Холодное время года

Уолтер уже направлялся на кухню, когда услышал то, чего никогда не хотел бы услышать в особняке Хеллсингов — незваного гостя. Особенно мертвого. Алукард распахнул парадные двери ногой, проникая внутрь со своей обычной маниакальной ухмылкой на лице, широко раскинув паукообразные руки. — Я дома, — прогремел вампир, словно бы ожидая, что кто-то станет с радостью приветствовать возвращение убийцы монстров и его взволнованной ученицы, идущей вслед за ним с винтовкой через плечо. — А-Алукард? — пробормотал Уолтер, и фарфоровый сервиз, который он нес на подносе, задрожал. — Что это вы так скоро вернулись? Вампир приподнял край шляпы и произнес: — Миссия выполнена. Уолтер быстро заморгал. — Но… как? Госпожа Интегра послала вас уничтожить целое полчище упырей, наводнивших сельскую местность. Поступали сообщения о более чем четырех тысячах инфицированных. Вампир подмигнул ему: — А разве я не Король Нежити? — Алукард-сама, я ни за что не стал бы намекать на нечто подобное, ведь ты весьма талантлив, но наверняка были и другие дела, которыми ты должен был заняться перед возвращением домой. Алукард нахмурился. — Уолтер. — Да? — Почему ты меня задерживаешь? Дворецкий выпрямился. — Не понимаю, о чем ты. Алые глаза Алукарда блуждали по подносу, который держал в своих руках Уолтер. — Пустой чайник. Запах лекарств. Талая вода. Термометр. Он резко перевел взгляд на старика. — Уолтер… моя госпожа больна? Уолтер вздохнул: — Я не имею права обсуждать с тобой состояние ее здоровья. Он направился на кухню. Алукард щелкнул пальцами, привлекая внимание Серас, а затем указал большим пальцем на подвал. Девушка кивнула и ушла, а он, все еще хмурясь, последовал за Уолтером. — Чем конкретно она больна? Чем-то серьезным? — Я не имею права обсуждать с тобой состояние здоровья сэра Интегры, — ответил Уолтер тем же напряженным тоном. — Она хотела, чтобы меня не было дома, — пробормотал Алукард, поглаживая подбородок. — Должно быть, это довольно-таки серьезная болезнь. Значит, дело не в месячных… — Алукард! — И ты подкупаешь меня всеми этими новыми жертвами, расположенными в других частях города, — продолжал он без остановки. — Это было весьма трудное задание, и ты решил, что развлекаясь в сельской местности, я тем самым предоставлю ей больше времени на исцеление. Интересно. Уолтер резко обернулся к нему, все еще сохраняя идеальное равновесие, чтобы не опрокинуть чайный сервиз. — Алукард, тебе запрещено видеться с Сэром Интегрой, пока она не поправится. Это ее приказ. Понимаешь? Вампир театрально вздохнул, приняв притворно обиженное выражение лица. — Но что же заставило ее ввести такое правило? Уолтер стиснул зубы. — Помнишь, как она заболела гриппом, когда ей было шестнадцать? — И что с того? — фыркнул Алукард. — Я сказал тебе, что ей нужно согреться. И что ты сделал? — Отвез ее на Карибы. — В одной лишь пижаме. — Она хотела согреться. И я сделал для этого все возможное. — Очень хорошо. А как насчет той лихорадки, когда ей было восемнадцать? — И? — И ты принес ей верхнюю половину айсберга, а затем попытался впихнуть его к ней в постель. — Он растаял. — Спустя три недели! — Что ты хочешь этим сказать? — Алукард, тебе не разрешается иметь какое-либо отношение к выздоровлению Сэра Интегры. Пожалуйста, либо вернись в свой гроб и дождись, пока ей не станет лучше, либо покинь особняк. Дворецкий развернулся на каблуках и продолжил идти по коридору, кипя от злости, но был остановлен густым баритоном вампира. — Очень хорошо. Уолтер оглянулся на Алукарда через плечо. — Прошу прощения? — Если моя госпожа хочет, чтобы я держался от нее подальше, то как ее верный слуга я просто обязан подчиниться. Он снял шляпу, похлопал ею по колену, чтобы очистить от пыли, после чего ухмыльнулся. — Но для начала я должен попрощаться. — АЛУКАРД! Уолтер обнаружил, что кричит в пустоту. Вампир исчез. Дворецкий издал еще один тяжелый вздох. — Меня уволят за это.

