий ответ, а не тот, который ты выпалил на эмоциях.        Лань Сичэнь был серьезен. Как бы он сам не был смущен и, возможно, боялся последствий, он все же заставил себя сказать это.        Цзян Чэн услышал все, что сказал Лань Сичэнь, четко и ясно. Он посмеялся над собой. По сравнению с Сичэнем, который собрал все свое мужество, чтобы удержать того, кого искал, он действительно был трусом. Каждое утро он просыпался, убеждая себя в необходимости признаться, и к концу дня трусил. А потом просто ушел, отрицая те покалывающие чувства в груди при мысли о мужчине. Он разорвал связь с Лань Сичэнем, не желая, чтобы он оказался в ловушке этой неловкой ситуации и чувств, и, в конечном итоге, лишь ранил себя.        Но эта удача, она была слишком нереальной.        В этот момент, если бы ему пришлось выбирать между любовью и мечтой, он выбрал бы Лань Сичэня. Он мог бросить мечту, но потерять любовь Лань Сичэня, зная, что это взаимно, было немыслимо. Эти месяцы сожительства были самыми счастливыми днями в его жизни. Он приходил в дом, где его ждала горячая еда, он шел домой рука об руку с кем-то. Он узнал, каково это, когда кто-то сидит рядом и смотрит с тобой фильм. Эти чувства были безмерно прекрасны. И поэтому мечта отошла на второй план.        — Я… я не уверен, что это сработает со мной в долгосрочной перспективе… но я действительно хочу попробовать. Так что… если ты любишь меня тогда… мы можем начать сначала, и… а договоренность может пока остаться…        Он поднял голову, встречаясь взглядом с мужчиной, заставляя себя сдвинуться вперед, смотря в прекрасное лицо, так очаровавшее его. Эти потрясающие глаза расширились от удивления, и взгляд смягчился. Широкая улыбка расплылась по божественному лицу, излучая тепло, принадлежащее исключительно Лань Сичэню. Он не знал, чем все это обернется. Но прямо сейчас, он просто должен был воспользоваться шансом. Лань Сичэнь любил его, а он любил Лань Сичэня. Так просто. Его объятия были именно такими, как Цзян Чэн мечтал. Они были безопасными, теплыми и уверенными. Они были домом.        Какое-то время они просто стояли в объятиях друг друга, наслаждаясь этим чудесным чувством. Пока Лань Сичэнь не отстранился, посмотрел ему в глаза и вложил в руки папку.        Цзян Чэн взглянул на нее, не совсем понимая, для чего она.        — Это подарок, — объяснил Лань Сичэнь. — Я пропустил твой день рождения, так что он немного запоздал. Или, если хочешь, это ранний рождественский презент.

***

       Лань Сичэнь услышал, как щелкнул замок, и дверь со скрипом открылась. Он взглянул на часы и увидел, что стрелки показывали чуть больше десяти.        Он отложил пульт от телевизора и направился к двери, здороваясь:        — Добро пожаловать домой, а-Чэн. Ты сегодня рано.        — Да, мы наняли новенького на полставки и стали работать круглосуточно, так что мне больше не придется оставаться в баре до закрытия, — скользнув в домашние тапочки, Цзян Чэн передал сумку с продуктами своему парню. Он опустился на стул, вдыхая восхитительный запах еды, витающий в воздухе.        — Ммм… суп из свиных ребрышек с корнем лотоса? — спросил он.        — Да, я сегодня рано освободился. Может, ты сначала хочешь поесть? Я разогрею его, — ответил Лань Сичэнь.        — Как у тебя получается всегда уходить с работы так рано? Меня не отпускали по крайней мере до десяти вечера, когда я был во главе компании, — Цзян Чэн презрительно фыркнул. — Похоже, Юцзе не слишком сильно тебя нагружает.        Прочищая горло, он думал, как ответить на это, не обидев своего парня:        — Ну, скажем так, я привык к этому. И господин Юцзе мне действительно очень помог.        Цзян Чэн невольно кивнул головой. Он знал, что его родители были довольны тем, как Лань Сичэнь справлялся с управлением корпорации Юньмэн, вероятно, намного лучше, чем смог бы их собственный сын. Ну, Лань Сичэнь действительно изучал менеджмент вместо медицины, как его младший брат.        — Сначала я приму душ, — сказал он, отвечая на предыдущий вопрос Лань Сичэня.        Лань Сичэнь подошел к телевизору и переключил программу на новости культуры. Диктором была женщина лет двадцати, красивая и обладающая божественным голосом. Он часто ловил себя на том, что слушал этот канал, когда был за границей, чтобы знать, что происходит дома. В детстве он не проводил здесь много времени, но хотел понимать родную культуру. Так что он следил за новостями, когда была такая возможность.        — Далее мы хотели бы поздравить победителя любительского национального конкурса коктейлей этого года, который состоялся на прошлой неделе…        — Лань Сичэнь! Можешь принести мне полотенце? — крикнул Цзян, — Я забыл захватить его.        — Минутку, — он улыбнулся, чувствуя благодарность за эти маленькие и теплые моменты, о которых два года назад не смел и мечтать. Раньше он не верил в судьбу, но теперь не мог отрицать ее существования.        Дом был теплым и уютным. Это была небольшая квартира, в которую они переехали вместе только в прошлом году. Они подумывали о том, чтобы завести собаку, потому что Цзян Чэн всегда хотел одну, и он не мог отказать парню. Это место стало все больше и больше походить на дом, со звуком текущей воды, запахами домашней еды, витавшими в воздухе, и голосом телевизионного диктора на заднем плане.        — …Когда его спросили, как он придумал этот оригинальный рецепт, господин Цзян, победитель этого года, заявил, что хотел создать коктейль, который был бы мягким, чтобы его можно было пить даже в будний вечер и разделить со своим соседом. Коктейль-победитель «Roommate» вы можете попробовать со следующего месяца в баре Noir. Если хотите увидеть господина Цзян в действии, я рекомендую вам быстрее приглашать своих соседей, пока напиток еще не распродан. Удачи всем, и счастливых праздников.