С любовью, Кэролайн

Бонни, а ты знала, что Кол не умеет плавать? Да, мне тоже всё равно. С любовью, Кэролайн

— Хорошо, что ты бессмертен. — Кэролайн надевает тёмные очки, намазывается кремом от загара и смотрит на развернувшееся перед ней зрелище. Ужасно удобно, что рядом никого нет. — Кэролайн, солнышко, не омрачай мой успех. — И он снова падает в океан, как камень. Для существа, которое живет уже тысячу лет, это настоящее чудо, что он не умеет плавать. — Я серьёзно не понимаю, зачем кому-то понадобилось возвращать тебя из мертвых. — Но он её не слышит. Волны разбиваются о берег, и некоторое время Кола не видно. Кэролайн не волнуется и возвращается к чтению журнала.

Бонни, Ребекка — настоящая стерва, но она делает убийственный дайкири. С любовью, Кэролайн

Ребекке каким-то образом удаётся найти свободный шезлонг, и она ставит его рядом с Кэролайн. Она носит зелёное бикини, которое едва ли что-то прикрывает, и Кэролайн закатывает глаза за тёмными очками. — Ты слишком стараешься, — Ребекка бросает на неё угрожающий взгляд, но Кэролайн всё равно. Прежде чем она может что-то сказать или сделать, Ребекка без разрешения хватает лосьон для загара. Не то чтобы Кэролайн могла бы что-то сделать с этим. Кроме того, она подумывала сменить бренд. — Ой, да пей свой дайкири, Кэр, — прозвище не должно угрожающе звучать, но Ребекка говорит с таким милым выражением лица, что Кэролайн улавливает невысказанное предупреждение.

Бонни, Видеть Элайджу в купальнике так неловко, сложно представить… Только вообрази. С любовью, Кэролайн

Кэролайн в самом настоящем шоке. — Мисс Форбс, — здоровается Элайджа, забирая шезлонг Ребекки, который удобно расположен рядом с ней. Она привыкла видеть Элайджу в костюмах, но уж точно не в купальных. И, конечно же, он хорошо выглядит. — Знаешь, я понимаю, почему Кэтрин была так одержима тобой. — Элайджа улыбается. Настоящей улыбкой. Кэролайн держит в руках свою бутылку солнцезащитного крема.

Бонни Клаус хорошо выглядит. Ненавижу его. С любовью, Кэролайн

— Ты должна была позвать меня раньше, любимая. — Клаус нависает над ней, его тело мокрое от воды. Ему нравится медленно заходить в море, а Кэролайн делает вид, что она не смотрит на него и его идеально вылепленное тело. — Ты загораживаешь солнце. — Любой другой на её месте уже остался бы без головы, но он просто улыбается ей, словно знает, что она смотрит на него, когда он не видит. Кэролайн бы бросила в него свой шезлонг, если бы это не значило, что ей придётся искать новый.

Бонни Ты будешь удивлена, узнав, что Кол может сделать С удочкой и ананасом. С любовью, Кэролайн

— Ты уверен, что это хорошая идея? — Это один из тех дней, когда Кэролайн фактически оставляет свой шезлонг, чтобы немного поплавать. Кол ухмыляется, а в руках у него удочка, и эта комбинация не представляет ничего хорошего ни для кого. — Приготовься к чуду, кексик. — Он улыбается, показывая острые зубы. Кэролайн удивлённо моргает. — Это что ананас?

Бонни Мне кажется я схожу с ума. По крайней мере я всё ещё получаю загар. С любовью, Кэролайн

— А ведь мы никогда должным образом не приветствовали вас, мисс Форбс, в нашей семье. — В этот момент она действительно ненавидит Элайджу, она ненавидит то, что ещё один первородный вампир нашёл в ней что-то, что она даже не уверена в ней есть. — Это потому что я не… я не часть вашей семьи. — Ребекка и Кол пытаются утопить Клауса в воде, а она ведёт беседы с Элайджей. Кажется, в последнее время такое случается всё чаще. Элайджа многозначительно откашливается, и Кэролайн очень сильно хочет бросить свой дайкири ему в голову. Но на улице жара, а Ребекка точно не сделает ещё один, поэтому она решает, что он того не стоит.