***

Интегра просто ненавидела болеть. Больше, чем она ненавидела деловые встречи, бухгалтерские книги и эту глупую самодовольную ухмылку, которая всегда появлялась на лице Алукарда, когда он действовал ей на нервы. Она могла отстрелить мухе крылья с расстояния сорока пяти метров, она могла фехтовать, она могла сразиться с полудюжиной упырей одновременно, и все же простой вирус свалил ее полуживую в ее собственную постель. Жалкая. Беспомощная. Компресс на ее лбу уже успел нагреться, поэтому она с отвращением отбросила его на пол и перекатилась на бок, лицом к длинным широким окнам. Лунный свет заливал ковер. Ее лихорадочный разум блуждал, пока она смотрела на тени и задавалась вопросом, насколько успешно прошла миссия Алукарда. Он наверняка обрадуется предоставленному ему свободному времени, которое он сможет потратить на свои обычные выходки: запугивание лошадей, выслеживание людей с целью свести их с ума, и жадному поглощению крови ничего не подозревающих женщин. А затем он примчится домой, как огромный изможденный пес, дьявольски ухмыляясь и нагло рассказывая ей о своих гнусных поступках. Он любил приставать к ней. Иногда он был меньше похож на вампира и больше на раздражающего бывшего парня, который слоняется вокруг, ожидая возможности заманить ее в ловушку. Интегра кашлянула, тихо посмеиваясь. Ему бы не понравилось, если бы она назвала его так. Алукард не верил в отношения, особенно будучи бессмертным. Он не видел смысла в обязательствах, браке или чем-то подобном. Он называл это жизнью фермера, колоссальный идиот. Еще один резкий кашель обжег ее легкие. Она вся горела. Интегра знала, что не должна снимать пижаму, но та уже прилипла к ее потной загорелой коже, которая ужасно зудела. Уолтер вернется только через полчаса, да и дворецкому уже доводилось видеть ее полуобнаженной. Она расстегнула пуговицы на рубашке и выскользнула из пижамных штанов, бросив их на пол рядом с влажным полотенцем. Зря она это сделала. Теперь ей снова стало холодно. Она свернулась калачиком, накинув одеяло на плечи и молясь о сне или смерти; сейчас ей было все равно, что из этого придет первым. Затем прохладная гладкая рука опустилась ей на лоб. Она вздохнула и пробормотала: — Уолтер? — Да, Сэр Интегра? Чем могу служить? — Ты заварил чай? — спросила она, не открывая глаз. — Он настаивается, госпожа. — Хорошо. Есть вести от Алукарда? Тишина. Затем он тихо ответил: — Все в порядке. — Хорошо. Надеюсь, он не доставит нам слишком много хлопот. Он так бесполезен без меня. Ввязывается во всякого рода передряги, а затем смотрит на меня своими большими щенячьими глазами, когда я говорю, что у него проблемы. Идиот. Чудесное ощущение прохлады на лбу переместилось, убирая пряди светлых волос с ее липкой кожи. Это было так приятно. Ее стало клонить в сон. — Я уверен, что он уже соскучился по вам, Сэр Интегра. Она фыркнула, скрывая смех. — Как отвратительно так думать. Он убьет меня, если увидит в таком состоянии. Алукард уважает только силу, но никогда не слабость. Ему бы не составило никакого труда проникнуть сюда и убить меня, пока я больна. Матрас прогнулся под его весом, но прохладные пальцы на ее лбу остались на месте. — Почему вы вдруг решили, что он так поступит? — Алукард дикий. Такова его природа. Он не может служить мне вечно. Он жаждет свободы. — И вы думаете, что он следует за вами лишь потому, что у него нет иного выбора? Потому что он связан с вами? — Иногда, — сказала она довольно мягко. — Но в другое время я… — Вы что? Она нахмурилась. — Я думаю, ему нравится служить мне. Но только если наши отношения останутся неизменными. Если я выкажу ему милосердие или сострадание, то он может снова стать тем, кем был, когда я впервые его встретила. Его большой палец ласкал ее переносицу, разглаживая складки между бровями. — Сомневаюсь, что Алукард хотел бы этого. Возможно, вы его недооцениваете. — Возможно. Думаю, когда я состарюсь, то выяснится, что он от меня устал. Он усмехнулся. Интегра нахмурилась. Смех прозвучал так неправильно. — Я в этом сомневаюсь. Уолтер редко бывает таким разговорчивым. Что на него сегодня нашло? Она с трудом разлепила слезящиеся глаза. Перед ней закружились черные, красные и белые цвета. Она никак не могла сфокусироваться. — Отдыхайте, — произнес успокаивающий голос. — Вы должны поберечь свои силы для другого раза. Как еще я смогу украсть ваше сердце, если оно перестанет биться? Ей удалось мельком увидеть лицо Алукарда. Когда он наклонился вперед, его полуночные волосы коснулись ее щек, а губы прижались к ее губам в самом кратчайшем поцелуе. Ее губы покалывало, словно бы они были временно обморожены, но затем прохлада распространилась по всему ее телу и смягчила лихорадку. Она закрыла глаза и через несколько мгновений заснула, бормоча имя своего любимого вампира.

***

На следующее утро Интегра проснулась, чувствуя себя гораздо лучше. Она села, надела очки и оглядела комнату, прежде чем закричать: — АЛУКАААААРД! Ухмыляющееся лицо вампира показалось из стены. — Да, моя госпожа? — Что в моей спальне делают шестнадцать ящиков китайского чая? — Вы сказали, что хотите чаю. — ЧЕРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ, АЛУКАРД! — Выздоравливайте поскорее, госпожа.