Бонни Я скучаю по тебе. Скажи Деймону, чтобы катился к чёртовой матери. С любовью, Кэролайн

— А что в Новом Орлеане больше нет никого, кого можно потерроризировать? — Клаус отрывается от книги. Ребекка и Кол где-то мучают Элайджу, и, честно говоря, Кэролайн всё равно. Совсем-совсем. — Разве я уже наскучил тебе, любимая? — У злодеев не должно быть ямочек. Он должен быть отвратительным и точно не иметь идеально белые зубы и богоподобное тело, из-за которого можно сдохнуть от зависти. Кэролайн ненавидит, что каждый знакомый ей мужчина красивее её. — Знаешь, я вообще-то пришла сюда расслабиться, а ты совсем не помогаешь делу. — И он смотрит на неё, поднимая бровь и насмешливо ухмыляясь, будто точно понимает, почему она так напряжена. — Ну-ну, любимая. Я знаю, когда ты врёшь. — Кэролайн удивленно хлопает ресницами. Клаус отвернулся от неё, и она хотела бы выплеснуть ему в лицо стакан воды, чтобы стереть эту глупую самодовольную улыбку. Что она и делает.

Бонни Кол схватил меня за задницу. Клаус сломал ему руку. С любовью, Кэролайн

— Скажи спасибо, что я не вырвал твою печень. — Рука Кола уже начала заживать, но он всё равно бросает убийственный взгляд на Клауса, который просто пожимает плечами. — А ты размяк, Ник. — Ребекка протягивает ей ещё один дайкири, и Кэролайн выпивает его, чувствуя признательность за гибридов и их чувство собственности. На следующий день она носит тоже самое бикини, чтобы напомнить Колу: если он снова до неё дотронется, то Клаус оставит его без органов. Она не должна над этим смеяться, и всё же это довольно забавно.

Бонни, Сегодня Элайджа назвал меня своей невесткой. Меня чуть не хватил приступ, так что я ударила его по голени. С любовью, Кэролайн

— Из всех подруг моего брата, я думаю, что ты моя — любимая. — Кэролайн хочет закатить глаза. Что она и делает. — Ого, Элайджа, осторожнее. Твоя человечность прорывается наружу. — Он улыбается ей. Кэролайн ничего не отрицает.

Бонни, Сегодня Кол кого-то убил. Видимо, это моя вина. С любовью, Кэролайн

— Чёрт возьми, Кол, ты только что испортил мне платье. — Кэролайн должна была знать, что лучше не носить белое на ужин с первородными. Она хватает тело за ноги, а Кол за руки. — Просто радуйся, что это был я, а не Ник, кексик. Это была чистая смерть. — Ну да, мужчина оказался рукоблудом. Но она не девица в беде, спасибо большое, и сама могла бы сломать ему руки и опустошить досуха. — У нас явно разные понятия чистоты. — Ей нужно сжечь это платье, и Кол утверждает, что она всё равно выглядит лучше без одежды. Она бьёт его по руке.

Бонни, Ребекка официально главная по напиткам. Она съела бармена. С любовью, Кэролайн.

— В любом случае, я предпочитаю твой дайкири. — Кэролайн потягивает коктейль, сидя на барном стуле на пляже. Кругом кокосовые пальмы, а где-то поблизости Кол, Клаус и Элайджа проводят время, занимаясь чем-то мужским. Кэролайн думает, что это кодовая фраза для убийства кучи людей, а после опустошения бара. — Я никогда не думала, что доживу до того дня, когда Кэролайн Форбс сделает мне комплимент. — Да и Кэролайн никогда не думала, что когда-то будет охотно проводить время в компании Ребекки Майклсон. Но, знаете что, вампиры и оборотни вообще не должны существовать. Всё это дело перспективы.

Бонни, У меня был секс с Клаусом. Снова. С любовью, Кэролайн.

— Клаус, прекрати. — Он поглаживает её бёдра под платьем и хмыкает, его губы скользят по обнажённой коже плеча, и Кэролайн больше не может адекватно соображать. — Твои руки с этим не согласны, любимая. — Но у него такое красивое тело, что она не может остановиться. В этот раз они занимаются сексом на пляже. Первый раз был в лесу. Кэролайн думает, что им стоит найти более привычные места для секса, но её сознание полностью отключается, когда Клаус целует её. Может им вообще не нужна кровать.

Бонни, Я думаю, что счастлива. Я чувствую себя виноватой за это. С любовью, Кэролайн.

— И куда по твоему ты идёшь? — И именно Кол её ловит. Кэролайн в самом деле думает, что убегать посреди ночи — отличная идея. — Я не могу это сделать. Я не могу быть счастливой, просто не могу. Это эгоистично. — Кол смотрит на неё, будто она умственно отсталая, а затем обнимает. Из всего, что ожидала Кэролайн, объятия — это самое последнее в списке. Кол скорее из тех людей, которые сломают ей ноги, а не обнимут. Она расслабляется в объятиях и плачет целую вечность. Она не уходит.

Бонни, Клаус сказал, что любит меня. Я ответила: «хорошо». С любовью, Кэролайн.

— Это ничего не меняет. — И всё же это так. Это же Клаус Майклсон, говорящий о своих чувствах, и хотя она всё знает о его одержимости, однако Кэролайн никогда не догадывалась, что это так далеко зашло. — Я намерен быть твоим последним. — Кэролайн бросает взгляд на их переплетенные руки, на серьёзное выражение лица — как Клаус смотрит на неё, и решает, что верит ему.

Бонни, Прошел почти год. Кол передаёт «привет». С любовью, Кэролайн.

— Возможно, мы мертвы, но нас никто не уведомил, а именно так и выглядит загробная жизнь. — Она снова читает Вольтера, Ницше и Сартра. Нет, Элайджа всё это читает ей. И Кэролайн внимательно слушает. — Слишком рано для философских разговоров, кексик. — Ей видится улыбка на губах Кола.

Бонни, Ребекка сказала, что она будет моей фрейлиной. Я сказала ей заткнуться. С любовью, Кэролайн. (PS: Это место полностью твоё)

— Знаешь, твой брат сначала должен сделать мне предложение. — Ребекка резко разворачивается на каблуках, посылая Кэролайн взгляд, который, как теперь она узнала, означает «конечно, сука». — Ты же знаешь, что так и будет. Главная проблема в том, скажешь ли ты «да». — Ребекка ждёт ответа, но у Кэролайн его нет.

Бонни, Не волнуйся. Я сказала «да». С любовью, Кэролайн.

— У меня есть условия. — Клаус усмехается, надевая кольцо ей на палец. Оно слишком экстравагантно и, вероятно, стоит дороже, чем дом её детства, но оно её. — Я и не ожидал от тебя меньшего, любимая. — Кэролайн собирается возразить и сказать, что она самый разумный человек на планете. Но слова умирают у нее во рту, когда Клаус целует её. Ничего страшного, у неё есть вся жизнь впереди; она ещё успеет пожаловаться.

Бонни, Прошло два года. Я возвращаюсь домой. С любовью, Кэролайн. (PS: Кол, Клаус, Ребекка и Элайджа тоже едут)

— Любимая, ты же знаешь, что открытки следует отправлять. — У неё уже есть довольно большая куча: все яркие и красочные, исписанные короткими заметками. Кэролайн считает, что они будут красиво гореть.